- -
- 100%
- +
825
едва он скрылся,возликовали:герой-пришелецизгнал злосчастьеиз дома Хродгара,он, доброхрабрый,избыл их беды;битва умножилаславу гаута,слово чести,830
что дал он данам,герой не нарушил:спас их от гибели,исправил участьлюдей, не знавшихудачи в стычках,избавил скорбныхот долгострадания, —тому свидетельстволюди увидели,835
когда победительпод кровлей дворцовойподнял высокоплечо с предплечьем– острокогтистуюлапу Гренделя.Наутро толпами(так люди мне сказывали)стали сходитьсядружины к хоромине:840
дальних и ближнихземель старейшинышли по дорогамвзглянуть на чудо– следы чудовища;из них ни единогоне опечалилакончина недруга.Следы поведали,как, насмерть раненный,845
разбитый в битве,убрел враг, шатаясь,и, Богом проклятый,свой путь направилк бучилу адскому– в пучине сгинул;варом кровавымвскипели воды,вспучился омут,покрылся пеной,850
мутные волны,вздымаясь, дымилисьбагровым паром,кровью злорадца,лишенного радостейи обреченного, —геенна принялатемного духа.От топей к дворцуповернули старейшины,855
к праздничной трапезе;за ними ратников,всадников силана серых коняхшла от болота,они возглашали:да славится Беовульф[52]под этим небом! —нет другогоот моря до моря860
на юг и на северземли срединной,кто бы сравнилсяс ним в добродоблести,кто был бы достойнейвоестаршинствовать!(Они и Хродгара,вождя любимого,хвалить не забыли– он добрый был конунг!)865
Там и наездники,быстрые в битвах,вскачь пускаликоней буланых,и приближенный,любимец конунга,славословий знатокмногопамятливый,[53]сохранитель преданийстаропрежних лет,870
он, по-своемусопрягая слова,начал речь– восхваленье Беовульфа;сочетая созвучьяв искусный лад,он вплетал в песнопениеповесть новую,неизвестную людямповедывал быль875
все, что слышало подвигах Сигмунда,о скитаниях, распрях,победах Вёльсинга.К месту он помянулвероломство и месть,к месту – верностьплемянника, Фителы,в ратном деленеразлучимого880
с дядей: рядомво всякой сечебыли оба,рубились конь о коньих мечаминесчетное множествона чуже нежитибыло посечено.Слава Сигмунданемало выросла885
после смерти его:разнесла молва,как с драконом– кладохранителемон сходился,бесстрашный в сражении,под утесами темными(там без Фителысын достойногоратоборствовал),890
и ему посчастливилось:остролезвый клинок,благородный мечпоразил змеечудище,пригвоздил к скале,и дракон издох;тут по праву сокровищемзавладел герой,воздаяньем за трудбыло золото:895
он на грудь ладьидрагоценный грузвозложил и увез,Вёльса доблестный сын;а драконова плотьсгибла в пламени.[54]И пошла по землемолва о нем,широко средь народовстал известен он,900
покровитель воинства,добродеятель.А допрежде того Херемод[55]растерял храброту,мощь души и рук,и подпал под властьадской силы,[56]и был погублензлолукавым врагом,– сокрушили его905
бури бедствий– стал он бременемдля дружины своейи для подданных;и скорбели тогдао судьбе егомногомудрые мужи,прежде чаявшие,что сумеет онупасти их от бед;910
часто сетовали,что наследовалсын отца своего,власть державнуюнад казной и дружиной,над людьми и селеньями,в землях Скильдингов.И сказал певец:полюбился намбольше Беовульф,915
родич Хигелака,чем неправедный Херемод!По кремнистым дорогамгнали всадникиконей взапуски.Солнце утренницывоссияло с небес.[57]Диву давшиесяпоспешали старейшиныхрабромыслые920
в крутоверхий зал.Досточестный самвышел конунг,увенчанный славой,из покоев жены,и дружина с ним,и супруга его,с ней прислужницышли толпой во дворецк ранней трапезе.925
