Бусидоленд Микеланджело

"Весь мир – сенсей".

Иногда урок преподаст старик на остановке, а иногда – робот-курьер, который сбил тебя, пока ты смотрел в телефон.

Каждый день – тренировка. Даже если тренируешься просто не спотыкаться.

–名誉は、電話と手の仕事なしで一日を生きる方法を知っている人のためのものです

(с) Из кодекса городского самурая.

Предисловие

Данная книга, второе название которой я бы дал "Кодекс городского самурая", относится к будущему циклу из 8 книг "Летописи времен года", а конкретно, к их части или времени года под названием "Лето!".

«Лето!» – это часть цикла, состоящая из двух книг о детстве, смелости, приключениях, последствиях, принятии и признании ошибок, становлении и взрослении.

Кроме "лета!", мои "Летописи" будут включать "осень!", "зиму!" и "весну!", в суть которых я бы не хотел сейчас вдаваться до их публикации по личным мотивам. Сообщу лишь то, что в каждом из времен года будет по две книги, все вместе которые будут формировать единую, завершенную серию книг. При этом, хотел бы отметить, что читать цикл можно будет с любой книги после его полного издательства.

Смысловая нагрузка последующих публикаций, их настроение и назначение будут кардинально или даже революционно меняться от перехода к другому "времени года" (не обязательно следующему по календарному порядку). Это означает то, что "зима!" будет отличаться от "лета!", а "весна!" от "осени!", но ощутить полную суть или даже сущность "Летописи", закладываемую мной в ее написание, познать более цельно и всеобъемно, возможно будет гораздо лучше, прочитав все восемь книг будущей серии рассказов.

При всем при этом, я допускаю, что у каждого времени, будь то "лето!" или "зима!", найдется свой, особый читатель и поклонник, в отдельности. И это не будет удивительно или не логично, ведь "времена" внутри "летописи" будут коренным образом отличаться по стилю и, что более примечательно, по "настроению". Именно этому, особому читателю я и хочу сказать о том, что одним из смыслов "Летописи" является, в том числе, приобщение к различным стилям и настроению, а принятие, или, можно выразиться, восприятие отличий и ценности каждого отдельного "времени" в их различиях. При этом, понимание цельности всех восьми книг, принадлежность к единому циклу рассказов, безусловно, будет гораздо увлекательнее для читателя, чем отдельно прочитанные, пусть и весьма увлекательные, и глубокие, местами даже смешные истории.

И напоследок, мне хотелось бы, до начала чтения вами первой книги под названием "Бусидоленд Микеланджело" (впрочем, полагаю, что предисловие безусловно является ее неотъемлемой частью), погрузить вас в особую атмосферу. Для этого вам потребуется самая малость. Прошу вас, устройтесь поудобнее, отложите телефон и просто следуйте вперед, вместе с буквами. Они – ваш верный спутник по дороге в мой автора, который, выражу смелую надежду, и своего рода даже проявлю дерзость, скоро станет частью и вашего пути.

Начнем.

Представьте, что вы купили новый дом. Бывшие владельцы оставили в нем свои старые вещи, в том числе – мебель и всю ту вековую пыль, что так решительно подлежит немедленному и беспощадному уничтожению при смене жильцов. И вот, в раздумьях о том, с чего же начать ремонт и какими силами выкидывать сей хлам, вы присели на старое кресло, стоит отметить – достаточно удобное. Ваш взгляд случайным образом падает на стену возле окна, где висит самое настоящее (о чудо!) ретро-радио. Радио средних размеров, темно-золотого цвета, с табло в виде полоски волнового диапазона и круглым переключателем слева от передней панели, в виде колесика по имени "давай покрути меня, сверни мне скорее шею". Вот так подарок.

Ранее, такого вида радио, в последний раз вы могли видеть разве что в далёком детстве, в доме своей бабушки или в старых фильмах. От него как будто исходит небольшое свечение или, это свет от окна создает эту иллюзию, но возникает стойкое ощущение, что эта рухлядь явно работает! Эта мысль появилось в вашей голове, наряду с детским интересом проверить это и включить радио в розетку.

Только эта мысль появилась в вашей голове, как мы слышите шипение. Сначала звук раздается не так громко, но затем, вы уже отчетливо различается это "пшш..шшш", которое возвращает вас в детство, в тот самый дом к бабушке или еще дальше – в дом ее родителей. Звук точно исходит из этой коробки, не может быть и сомнений!

