Журнал «Рассказы». Твой иллюзорный мир

Однако ни через три, ни через десять минут зоопарк не заработал. Я уже испугалась, что животных закрыли на карантин, как это было в позапрошлом году, но вот окошко кассы скрипнуло, и показалось лицо пожилой женщины. Я протянула деньги.

– Один, пожалуйста.

Кассир с недоумением посмотрела на меня. Она явно не ожидала посетителей в столь дождливое утро.

– А ты, милая, не на работу ли к нам устраиваться? – вдруг улыбнулась женщина. – Слышала, должна подойти вроде тебя. Чего же ты деньги суешь, дуреха?! Вот сколько тебе зарплату пообещали? Так сколько бы ни пообещали, все равно мало будет, требуй больше! У нас тут одни калеки да старики работают, молодых, считай, нет совсем. Поэтому слушай, что баба Шура говорит! – Кассир тараторила очень быстро, не давая мне и слова вставить.

– Да, по делу… – ответила я и смущенно опустила глаза.

– Вот и заходи ко мне в пещеру, а то промокнешь совсем. Посидим, чайку попьем. А там и кадры появятся, нет их пока!

– Спасибо. Но мне бы по территории погулять, с мыслями собраться. Люблю, когда дождь.

Баба Шура с недоумением покачала головой.

– Дождь она любит… То же слякоть одна, да сырость, за что ее любить? Ну, коли замерзнешь, беги сюда, отогрею.

Я зашагала к проходной. Здесь меня встретила другая женщина, гораздо менее словоохотливая, и без лишних разговоров впустила на территорию зоопарка. Я прошагала несколько метров и остановилась.

Новенькие асфальтные дорожки блестящими реками разбегались в разные стороны, и ни одна из них не сулила мне скорой встречи с ребенком. Я некоторое время топталась на месте в нерешительности, затем подумала, что в первую очередь стоит осмотреть вольеры под крышей, как вдруг услышала рев слона. Это было нелогично – искать ребенка на открытой местности, но утробный бас животного, словно тугой канат, окрутил мой разум и потащил к слоновьему загону. Я даже не заметила, как перешла на бег.

Зверь стоял на холме и медленно раскачивал свой огромный хобот. То был знаменитый на всю страну Шанго, который гнул рельсы, разносил в щепки железнодорожные вагоны и ел шляпы посетителей. Мое сердце затрепетало от восхищения при виде этой черной, лоснящейся от дождя горы. Слон был великолепен.

Мои тайные надежды не оправдывались. Еще издалека я поняла, что возле слоновника никого нет, но все же решила подойти ближе, настолько притягательным было величие гиганта. По дороге я успела осмотреть часть территории и не встретила никого, кроме пары служащих. Зоопарк выглядел практически безлюдным.

Тем временем дождь усилился. Зонт уже мало спасал от потоков воды. Когда я добралась до загона, то промокла немногим меньше, чем Шанго. Слон заметил меня, спустился с холма и просунул хобот сквозь верхние прутья ограждения. Грозный Шанго казался в эти минуты таким милым, даже покорным, что я подошла ближе, протянула руку и погладила кончик упругой, слегка шевелящейся гигантской змеи. В тот же момент слон выхватил у меня зонт и швырнул себе за спину. Я вскрикнула от неожиданности, но сейчас же забыла и про зонт, и про дождь, и про коварство Шанго. Я увидела ее.

Девочка стояла под навесом и гладила слоненка.

– О чем вы все время думаете, Варвара Сергеевна?

Я подняла глаза.

– Вспомнила допросы… Карла, девочку в слоновнике.

– Ах да! Такое трудно забыть. В зоопарке вы умудрились подвергнуть себя и служащего смертельной опасности. Ужасная история!

– У меня не было другого выхода. Вы же знаете.

Доктор взял стул и сел напротив меня.

– Я знаю одно, Варвара Сергеевна. Как только вы примете, что дети, которых надо было «спасать», есть фантазии разума, галлюцинации, вызванные целым рядом стрессовых ситуаций, мы сможем добиться прогресса в лечении, и рецидивов больше не будет! По крайней мере, я на это надеюсь!