Хродгар молвил,став на пороге,когда увидел,под златослепящейкровлей хороминылапу Гренделя:«За это зрелищехвалу Всевышнемувоздать я должен!Во мрак страданий930
был ввергнут я Гренделем,но Бог от векана чудо – чудотворит, Преславный!Еще недавноя и не думалнайти спасителясреди героев,сюда сходившихся,в мой дом, что доверху,935
до самой кровлибыл залит кровью;из тех прославленныхмужей премудрыхникто не чаялмой дом избавить,жилье людское,от злого призрака,от адской пагубы.Но вот он, витязь,940
по воле Создателято совершивший,чего не умели,вместе собравшись,мы, хитромыслые!Мать, подарившаялюдям воина,может гордиться(родитель добраяжива, надеюсь!)945
Судьба-владычицаей подариласына достойного!Тебя же, Беовульф,из лучших избранный,в душе полюбил я,как чадо кровное,– и стал ты отныне мненазваным сыном.Ни в чем отказа950
в моих владенияхтебе не будет!Не раз я, бывало,за меньшие службыне столь достойныхказной одаривал,не столь отважных,как ты, подвигшийсяна небывалый труд.Ты сам стяжал себе955
всевечную славу!И да воздаст Создательтебе, как ныне,во все дни жизни!»Ответил Беовульф,сын Эггтеова:«Работе ратноймы были рады[58]и шли без робости,презрев опасность,960
на встречу с недругом;но было бы лучше,когда бы ты могврага убитогово всей красе егоздесь видеть:я, право, думал,что тут же брошуего, изнемогшего,иа смертное ложе,965
что, крепко стиснутыйв моих объятьях,он дух испустит;ему, однако,достало силыотсюда вырваться;Судьба не дала мнесдержать бегущегожизнекрушителя– он стал воистину970
резв от страха!И скрылось чудище,оставив лапуради спасеньяплечо с предплечьем;ныне, однако,ничто проклятогоспасти не может,не заживетсяв поганом теле975
душа нечистая:теперь злочинный,отягченный грехами,бьется в оковахпредсмертной муки;он, тьмой порожденный,скоро узнает,какую каруему уготовилаСудьба-владычица!»980
Унферт притихшиймолчал, сын Эгглафа,[59]не похвалялсясвоими подвигами,пока старейшиныдивились жуткойруке чудовища,что под стропиламигерой подвесил– на каждом пальце985
огромной лапывоителя адскогожелезный был коготь,острое жаломечеподобное;теперь мы видим,– они говорили,– что даже лучшийклинок на светене смог бы сравниться990
с когтистой лапойчеловекоубийцы.И было повеленоухитить Хеорот;спешила челядь,мужчины и женщины,прибрать хоромы,украсить к трапезегостеприимный зал,где златовышитые995
на стенах ткании дивные вещиласкали зреньеземлерожденным.Но все же стены,скобами железнымипрочно скрепленные,были побитыи двери сорваны– одна лишь кровля1000
цела осталась,когда, собравшисьс последними силами,враг злосердыйна волю рвался.Не властен смертныйспастись от смерти:ему, гонимомуСудьбой, открытаодна дорога1005
в приют, готовыйпринять земноедуши вместилищена ложе смерти,где сон последний– отдохновениеот буйного пиршества.Настало времяявиться конунгу,потомку Хальфдана,1010
в хоромы правитьпраздничной трапезой;и я не слышал,чтоб в зал сходилоськогда-либо столькомужей достойных, —там достославныерасселись по лавам,пир начиная.Сновали чаши1015
медовой брагисреди героев,собравшихся в Хеорот,среди соратникови родичей конунгав зале, где Хродгарсидел и Хродульф,[60]– еще не изведалираспрей Скильдингимеждоусобиц и вероломства.1020
Наследник Хальфданапожаловал Беовульфузнак победный– ратное знамя,стяг златовышитыйи шлем с кольчугой;многие виделии меч знаменитый,ему подаренный.Беовульф поднял1025