Мягкий низкий мужской, но уверенный голос говорит, обращаясь так, как будто точно вас видит:

– Вы слушаете "Лето FM". Из окна дома вы можете наблюдать сильную бурю и гигантскую волну, высотой с многоэтажный дом. Эта волна все ближе и вот-вот накроет ваш новый дом, погрузив вас во тьму.

Не бойтесь, позвольте ей обрушиться на вас. Наступает тишина…

Вы слишком долго пребывали во тьме, настало время идти на звук света и встретить свою судьбу с распростёртыми объятиями.

Страшно? Не переживайте, я буду держать вас за руку и помогу с этим безболезненным переходом.

Устройтесь поудобнее и не переключайтесь!

Рассвет. サンライズ

БЕСПОЛЕЗНО РАССКАЗЫВАТЬ ЛЯГУШКЕ ОБ ОКЕАНЕ. ОНА ПРИВЫКЛА К СВОЕМУ БОЛОТУ. ГДЕ ЖИВУТ ПИЯВКИ И ПЛАВАЮТ ТАКИЕ ЖЕ ЛЯГУШКИ КАК ОНА.

(с) Народная восточная мудрость

Рассвет медленно расползался по горам, окрашивая небо в багрово-золотые тона, словно кровавый шёлк, развёрнутый над землёй. В долине под холмом лежал туман, тяжёлый и неподвижный, как дыхание спящего дракона. Ветви сосен тихо шептались между собой, обсуждая предстоящий день, а роса на траве сверкала подобно следам ночных звёзд.

На вершине холма, в тени могучего одинокого дерева, гордо стоял самурай по имени Херадзумо-Сан, известный своим врагам как "Тычущий-В-Пустоту". Его доспехи были потёртыми, а катана на поясе давно требовала заточки, но в осанке этого человека была некая непоколебимая уверенность. Уверенность того, кто уже привык не попадать в цель, но готов отважно идти на встречу опасности и новому дню.

Херадзумо отличался от других воинов. Он беззаветно верил, что сила самурая не только в точности удара, но и в умении вызывать у врага ступор. "Если не можешь победить клинком, побеждай словами," – говорил он сам себе, сочиняя боевые кличи на ходу. Когда-то даже его наставник, будучи человеком мудрым и терпеливым, подобно многовековой скале, противостоящей ветрам и бурям, все же прервал тренировку с фразой: "С тобой невозможно работать, Херадзумо-сан, но умирать рядом, пожалуй, весело."

Сделав глубокий вдох, Херадзумо поправил свой шлем, который всегда сидел немного криво, и двинулся вперёд. Впереди был бой, который он уже предвкушал: возможно, это будет великий день, а возможно – ещё одна серия промахов. Но для Херадзумо-Сана важен был не результат, а само движение, даже если оно, как всегда, вело в неизвестность.

Настоящий воин всегда знал, что ты можешь увидеть рассвет, но никогда не увидеть заката, и с этой мыслью следует просыпаться каждое утро, встречать этот славный рассвет, принимать пищу, дарованную судьбой и, конечно, сочинять свои дурацкие песенки, дабы было не так скучно умирать.

Упорно-абсурдная Песнь Херадзумо-сан.

Куплет 1

Иду по рассвету, как лось на мороз,

Шаг правый – к победе, шаг левый – в овёс.

Катана тупая, но стиль мой – беда,

Враги убегают: вот это игра!

Куплет 2

Доспехи звенят, как кастрюли в бою,

А шлем мой кривой – это козырь в строю.

Промахнись, но красиво, вот мой секрет,

Херадзумо-Сан всегда оставляет след!

カップレット 1

朝焼けの中を歩く、まるで霜の中の鹿のように、

右の一歩は勝利へ、左の一歩はオートミールへ。

刀は鈍いが、俺のスタイルは災いそのもの、

敵は逃げ出す、これが俺のゲームだ！

カップレット 2

鎧は戦いで鍋のように鳴り響き、

歪んだ兜こそ俺の切り札だ！

美しく外してこそ、これが秘密、

ヘラヅモは常に爪痕を残す！

Путь меча и духа. 剣と霊の道

"Обезьяна может быть королем в лесу, но в городе она не найдет себе работы."

猿は森では王様になれるが、街では仕事を見つけられない

Песнь про глупую обезьяну

Куплет 1:

Обезьяна в лесу, прыгала без ума,

Забыв про путь, попала в лужу сама.

Припев:

Глупа обезьяна, лес – её дом,

Но в мире мудрых она не найдёт свой трон.

