Рута Нортвич, человек и некромант

Хорошенько отоспавшись, Рута проголодался и спустился к «офису» – так Зараза называла клетушку на первом этаже замка, на двери которой отныне красовалась табличка: «ООО ”Жизнь после смерти“. Деликатное решение наследственных дел и расследования любой сложности».

У открытой двери топтались два бритоголовых молодчика, не решаясь войти. Рута прислушался, держась на расстоянии. В кабинете стучала по клавишам Зараза своими острыми красными коготками, постоянно сверяясь с бумагами; напротив её стола виднелись два гостевых кресла. И ещё нестерпимо пахло вкусным кофе.

– А у Сатаниста губа не дура, – присвистнул один, оценив длинные ноги, виднеющиеся из-под стола. – Такую секретутку себе отхватить…

– Слышь, фильтруй, чо лепишь, – накинулся на коллегу знакомый Руте по недавнему делу Толян. – Не секретутка, а личный помощник широкого профиля. Диплом Эм-би-эй – эт тебе не хрен собачий. И Сатанист тут не центровой: все базары с ней рулить надо, усёк? Иначе не выгорит ни хрена. И смотри мне: чтоб со всей уважухой к бабе, а то Чека нас обоих за яйца подвесит…

Он бочком вошёл в кабинет – иначе собственные габариты не позволяли вписаться в узкий проём – и заискивающе улыбнулся. Зараза оторвалась от бумаг и строго взглянула на посетителей.

«Это кто тут «не центровой»?! – мысленно вскипел Рута. Перед какой-то Заразой трясутся, а не перед ним, великим Амарутанисом?!

– Добрейшего вам денёчка, Забава Ильинична, – очень вежливо произнёс Толян. – Вот, узнать зашли, не найдётся ли у вас в графике местечко для Алексея Васильевича пораньше. А то вот напарник у меня внезапно сменился, сами видите…

– Доброго, Анатолий Сергеевич, – сочувственно кивнула Зараза. – Как же это Татарин не уберёгся? Он мне казался таким осторожным молодым человеком…

– Чо?.. А! Не! – облегчённо выдохнул Толян. – Татарва в отпуске, с ним ваще всё пучком. А откинулся свидетель один. А вот вопросики к нему остались… Вы уж, Забава Ильинична, посодействуйте, а? А то горит вопросец…

– Плюс двадцать процентов за срочность, – деловито ответила Зараза. – Сегодня вечером можно устроить сеанс. Только ужин для господина Нортвича обеспечьте, а то мне придётся отменить сегодняшнюю бронь в ресторане, а я уже пообещала ему лучшие хинкали в городе. Труп, кстати, где? Надеюсь же, не с собой приволокли на этот раз?

– Что вы, Забава Ильинична, – смутился Толян. – Чо там, усекли уж с прошлого раза… Вы уж простите, это мы тогда не подумавши…

– Э-ээ! – заорал Рута, не выдержав. – Презренные! Как смеете вы вступать в сговор за спиной своего господина! Развоплощу!

И заискрил фиолетовыми молниями из ухоженных пальцев. Толян вжался в стену. Его напарник медленно закрыл глаза и сполз на пол.

– Не обращайте внимания, Анатолий Сергеевич, – спокойно сказала Зараза. – Господин Нортвич просто ещё не выпил свой утренний кофе. Ваш латте на столе, босс.

– Да как ты смеешь!..

– И пироженка. Босс, побудьте зайчиком пять минут, я же для вас денежку зарабатываю.

– Бесишь, – прожёг её Рута взглядом, отхлёбывая божественный напиток.

– Знаю. Так что за свидетель, мальчики? – обратилась она к посетителям. – И почему откинулся?

Толян виновато отвёл глаза. Но под пристальным взглядом Заразы всё же промямлил:

– Да это я тут накосячил малёхо… Шеф сказал присмотреть за терпилой недельку, пока дела не порешаются. Показания должен был дать, как слушание назначат. А я на второй день его грохнул. Ну, честно, Забава Ильинична, сил уже никаких не было! Выбесил!

Рута многозначительно взглянул на Заразу. Осознаёшь, мол, моё великодушие? А вот Толян на его месте тебя сразу придушил бы.

– И чем же выбесил? – насмешливо спросила Зараза. – Кто такой?

– Да он из этих… – с отвращением сплюнул Толян. – Как их там, жополизов… Эффективный менеджер, во.

Хинкали Рута тем вечером всё же поел. Бандиты просто притащили шеф-повара того ресторана, куда обещала сводить Зараза, в особняк Чеки. И только поэтому он не разрушил этот бренный мир до основания. И даже милостиво поднял труп, который тут же дал показания в присутствии двух стражей порядка, даже не заподозривших в этом расчудесном человеке умертвие.

Душа Руты пела. Ибо даже эти мешочки теста с вкуснейшим бульоном, в котором плавала идеальная смесь говядины, баранины, кинзы и перца, меркли на фоне того подарка, что преподнесла ему судьба.

Потому что в лице этого презренного поднятого человечка он наконец обрёл слугу, достойного служить ему – великому и ужасному Амарутанису, властителю умертвий и душ.