заздравную чашу:дары такиепринять не стыднов глазах дружины;и я немногихвстречал героевв иных застольях,кто был бы достоинтех четырехзлатозарных сокровищ!1030
Сетью железнойпо верху обвитый,шишак тот служитнадежным кровом,спасая головуот остролезвогомеча, разящегов жестокой сече,когда воительидет на недругов.1035
Еще, по волевоеначальника,восемь конейв роскошных соруяхввели в палату:была на первомратная упряжь,седло, в которомсидел, бывало,сам сын Хальфдана,[61]1040
дружиноводитель,когда, вступаяв игру мечевую,не знал он страханад грудами труповпод градом ударов.Защитник Ингвинов,[62]желая ратникуудачи воинской,отдал во вечное1045
владенье Беовульфуодежды бояи коней резвых,воздал ему конунгдобромогучийза труд, воителю,казной богатойда скакунаминикто не скажет,что плата нещедрая.1050
И так же каждогов той дружине,которую Беовульфпривел из-за моря,глава старейшинв пиру приветилдарами бесцепными;и цену крови,[63]пролитой Гренделем,покрыл вождь золотом.1055
Не будь Судьба ихвершима Богом,не будь героядоблестносердого,убийца с радостьюизбил бы многих!Но род человеческийходит под Господом,поэтому лучшее в людях– мудрость,1060
души прозорливость,ибо немалои зла и радостейздесь уготованолюбому смертномув дни его жизни.Сливались музыкаи голос в песнеперед наследнымпрестолом Хальфдана;1065
тронул струнысказитель Хродгаров,[64]дабы потешитьгостей в застольеправдивым словомпеснопредания,былью о битвес сынами Финна,как воину ХальфданаХнафу Скильдингу1070
смерть суждена былана поле фризском;«Воистину, Хильдебургтогда не радовалась[65]ни доблести фризов,ни мощи данов,когда любимыеи сын и брат ее,[66]оба палив противоборстве,1075
проколоты копьями,– жена несчастливаясвою оплакаладолю, дочь Хока,когда наутроона увиделавождей дружинныхмертвых, лежащихпод небом, где прежделишь радости жизни1080
она знавала.Война истратилавойско Финна– осталась горсткав его хоромах,– и он не смог бы,подняв оружиепротиву Хенгеста,спасти последнихсвоих воителей;1085
тогда, смирившись,решил н данамотдать половинузала для трапези дома дружинного,дабы жилищемравно владелиданы и фризы;еще обещалсянаследник Фольквальда[67]1090
дарами, как должно,приветить данов:дарить чтодневногероям Хенгестапластины золота,каменья и кольца,а вместе и честьвоздавать им в застолье,равно как и фризскойсвоей дружине.1095
На том порешили,и мир нерушимыйскрепили клятвой:поклялся ХенгестуФинн, что будутего старейшиныправить ратямитак, чтобы ратникисловом ли, делом,по злому ли умыслу1100
согласья не рушили,чтобы дружинники,те, чья участьпо смерти конунгажить под убийцейкольцедарителя,[68]ни слова злобыне смели вымолвить;если ж из фризов,помянув старое,1105
распрю новуюкто посеетмеч без жалостиего жизнь решит!Так зарок был дан.И тогда на костерзолотые сокровищавместе с воином,с героем Скильдингомбыли возложены:[69]1110
люди виделиокровавленныебитв одеждыжелезотканыес кабаном позолоченнымна груди вождясреди многих воителей,в сече сгибнувших.По желанию Хильдебургтам, на ложе огня,1115
рядом с Хнафом лежалсын ее благородный,дабы плоть еговместе с дядинойжар костровый истлил;погребальный плачзатянула она,[70]вой скорбящей жены,и взметнулся дым,в поднебесье огонь,1120
пламя под облака:кости плавились,кожа углилась,раны лопалисьи сочилась кровь.Так пожрал дух костра,пламя алчное,лучших воиновдвух враждебных племен– и не стало их.1125
И спешила дружина,рать скорбящая,разойтись по домамв ютских землях,в пределах фризских;сам же Хенгест,доверясь клятве,время зимнеевредотворноевместе с Финном провел,1130
