Мабиногион. Легенды средневекового Уэльса
- -
- 100%
- +
– Господин, вставай и прими просителей и поэтов и никому сегодня не отказывай в своей милости.
И Пуйлл встал, и выслушал всех просителей, и наделил каждого по его просьбе. И праздник продолжался, и никому не было отказано в участии. Когда же празднество закончилось, Пуйлл сказал Хевейдду:
– Господин, с твоего позволения я завтра возвращусь в Дивед.
– Хорошо, – сказал Хевейдд, – пусть Бог благословит тебя. Назови время, когда Рианнон должна приехать к тебе61.
– Клянусь Богом, – сказал Пуйлл, – мы поедем туда вместе.
– Такова твоя воля, господин? – спросил Хевейдд.
– Да, клянусь Богом, – ответил Пуйлл.
И на следующий день они отправились в Дивед и прибыли в Арберт, где для них уже готов был праздник. И там собралось множество родовитых мужей и знатнейших дам той страны, и никого из них Рианнон не обделила богатыми подарками, будь то кольцо, или браслет, или драгоценный камень. И они благополучно правили страной год и другой. На третий же год мужи страны опечалились, видя человека, любимого ими, своего господина и названого брата62 лишенным потомства. И они пришли к нему в место, что называется Преселеу в Диведе63.
– Господин, – сказали они, – мы видим, что ты старше многих мужей этой страны, и печалимся, что нет у тебя потомства от твоей жены. Возьми другую жену, от которой ты сможешь иметь детей. Ты не вечно будешь оставаться с нами, и хоть ты и доволен тем, что есть, но мы этого не потерпим.
– Поистине, – сказал им Пуйлл, – мы еще не так давно вместе, и многое может случиться. Подождите до конца года, и если через год ничего не изменится, я последую вашему совету.
Такой срок они и установили64. И до конца этого срока у него родился сын. Он родился в Арберте, и в ту же ночь прислали нянек65, чтобы ухаживать за матерью и младенцем. И няньки уснули, и Рианнон, мать мальчика, тоже спала; нянек же в покоях было шестеро. И они не спали до полуночи, а потом одна за другой уснули и пробудились только утром. И, поглядев туда, где они оставили младенца, они не увидели его.
– О! – воскликнула одна из нянек, – мальчик пропал!
– Верно, – сказала другая, – и за это нам не миновать костра или меча66.
– Кто же, – воскликнула третья, – скажет, что нам теперь делать?
И тут одна из них сказала:
– Я дам вам хороший совет.
– Какой? – спросили другие.
– Здесь есть сука со щенятами, – сказала она. – Давайте убьем одного из этих щенят, и вымажем кровью лицо и руки Рианнон, и положим возле нее кости, будто она сама пожрала собственное дитя. И она не сможет оправдаться против нас шестерых.
И они так и поступили67.
Скоро Рианнон проснулась и спросила:
– Hяньки, где мое дитя?
– Госпожа, – сказали они ей, – не спрашивай о своем сыне. Мы бы не добились ничего, кроме ран и увечий, борясь с тобой, ведь мы никогда не видели такой свирепости ни в одной женщине. Мы не смогли справиться с тобой, и ты сама погубила68 своего сына. Так что не спрашивай нас о нем.
– Увы! – вскричала Рианнон, – Господь Бог видит все, так что не возводите на меня напраслину. Бог видит и то, что я невиновна. Если вы оговорили меня из страха, я клянусь защитить вас.
– Поистине, – сказали они, – мы никому не позволим причинить нам зло.
– Так и правда не причинит вам зла, – сказала она. Hо на все ее увещевания и жалобы у них был один ответ.
Тут проснулся Пуйлл, государь Аннуина, и проснулись также его воины и придворные, и уже нельзя было утаить этот случай. Весть о нем разнеслась по стране, и все люди услышали об этом. И они собрались для встречи с Пуйллом, требуя, чтобы он оставил жену из-за ее ужасного преступления. Hа это Пуйлл ответил, что они не вправе требовать развода по иной причине, кроме как отсутствие детей.
– Между тем мы знаем, – сказал он, – что у этой женщины был ребенок, и я не разведусь с ней; если же она виновна, давайте придумаем ей наказание69.
Тут Рианнон призвала наставников и мудрецов70, и, поскольку она предпочла понести наказание, чтобы не спорить с няньками, она приняла то, что ей назначили. А в наказание ей было назначено оставаться в замке в Арберте до истечения семи лет, и сидеть каждый день возле каменной коновязи у ворот, и рассказывать свою историю всем входящим, кто, как она думала, ее не знает, и предлагать всем, кто захочет, довезти их до дворца на своей спине71. Однако мало кто позволял ей делать это. И так прошел остаток года.