– То есть вы хотите сказать…

– Что вы были очень одиноки, вас бросил жених, чуть не изнасиловал уголовник. Жизнь ничего не стоила, вот вы и придумали ребятишек, необыкновенные способности, арест, наконец. Чудака Карла. Ваше внутреннее «я» должно было придать существованию хоть какой-то смысл, и оно сделало это таким неординарным способом. Но жить в мире фантазий – опасная затея, Варвара Сергеевна. Рано или поздно вы наделаете таких глупостей, что уже никто не сможет вам помочь! – Он наклонился чуть вперед и с холодной улыбкой добавил: – Кстати, я побеседовал с кассиром на вокзале. Женщина не видела никакой беременной девушки, а уж старухи тем паче. Вы пришли за билетом одна, Варвара Сергеевна. Зашли, вышли. Легли на скамейку. Вот и все.

В кабинете наступила тишина.

– Дайте воды, пожалуйста, – прошептала я.

Доктор встал, наполнил из графина стакан, протянул мне.

– Пожалуйста, Варвара Сергеевна.

– Значит, наши беседы о многомерности вселенной, о возможности существования других миров, их взаимодействии друг с другом – это была просто игра? Уловка, чтобы затащить меня в постель?

Молодой человек замах руками.

– Умоляю, избавьте меня хотя бы от этого! Какая постель? Я могу пригласить пять свидетелей сию же минуту, которые заверят, что наши отношения носили сугубо медицинский характер. Хотите? – Он быстро встал, подошел к телефону и снял трубку. – Кому вы больше доверяете?

– Не надо…

– Я же говорил, – доктор снова сел напротив, – мне по душе мягкие методы лечения. Никаких стрессов, никаких переживаний. Я стремлюсь создать для своих пациентов максимально комфортную среду проживания. Почти как Юнг, только не в Швейцарии. Впрочем, Карпаты даже лучше… не правда ли? – Он с довольным видом погладил бородку. – А вы еще хотели удрать. Ну расскажите по старой дружбе, как?

– Не помню… – ответила я. – Провал в памяти, знаете ли.

Молодой человек пожал плечами.

– Зря, зря вы так. Я же все равно узнаю. Да, я позволял прогулки на свежем воздухе, поддерживал беседы на интересующие вас темы, но только для того, чтобы лучше понять характер и причину заболевания! И без всяких поцелуев на скамеечках! Вот уж увольте! – Доктор рассмеялся. – Представьте, что было бы, целуйся я с каждым своим пациентом?!

Мои губы задрожали от обиды. Я видела, что за последние дни он сильно изменился. Но даже сегодня утром в молодом человеке еще оставалось что-то от моего прежнего возлюбленного. Сейчас же это была совершенно другая личность. Если он хотя бы на секунду покидал кабинет, я бы решила, что его подменили на двойника. Но он никуда не выходил за все время нашей беседы. И это было ужаснее всего.

– Ложь! – крикнула я. – Все было, было, было. И прогулки, и поцелуи, и дети! Вы подлец, наглый, лживый подлец!

Но он не вышел из себя. Лишь поиграл желваками под гладковыбритой кожей на скулах.

– Простите, Варвара Сергеевна, но это только плод ваших фантазий. Вы никак не хотите жить в реальном мире… И вот еще что. С завтрашнего дня я назначаю вам хлорпромазин. Вы стали слишком агрессивной.

Я ахнула.

– Так вы хотите сказать, что вся… – Мне не хватало воздуха, я задыхалась. – Вся моя жизнь – бред сошедшей с ума шизофренички?!

Он придвинулся ко мне вплотную и тихо, глядя прямо в глаза, прошептал:

– Ну конечно!

Девочка стояла под навесом и гладила слоненка. Малышка была ниже его ростом, и ей приходилось подниматься на мысы огромных ботинок, чтобы достать до округлой макушки детеныша. Крохотной ручонкой она неспешно водила по голове и туловищу животного, трогала его волоски, заглядывала в глаза и была настолько поглощена своими открытиями, что не заметила моего появления. Девочка совершенно не боялась ни малютки, ни его матери рядом. Слоны же как будто бы даже дремали.