об отчизне печалуясь;и закрылись путикольцегрудых ладей– воды вспучились,ветром взбитые,а затем во льдызаковал их мороз.Но пришла пора,повернулся год– чередой возвращаются1135
времена с небес(так и ныне!)на земли смертных,стаял зимний покров,зеленели поля,и сбирался в путьгость с чужбины;но чаще на мыслиприходила емуне морская тропа,1140
но кровавое мщение– в новой схваткеон фризам попомнил бывстречи прежние!Потому не отверг онХунлафинга[71]меч, возложенныйна колени его,пламя битвы,клинок прославленный1145
(ютам памятноэто лезвие!),от которогоФинн лютосердыйпринял смерть в боюво дворце своем.Так случилось,что Гудлаф с Ослафом,с горькой вестьюк данам ходившие,1150
возвратились из-за моря,и сердца их исполнилисьдухом ярости– кровь заструиласьв доме Финна,и рать была выбита,и жена егостала пленницей.Было Скильдингамчем грузить ладьи1155
драгоценностями,самоцветами,– всем, что в доме,в хоромах Финна,отыскать смогли;и жену благороднуювозвратили онииз заморья в отечество,в землю датскую!»Так закончил1160
сказитель песню;пир продолжилсяза медовым столом,и вино – дивных бочек сокровищеразносил виночерпий.Златовенчаннаявышла Вальхтеовв зал, где конунгсидел с племянником(не порвались еще1165
узы кровные),а в стопах у владетельных Скильдинговсел витияУнферт, признанныймеж людьмимногодоблестным,хоть и был он убийцейкровных братьев своих.И промолвила Вальхтеов:«Господин мой,1170
испей эту чашу,о даритель сокровищ,да возрадуешьсяты, друг воинов!Слово доброемолви гаутам,будь с гостямине скуп, но равнодари и ближних,приветь и дальних!1175
Назвал ты сыном,так я слыхала,героя-гаута,который нынеочистил Хеороткольцесверкающий, —так будь же щедрым,покуда можешь! —когда же срок твойпридет, оставишь1180
своим сородичамказну и земли!А добрый мой Хродульф[72]поддержит славуюной дружины,коль скоро прежде,чем он, о Скильдинг,ты жизнь покинешь;сторицей, надеюсь,воздаст он нашим1185
детям за прежнее:был сиротой он,его мы вскормилии мы возвысилинам на радость,ему во славу!»Затем повернуласьк скамье, где братья,Хредрик и Хродмунд,сыны ее кровные,1190
сидели средь юных,а между ними —герой гаутский,воитель Беовульф.Ласковым словом,чашей медовойбыл он привечен,а также пожаловандвумя запястьямизлатовитыми1195
да украшением– кольцом ошейным,какого в жизния и не видывал,и кто из героеввладел, не знаю,подобным сокровищем,кроме Хамы,[73]который, в дом свойвнеся ларец1200
с ожерельем Бросинга,бежал от гневаКонец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
… о доблести данов, о конунгах датских… – Действие первой части «Беовульфа» происходит во владениях датского короля (конунга) Хродгара, поэтому вся поэма открывается прославлением данов.
2
Найденыш – Скильд Скевинг, легендарный основатель датского королевского рода, появился среди данов бездомным ребенком; его уход (ст. 26 след.) окружен такой же таинственностью, как и прибытие.
3
Дорогой китов – морем, океаном; один из примеров кеннинга, т. е. иносказательного описания предмета
4
Добрый был конунг. – Концовки подобного рода (обычно дидактического характера) очень характерны для «Беовульфа».
5
В век безначалия. – Древние германцы входили в княжеские дружины. Дружина означала не только службу и награды, но и защиту от посягательств других сильных мира сего, поэтому для воина не было большего несчастья, чем остаться без покровительства князя. О причинах безначалия у данов см. примечание к ст. 901 след.