Куплет 2:

Ветку сломала, на землю упала,

Учить её мудрость – зря она не слушала.

Припев:

Глупа обезьяна, лес – её дом,

Но в мире мудрых она не найдёт свой трон.

第1節:

森の中の猿、狂ったようにジャンプ,

道を忘れて、それ自体で水たまりに入った。

コーラス:

猿は愚かで、森は彼女の家です,

しかし、彼女は賢明な世界で彼女の王座を見つけることはありません。

第2節:

私は枝を折って地面に落ちた,

彼女の知恵を教えるために、彼女は耳を傾けるべきではありませんでした。

コーラス:

猿は愚かで、森は彼女の家です,

しかし、彼女は賢明な世界で彼女の王座を見つけることはありません。

С добрым утром, низкий вам поклон. Я – кун Микеланджело. По паспорту – Микеланджело Харламов. Так, вполне "типично" для российского жителя меня назвал мой дорогой отец. Впрочем, о нем, я расскажу вам немного позже.

Я просыпаюсь в своей комнате, что на двадцатом этаже, среди этого безумного города, где жители суетятся, как муравьи, или обезьяны, или черви. Вижу, как первые лучи солнца прорываются через стекла моей квартиры, но мне не до этого – я тут, чтобы встретить с отвагой новый день, как самурай на поле боя обнажает свое лезвие, дабы встретить свою судьбу лицом к лицу.

Вокруг слышен шум города, машины визжат, люди куда-то торопятся. А я? Я встаю и смотрю на них сверху своего дзена, как мудрый питон, понимая, что весь этот мир – всего лишь декорации для моего сегодняшнего дня. Новый день – это новый бой! Бой за честь, за достоинство, за право быть и за право, возможно, умереть!

Что же представляет собой мое жилище? Моя квартира – это крепость, в которой я готовлюсь к войне. Я начинаю свое утро с серии тренировочных упражнений.

Утренняя программа физической подготовки "Путь меча и духа"

1. Ритуал пробуждения (明鏡止水 – «Спокойный разум, как гладь воды»):

* 5 минут медитации для настройки дыхания и концентрации (дзадзэн).

* Представление предстоящего дня как схватки, требующей ясности ума и силы духа.

2. Пробуждение тела (体の目覚め – «Пробуждение тела»):

* Лёгкие наклоны и растяжка позвоночника (5 минут).

* Суставная гимнастика: вращения шеи, плеч, запястий, таза и коленей (10 минут).

3. Разогрев энергии (気の流れ – «Поток Ки»):

*Комплекс дыхательных упражнений Цигун для усиления внутренней энергии (10 минут).

4. Отработка базовых движений (型の練習 – «Тренировка форм»):

*50 ударов мечом (катана или боккен) для закрепления техники.

*Кихон – повторение базовых стоек и шагов (10 минут).

5. Тело самурая (武士の体 – «Тело воина»):

*3 круга: 15 отжиманий, 20 приседаний, 30 секунд планки.

6. Завершение (終息 – «Завершение»):

*Лёгкий бег или прогулка на свежем воздухе (5-10 минут). Это ждет меня впереди.

*Гассё-рэй (поклон с благодарностью за новый день).

Каждый шаг направлен на равновесие духа и тела, напоминая, что самурай готовится не только к битве, но и к гармонии с миром.

Продолжаем "рум-тур". В помещении минимум всего – никаких игрушек, только то, что имеет значение. На столе чашка чая или кофе – символ моего господства над собой, рядом с телевизором игровая консоль, игровой пульт, на стене – катана (меч). Да, катана! Ведь если ты не готов к бою, как ты вообще собираешься встретить этот мир? Настало время завтрака. Иногда я люблю отведать лапши в городе, но у меня есть мое стандартное меню.

Завтрак самурая

Сбалансированный и простой:

– Вареный рис (ご飯, Gohan).

– Мисо-суп (味噌汁, Misoshiru).

– Гриль-рыба (焼き魚, Yakizakana).

– Зеленый чай (緑茶, Ryokucha). Но я обычно предпочитаю кофе.

Я не собираюсь терять ни секунды. Начинаю одевать снаряжение.

Снаряжение городского самурая

Городской самурай – это ходячий парадокс. Моя одежда сочетает древние традиции с урбанистической практичностью.