Я была шокирована. Сначала меня охватила паника от мысли, что животные вот-вот очнутся и набросятся на ребенка. Но я быстро поняла, что они не видят и не чувствуют девочки. Тогда я пришла в ужас от состояния ребенка.

Сказать, что кроха была худа, значит не сказать ничего. Малышка была доведена до крайней степени истощения, и удивительно, как ей до сих пор хватало сил держаться на ногах. Казалось, еще немного – и девочка подломится под тяжестью мокрой робы в бело-синюю вертикальную полоску, как ломается хрупкое деревце под непосильным весом. Но шли минуты, а она продолжала счастливо улыбаться. Ребенок явно видел этих животных впервые в жизни.

Я позволила себе немного расслабиться. Надо было собраться с мыслями и придумать способ забрать девочку. Я не понимала, как кроха попала к слонам, и не видела пути, через который могла бы ее вывести. Вольер был огорожен со всех сторон, и даже если малышка как-то смогла пролезть в верхней части решетки, то преодолеть ров перед слоновником ей точно не удалось бы. Оставалось прибегнуть к помощи служителей зоопарка. Но как объяснить причину столь странной просьбы? Любой нормальный человек тут же принял бы меня за сумасшедшую.

Я огляделась и тихо позвала:

– Эй, малыш…

Девочка вздрогнула и повернулась. Она нашла глазами мою фигуру, некоторое время настороженно рассматривала, затем помахала ручонкой.

– Идите сюда! – крикнула она. – Эти животные просто замечательные!

– Милая, нам надо уходить. Тебя ждут…

Девочка погрустнела.

– Знаю, – сказала она и вздохнула.

– Как ты очутилась там?

– Не помню. Я проснулась здесь, на земле, когда дождь только начинался. И сразу пошла к ним. Это же слоны, да? Я видела их только на картинках.

«Да, это они», – хотела сказать я, но осеклась. К вольеру приближался человек с тележкой в руках. Невысокий, закутанный в брезентовый плащ с головы до ног, он показался мне похожим на резинового гномика, и только когда несуразная фигурка почти поравнялась со мной, я смогла рассмотреть, что это мужчина лет пятидесяти, с азиатской внешностью, а тележка его доверху заполнена всевозможными овощами. Заметив мой любопытный взгляд, мужчина отпустил тачку и ловко закурил.

– Во дает, – проворчал он, выпуская облачко едкого дыма. – Не боится же.

Я вздрогнула. Этого не могло быть. Никто никогда не видел этих детей, кроме меня!

«Гном» мотнул головой в сторону вольера.

– Слониха. Без самца она к кормушке даже не подойдет, а сегодня что-то осмелела. Вот когда у нас ящур свирепствовал…

Дальше я уже не слушала. Меня озарила потрясающая мысль.

– Варвара Сергеевна. – Я решительно протянула мужчине ладонь. – Инспектор санитарной службы. Мне необходимо сейчас же осмотреть животных. Кажется, у слоненка наблюдаются первые симптомы заболевания!

– Чего? – Служащий недоверчиво тряхнул мою руку. – Какого заболевания?

– Ящура… неужели вы не видите?! Сейчас же идем в вольер!

– Вот уж дудки! – Мужчина глубоко затянулся. – Никуда я с вами не пойду. Не было у слонов дряни этой. Вот покалечат они вас, а я потом отвечай? Сначала директору сообщим, пусть разбирается! Безопасность обеспечивает. А я не дурак! Я раз у них морковь из пайка съел, так…

– Вы что, не понимаете? – вскрикнула я. – У нас совершенно нет времени разводить бюрократические процедуры! Сейчас сюда придут дети, даже, может быть, иностранцы, а если кто-нибудь из них заболеет?! Вы представляете, что нас тогда ждет? Я не стану молчать. На следствии я укажу, кто препятствовал проведению инспекции!

Мужчина сделал шаг назад.