6
Беовульф. – Это еще не герой поэмы, а другой Беовульф, сын Скильда Скевинга (герой поэмы – гаут, или, что то же самое, ведер, а не дан). Имя Беовульф, как и все многосложные имена, встречающиеся ниже (Хигелак, Эггтеов и пр.), произносится с ударением на первом слоге.
7
Челн крутогрудый вождя дожидался… – Как стало ясно после раскопок кургана в Саттон Ху (Sutton Ноо), описание похорон Скильда Скевинга не просто глубоко поэтичная аллегория смерти: германских конунгов действительно иногда хоронили подобным образом (но обычно мертвые тела сжигали на погребальном костре: ср. ст. 1114 след., 2125—2126 и похороны Беовульфа в последней главе).
8
Хальфдан, т. е. «полудан»; его мать была дочерью шведского короля, так что Хальфдан был даном не наполовину, а на три четверти.
9
Хеорот и означает «олень». Возможно, дело было не только в том, что зал украсили оленьими рогами, но и в том, что олень служил символом королевской власти, а в еще более древние времена – предметом религиозного поклонения.
10
Дом возвышался… недолговечный… – Сожжение Хеорота не описано в поэме (ср. лишь ст. 782), но мрачные пророчества и предсказания гибели тому, что сейчас процветает, постоянны в германской поэзии (ср. примечание к ст. 2024 след., где излагаются события, приведшие к уничтожению дворца).
11
… преданье // повел от начала, от миротворенъя… – Типичный пример песни на христианский сюжет (пересказ первых глав «Ветхого завета»). События, о которых повествуется в «Беовульфе», относятся к языческой эпохе, но в том виде, в каком поэма дошла до нас, она сочинена христианским поэтом и вся пронизана христианской фразеологией. Ссылок же на эпизоды из Библии в ней мало (и только на «Ветхий завет»). Ср. примечание к ст. 175 след.
12
Не рад был Каин… – Грендель, как и все великаны, возводится автором к родоначальнику всякого зла Каину.
13
… был после пиршества плач великий – Это в значительной мере символическая картина: в древнеанглийской поэзии сама жизнь часто уподобляется пиру (ср. ст. 6 и особенно 1006—1008), а смерть – неизбежной расплате за него.
14
Муж безупречный – Хродгар.
15
Двенадцать зим. – Германцы мерили время зимами. Двенадцать – условное число (как и большинство чисел в «Беовульфе») и не обязательно означает, что Беовульф узнал о несчастьях Хродгара лишь на тринадцатый год после первого набега Гренделя (ср. ст. 1769, 2208 и примечания (1769, 2208) к ним).
16
… цену крови платить и не думает… – По германским обычаям, искупить убийство можно было денежным штрафом, вирой (так называемым вергельдом), и существовала точная цена, которую следовало заплатить за любого человека. Грендель же убивал безнаказанно.
17
… только места высокого… трона кольцедарителя. – В подлиннике эти строки плохо понятны и, может быть, речь идет не о троне конунга, а о Божьем престоле и о том, что милость Господня не была дана Гренделю, или о том, что, хотя Грендель и проводил ночи в зале, он не стал ближе к трону, т. е. не разделил судьбы остальных ратников Хродгара, или о том, что Хродгар не смел подойти к своему трону (ср. следующее примечание).
18
… молились идолам… не чтили Всевышнего. – Это непонятное место, так как автор недавно рассказал, что даны были христианами и что придворный поэт складывал песни о сотворении мира Богом. Сам Грендель тоже противостоит воинам Хродгара как порождение дьявола и богомерзкий дух. Здесь же говорится совсем иное. Понимание данных строк зависит от того, как разные комментаторы оценивают роль христианского элемента в поэме. Основные линии интерпретации таковы.