Хаори. Традиционное японское пальто, но обновлённое под мегаполис. Оно из чёрной матовой ткани, с водоотталкивающим покрытием, которое бликует под неоновыми вывесками. На спине красуется огромный белый символ (что-то вроде кандзи "Хаос" или "Лапша"), который я сам нашёл на уличном рынке. Конечно, на самом деле это реклама какого-то супа или еще хуже – наполнителя для кошачьего лотка.

Рубашка. Под хаори я ношу простую черную футболку с чуть затёртым принтом. На ней написано что-то вроде: "Честь дороже скидки 50%", – подарок от уличного торговца.

Брюки. Чёрные широкие штаны, напоминающие хакама, но с карманами, куда влезает телефон, кошелёк, запасной пакет лапши и немного философии. Одна из штанин порвана, и я лениво зашил её белыми нитками, так что теперь это выглядит, как дизайнерская задумка.

Обувь. Вместо сандалий – массивные городские ботинки, начищенные до блеска. Каждый их шаг гремит, как вызов всему городу. Они явно пережили больше битв, чем сотни самураев, но ещё держатся.

Мои волосы – это символ моей философии: хаос, приручённый силой воли. Длинные тёмные волосы собраны в высокий узел на макушке, но несколько прядей постоянно вырываются, добавляя мне слегка взъерошенный вид, как будто я только что вернулся с битвы (или проспал будильник).

У висков волосы немного короче, будто я решил, что традиционность может быть слегка модернизирована парикмахером из уличной палатки.

Шрамы. Мое лицо украшает тонкий шрам, пересекающий бровь и спускающийся к виску. Говорят, я получил его, защищая лапшу от хулиганов. Сам я эту историю не подтверждаю, но и не отрицаю.

Щетина. На моем лице всегда есть аккуратная трёхдневная щетина. Не потому, что я специально её оставляю, а потому что забываю побриться.

"Самурай должен быть готов к бою, а не к свиданию," – говорит он, хотя кот неодобрительно шипит на этот аргумент.

Глаза. Мой взгляд – словно смесь мудрости древних мастеров и хронического недосыпа. Глубокие, тёмные глаза всегда чуть прищурены, будто я оцениваю, стоит ли это утро вообще вставания.

Аксессуары. У меня на поясе всегда висит что-то странное: упаковка лапши "на чёрный день", бутылка воды с надписью "Дзен внутри тебя как и я", и, конечно, катана – мой главный атрибут. Катана выглядит эпично, но, если присмотреться, на ручке есть небольшой стикер с котёнком в самурайском шлеме.

Зонтик. Я всегда ношу с собой складной зонтик, который я держу за поясом, как второе оружие. "На каждый меч найдётся дождь," – люблю повторять я.

Я выгляжу так, будто только что вышел из старого японского фильма, но забыл, в каком веке нахожусь. Моя брутальность подчёркивается нарочитой небрежностью, как у человека, который принимает хаос мира, но всё равно пытается его одолеть. Я привлекаю взгляды, но не стремлюсь к этому. А когда люди начинают смеяться над моим неоновым зонтом или лапшой на поясе, я лишь слегка улыбаюсь, ведь они не знают, что честь – это когда ты смешон, но всё равно уверен, что ты крут.

Мой "прикид" – это доспехи для моего рабочего дня самурая. Я жесткий как тростинка на ветру. Никаких компромиссов, никаких "некогда" и "мяу-мяу". На улице – джунгли, и я в них как тигр, готовый порвать всех, кто встанет на пути. Жизнь – не игрушка, а я играю по своим правилам.

Сегодня выходной, а значит настало есть время совершить обход городских локаций Яхидо. Ах да, Яхидо – это название нашего мегаполиса.

Город уже не спал. Он, скорее, умирал в мучительном наркотическом трипе, дрожа под токсичным неоновым светом. Вывески, сверкающие на каждом углу, будто издевались над прохожими: "Ешь. Покупай. Умри", "Тату-салон. Череп на пояснице в подарок", "Скидки на старые дроны", "Ваша няня-робот. Не опасно", "Точильня – точи меч, жри лапшу!". Где-то вдалеке затрещала сирена, указывая на то, что снова кто-то сделал что-то из ряда вон выходящее. Но кого вообще это волновало?

Микеланджело шел по улицам подобно глади кругом на воде, незаметно как тень. Его шаги были бесшумными, как тайный укол под ребро. Он даже подумал: "Если бы я был рэп-битом, то звучал бы, как Dr. Dre на минималках. Жёстко, но без понтов".