– Ничему я не препятствую… – пробормотал он. – А документы у вас есть?

– Откройте вольер! – строго сказала я. – Мне не раз приходилось работать с такими животными, по сравнению с которыми ваши слоны – безобидные мыши… А потом идем к директору!

Я понимала, что зашла слишком далеко. Но другого выхода у меня не было.

– Как знаете… – Мужчина дрожащей рукой затушил самокрутку. – Я попробую отвлечь мамку с папкой, а вы быстро осматривайте детеныша и сразу вон. И это… – Он отвел глаза в сторону. – Не подводите под монастырь, ради бога. Мне еще деток поднимать, трое их у меня!

– Делайте свою работу, – я посмотрела ему в лицо, – и все будет хорошо.

Мужчина поднял тележку, мы пошли к служебному входу. Он отпер большую тяжелую дверь, и я почувствовала, как у меня сводит живот от страха.

Мужчина еще раз с сомнением покачал головой. Он закрыл за нами вход на засов и шагнул в вольер. Колеса его тележки тут же потонули в грязи, и служащий с трудом покатил ее в дальний конец загона. Шанго, который снова поднялся на холм, некоторое время наблюдал за маленьким зеленым человечком, затем стал неторопливо спускаться. Кажется, он был сильно озадачен.

Детеныш и его мать по-прежнему топтались под навесом. Девочка была рядом и смотрела на меня. Я помахала ей рукой: «Уходим…».

Девочка кивнула, тронула на прощанье хобот животного и бросилась ко мне.

«Так легко…» – подумала я и ошиблась. Через несколько шагов грязь налипла на ее ботинки, и малышка остановилась. У ребенка не хватало сил идти дальше. Кроха попыталась высвободиться, качнулась и чуть не упала.

– Не двигайся! – крикнула я.

Краем глаза я заметила, как мужчина замер, отпустил тележку и повернулся.

«Давай же, – приказала я себе, – иначе будет поздно!»

В этот момент Шанго яростно затрубил и сменил направление. Его движения были плавными, будто даже неспешными, но я отлично понимала, что это только иллюзия. Страх, сковывавший тело последние минуты, вдруг улетучился, словно вода с раскаленной поверхности, и я бросилась на помощь ребенку. Человек в плаще что-то закричал, но мне было не до него. Каждая клеточка моего существа трепетала перед огромной черной массой, надвигающейся с неотвратимостью сорвавшегося с горы булыжника. Подбежав к малышке, я схватила ее на руки и кинулась обратно. Поздно! Слон был уже совсем близко. Я зажмурилась и инстинктивно закрыла девочку телом.

Душераздирающий грохот обрушился на нас столь неожиданно, что я даже взвизгнула. Ощущение было таким, будто прямо над головой взорвался котел гигантского паровоза, который тянет Землю через все мировое пространство. На мгновение мне даже показалось, что обломки металла раздавят нас быстрее, чем ноги слона. Однако прошла секунда, вторая, но ничего не произошло. Тогда я открыла глаза.

Шанго стоял в нескольких метрах от нас и ошарашенно крутил головой. Раскаты грома все еще бродили по окрестностям Большой Грузинской улицы, и слон пытался понять, кто посмел тягаться с ним в силе издаваемых звуков. Его тяжелый животный запах мешался с запахом грязи и бил по моим и без того натянутым до предела нервам. Не дожидаясь, когда зверь придет в себя, я бросилась к воротам…

Карл отмахнулся от деловито рыскавшей по камере мухи и проворчал:

– Иногда мне кажется, что эти твари продают души охранникам, чтобы попасть в камеру. Как вы думаете, Варвара, есть у мух душа?

Я пожала плечами:

– По-моему, никакой души нет в принципе. Это же мракобесие!

Карл хмыкнул.

– Может быть, может быть… А вы никогда не задумывались, почему другие люди не видят ваших бедолаг? Ведь дети явно не были бестелесными духами. Они чувствовали холод, их одежда мокла под дождем, их ручки осязали тела других существ. Как вы объясняли эти странности самой себе?