1) Слушатели «Беовульфа», как и сам поэт, успели уже глубоко проникнуться идеями христианства. Языческий сюжет полностью приспособлен к новому мировоззрению. В VIII в., когда был создан «Беовульф», все, конечно, знали, что скандинавы – язычники, но язычник не мог быть центральным лицом эпического повествования, и поэтому даны и гауты представлены как христиане, обстоятельство, мало кого беспокоившее. В Х же веке, когда записан «Беовульф», скандинавы не только еще оставались язычниками, но и превратились в злейших врагов англосаксов (походы викингов, эпоха Скандинавского завоевания), и весь отрывок – очевидное позднее добавление писца, которому хотелось плохо отозваться о данах и уготовить им место в аду (Whitelock).
2) Поэт был довольно безразличен к христианству. Его интересовали подвиги, а они могли быть взяты только из языческого прошлого. Эпизод отступничества данов сочинен тогда же, когда и вся поэма, а не добавлен вписледствии. Поэт просто хотел рассказать, до какого отчаяния дошли люди Хродгара, Они испробовали все средства, и все напрасно. Поэт мог заставить их молиться Богу, и тогда Беовульф явился бы как ответ на молитву, но он избрал другой путь. Есть безусловное несоответствие между началом поэмы и этим эпизодом, но таких несоответствий в поэме множество, и никто их не замечал. Что же касается исторической стороны дела, то хорошо известно, что христианизированные германцы не раз возвращались к язычеству в минуту смертельной опасности (Sisam).
3) «Беовульф» – это поэма о языческих временах, но рассказанная христианином. Общий тон и этическая позиция поэта, безусловно, христианские: проповедуются умеренность и альтруизм, Бог признается движущей силой всего происходящего в мире, а сочувствие везде на стороне слабого; можно найти черты сходства между Беовульфом и Христом, а дракон, хотя и не исчадие ада, – хорошо известный символ дьявола в церковной литературе, так что все битвы героя направлены против сил зла в христианском смысле этого слова. Нельзя себе представить, что «Беовульф» сочинен в языческие времена и лишь переписан христианином. Не исключено, что обсуждаемый эпизод – действительно намек на отступничество доведенных до отчаянья данов. Но возможно и то, что, сделав данов VI в. христианами, поэт иногда забывал о самим же себе навязанном анахронизме. Кроме того, как показывает текстологический анализ, «Беовульф» был сочинен позднее древнеанглийской поэмы «Даниил» и испытал ее влияние. В «Данииле» есть рассказ о том, как вавилоняне приносят жертвоприношения идолам, и эпизод в «Беовульфе» выглядит как эхо этого рассказа. Но в «Данииле» повествование идет естественно, а в «Беовульфе» литературное подражание оказалось неуместным (Klaeber).
4) «Беовульф» – сплав лучших черт языческого и христианского идеалов. Поэт сочинял для христиан, и это определило тональность рассказа, но он, несомненно, и сам был человеком, глубоко убежденным в правоте христианского учения. Даны же были язычниками. Непонятные строки 168 след. (см. примечание к ним) означают, что Хродгар не мог приблизиться к собственному трону, так как не знал милости Божьей; это и было его величайшей бедой. Другими словами, автор прямо утверждает, что Хродгар – язычник, и в эпизоде с языческими храмами нет речи об отступничестве; напротив, подчеркивается, что даны верили не в истинного Бога, а в идолов и были достойно наказаны. Говоря так, поэт делал вынужденную уступку своему времени. Он лишь позволяет себе сказать, что язычество доброго Хродгара и его подданных не вина, а беда этих людей. Он и не мог не сделать данов язычниками, поскольку все в Англии знали, что их северные соседи – идолопоклонники. Поэт поступил очень мудро, сразу назвав религию данов и гаутов. Потом он разрешил им выражать свои чувства в соответствии с привычками англосаксонской аудитории (Brodeur) (в этой версии, частично восходящей к Чеймберсу, не объяснено, почему языческий поэт поет в Хеороте песнь о создании мира на библейский сюжет). В настоящее время едва ли возможно принять однозначное решение относительно этого трудного места.