В его голове всплыло воспоминание о старой песне Nirvana: "I'm so happy, 'cause today I found my friends…"

Он фыркнул. "Друзья, мать их, только в песнях и есть. В реальной жизни – это те, кто первый воткнёт тебе нож в задницу. Если повезёт, ещё и со скидкой на похороны. Мой друг – это моя честь".

Мике остановился у витрины заброшенного магазина электроники. Стекло треснуло посередине, и его отражение выглядело так, будто он уже пережил парочку настоящих концов света на прошлой неделе. Он уставился на свою тень, отбрасываемую ярко-розовой вывеской с надписью "LOVE IS CHEAP".

– Это ты такой уставший, или мир, в котором ты живёшь? – проговорило отражение.

Микеланджело нахмурился. "О, ну всё, попёрло. Спасибо за бонус, Вселенная."

– Тебя не смущает, что ты живёшь, как NPC? – продолжило отражение, наклонив голову. – Всего лишь боковой квест в чужой игре.

– Эй, заткнись. Или тебе нравится этот меланхоличный бред? У меня тут и так жизнь не сахар, – огрызнулся Микеланджело. – И, кстати, это мои реплики…

– Конечно, конечно, великий мастер острого слова. Только ты забыл, что острота меча важнее остроты твоего языка на улицах этого города.

На мгновение его отвлек звук сирены, который прозвучал совсем рядом. Он снова повернул голову на витрину, но отражение исчезло. Только его собственное лицо в полумраке, уставшее и небритое, смотрело на него с лёгким укором.

Через несколько кварталов, в самом мраке этой каменной клетки, он заметил странного человека, который направлялся прямо к нему. Высокий, в длинном зеленом плаще и с глазами, светящимися синим, словно в них встроили неоновые лампы.

– Ты выбрал этот путь, или путь выбрал тебя? – спросил незнакомец, словно ссылаясь на дешёвый сценарий из боевика.

Микеланджело усмехнулся.

– Ты что, забыл свой текст? Это моя линия. Ты кто вообще? Новый босс уровня?

– Я тот, кто знает, что ты в тупике. И предлагает тебе выход.

– О, боже, только не это. Выходы я уже видел: один через окно, другой через петлю, третий через бутылку. Удиви меня.

Незнакомец протянул ему металлический диск. На нём была выгравирована цифра "47".

– Это символ твоего пути.

Микеланджело взял диск, разглядел его, а снова поднял голову, но незнакомец уже уходил в темный переулок, растворяясь в нем без остатка, как дымка.

– Ну, зашибись. Теперь я ещё и в шпионский квест ввязался, – пробормотал он. – Спасибо, Дао, ты реально стараешься. Мике зашагал дальше, обогнув еще пару кварталов и свернув на соседнюю улицу.

Он подумал: "Это даже не лабиринт. Это просто змея, кусающая свой хвост, город, пожирающий сам себя, голодный и дикий неоновый уроборос".

Он потянулся за сигаретой, но обнаружил, что пачка пуста и выбросил её.

– Ничего. Давно пора бросать эту дрянь. Главное, чтобы твой клинок был острым, как и твой разум.

"Катана – это как музыка, – подумал он. – Либо ты режешь ей насквозь, либо превращаешь её в очередной попсовый трек для радио."

В голове всплыла строчка из песни старой группы The Rolling Stones:

"You can't always get what you want, but if you try sometimes, you might find, you get what you need."

– Чушь собачья. В этом городе ты никогда не получаешь того, что нужно. Здесь максимум – дешёвый хлам и куча сожалений. Еще странные мужики с неоновыми глазами.

Он посмотрел на катану. Его отец когда-то говорил:

– Меч не решает ничего. Решает тот, кто его держит. А ты готов решать, Микеланджело? Или ты только следуешь за чужими решениями?

Он продолжал свой путь по асфальтовому полотну. Теперь каждый его шаг звучал, как удар грома по земле. Я иду, ускоряя шаг, и никто не осмелится встать на моем пути. Люди суетятся, бегут по своим делам, а я просто лечу, подобно Наруто.

Город пытается меня отвлечь. Суета, беспокойство, странный взгляд прохожего, чей-то кашель, ремикс из открытой машины на песню "We Will Rock You!". Но все это не имеет никакого значения. Абсолютно. Потому что я – самурай, который знает: весь этот мир – это лишь поле битвы! Каждый встречный – не противник, а возможность доказать, кто главный! С каждым шагом я ощущаю, как силы растут, как энергия заполняет мое тело. Я в городе, но этот город – ничто по сравнению со мной! В моей руке чайник, который сломался, и я несу его в ремонт.

И тут на горизонте появляется он – вездесущий "герой-офисный работник". В костюме, с важным видом, держащий в руках телефон, как будто он управляет всем миром. Подходит ко мне, пялится на мой чайник и с ухмылкой спрашивает:

"Что, чай на поле боя?"

"Нет, – отвечаю я, – просто решил, что когда весь мир вокруг выглядит как цирк, лучше всего быть с горячим чаем, чем с холодным сердцем."

"Ты с ума сошел, что ли?" – начинает смеяться он, явно думая, что я какой-то фрик-наркоман из подвалов за чертой города. Но тут я, не колеблясь, поднимаю чайник и говорю:

"Ты, парень, если не можешь понять, что в мире, кроме работы, есть еще много важных вещей, тебе не светит победа. Могу предложить тебе чашку чая, если хочешь хоть немного разогреться, а то ты застрял в этом стеклянном бункере-офисе."

Он замолкает, немного растерянный. Видно, что он даже не понимает, как на него действуют эти слова. Он подмигивает, но уходит. Никак не осознав, что это я его выиграл не силой, а горячим чаем и безупречной уверенностью в том, что он – всего лишь фрагмент какой-то большой, не понимаемой им самим игры.

Я продолжаю свой Дао. Снова лицезрению толпу людей, которые бегут в унисон, как стадо овец, но мне пофиг. Я – не овца (или я так считаю). Я самурай, пусть сегодня и с чайником. Город, его шум, его суета – все это просто шум, и я, как камень в этом потоке, не поддамся ни на какие внешние раздражители.

Прохожу мимо очередного высотного офисного здания, и тут на меня начинают пялиться люди в окнах, любопытные, как будто я пришел сюда не просто так, а разрушить их скучный мир. Но я не для них. Я для себя. Мой чай – мой щит, и он горяч. Как раз для того, чтобы прогнать этот холодный мир, полный сомнений и мелочей.

В этот момент я останавливаюсь, поднимаю чайник к небу, и с искренней решимостью говорю самому себе: "В этом городе, полном железных людей, я буду тем, кто не боится быть собой." Я продолжал свой путь, наслаждаясь своей победой над офисным героем, когда в момент воздух вокруг меня изменился. Все стало тише, и будто сам город притих.

Я прошел мимо забегаловки, мимо лиц, поглощенных своими телефонами и кофе, когда вдруг почувствовал странное ощущение. Как будто что-то, или кто-то, подкрадывается ко мне. Шум улицы начал казаться далеким, словно я вдруг оказался в другом измерении. Мой чайник в руках ощутимо потяжелел.

Не успел я понять, что происходит, как передо мной выросла фигура – высокая, метра два, с лицом, скрытым под капюшоном. Она стояла, словно выжидала, и ничего не говорила. Я замер в ожидании, весь мой мускул был напряжен и расслаблен одновременно, моя катана ждала прикосновения моей ладошки, чтобы порубить очередного опасного отброса этого города на винегрет. Этот тип явно не был обычным прохожим. Не знаю почему, но ощущение его присутствия проникало глубже, чем все эти суетливые офисные типы и шум города.

"Ты ищешь бой?" – его голос был тихим, но твердым, как сталь.

"Я ищу чай. Или, может быть, что-то большее – пункт ремонта чайников, дружище" – ответил я без колебаний, все еще держа чайник в руке, как символ своей уверенности. Он не двинулся с места, но я чувствовал, как между нами растет напряжение. Как если бы я оказался в некой игре, где правила диктуются не голосом, а каждым жестом.

Он сделал шаг вперед, и его капюшон чуть сдвинулся, открывая лицо. Это был человек, но с таким взглядом, что я не мог понять, жив ли он вообще. Глаза, как пустые черные углубления, глядят на меня, и мне становится ясно: передо мной не просто странный прохожий. Это кто-то, кто не зависит от города, не зависит от людей, а действует по собственным законам.

"Если ты пришел, чтобы сбежать от мира… ты ошибаешься," – сказал человек с мертвыми глазницами, а его голос казался эхом какого-то древнего учения.

"Сбежать? Нет, я не сбегаю. Я просто делаю выбор. И этот выбор – чай."

"Твой выбор – чай?" – он наклонил голову. – "И что ты собираешься с ним делать?"

Я поднял чайник высоко, будто он стал последним символом моих намерений, и заявил:

"Я буду его пить. И ты тоже."