В это время Тейрнон Туриф Влиант72 правил в Гвент-Искоэд73, и был он лучшим человеком в мире. И в доме у него жила кобыла, прекраснее которой не было во всем королевстве. Каждый год накануне первого дня мая74 она жеребилась, но все жеребята пропадали неведомо куда. И вот однажды Тейрнон сказал своей жене:
– Госпожа, не странно ли, что наша кобыла каждый год жеребится, а у нас нет ни одного жеребенка?
– Что же тут можно поделать? – спросила жена.
– Сегодня канун первого мая, – сказал он, – и пусть гнев Божий поразит меня, если я не узнаю, кто уносит наших жеребят.
И он велел ввести кобылу в дом, а сам вооружился и начал ждать ночи. И вот ночью кобыла родила большого и красивого жеребенка, который сразу же встал на ноги. И Тейрнон встал и подивился росту жеребенка, и тут вдруг послышался страшный шум, и вслед за этим огромная когтистая лапа просунулась в окно и схватила жеребенка за гриву. Тогда Тейрнон выхватил меч и отрубил лапу до локтя, так что часть ее вместе с жеребенком осталась внутри дома75. И после этого опять послышались шум и жалобный вой. Он отворил дверь и выскочил наружу, но не увидел шума76 из-за темноты ночи. Тут он вспомнил, что не запер дверь, и поспешил вернуться. И у входа лежал младенец в пеленках, завернутый в атласное покрывало. И он взял младенца и увидел, что тот очень крепок для своего возраста. Он запер дверь и вошел в покои, где была его жена.
– Госпожа, – позвал он, – ты спишь?
– Hет, мой господин, – сказала она, – я спала, но проснулась, когда ты вошел.
– Вот дитя для тебя, – сказал он, – ведь у тебя нет своих детей.
– Мой господин, что с тобой приключилось? – спросила она.
– Вот что, – сказал он и поведал ей всю историю.
– Господин, – спросила она, – а в какую ткань был завернут этот младенец?
– В атлас, – ответил он.
– Hаверное, он сын знатного человека, – сказала она. – Послушай, мой господин, что я придумала. Я созову своих служанок и скажу им, что была в тягости и родила его.
– Хорошо, сделай это, – сказал он.
И они так сделали и, окрестив после ребенка77, дали ему имя Гури Валлт Эурин78, ибо волосы на его голове были желтыми, как золото.
Мальчика нянчили в доме, пока ему не исполнился год. Через год он уже мог ходить и выглядел старше трехлетнего ребенка, даже самого рослого и здорового. Когда же ему пошел второй год, он выглядел как шестилетний. А в конце своего четвертого года он уже водил с конюхами лошадей на водопой.
– Господин, – спросила однажды жена у Тейрнона, – где тот жеребенок, которого ты спас в ночь, когда нашелся мальчик?
– Я отдал его конюхам, – ответил он, – и велел присматривать за ним.
– Hе лучше ли было бы, господин, – сказала она, – отдать его мальчику, ведь они вместе появились в нашем доме.
– Я не стану спорить с тобой, – сказал Тейрнон, – и отдам его мальчику.
– Господин, – сказала она, – пусть Бог вознаградит тебя.
И коня отдали мальчику и велели конюхам ухаживать за ним и обучать, чтобы он не подвел, когда мальчику придет пора на нем ездить79. И в это время они услышали историю о Рианнон, о ее проступке и наказании. И Тейрнон Туриф Влиант внимательно выслушал эту историю и с тех пор просил каждого, кто приходил к нему в дом, вновь и вновь рассказывать ее, пока не разузнал все о печальной судьбе Рианнон и о постигшей ее каре.
После этого Тейрнон много думал, и смотрел на мальчика, и увидел, что никто из сыновей не походит так на отца, как мальчик был похож на Пуйлла, государя Аннуина. Он хорошо знал обличье Пуйлла, ибо когда-то служил у него. И он опечалился тем, что поступает недолжным образом, воспитывая у себя сына другого человека. Оставшись с женой наедине, он сказал ей, что мальчик – сын Пуйлла, государя Аннуина, и что зазорно держать его у себя и заставлять такую благородную даму, как Рианнон, нести из-за этого несправедливое наказание. И жена Тейрнона согласилась, что они должны отослать мальчика к Пуйллу.
– И этим, господин, – сказала она, – мы приобретем три вещи: благодарность и дары от Рианнон за освобождение ее от наказания, благодарность Пуйлла за воспитание его наследника, и третье – если мальчик вырастет благородным, он будет нашим названым сыном и сделает нашу старость спокойной.
На том они и порешили.
И не позже чем на следующий день Тейрнон собрался в путь с двумя всадниками, и четвертым с ними поехал мальчик на подаренном ему коне. И они направились к Арберту и через короткое время были там. И, войдя в ворота дворца, они увидели Рианнон, сидящую возле коновязи. Когда они поравнялись с нею, она сказала:
– Господа, постойте! Я должна довезти одного из вас до дворца на своей спине, и это мое наказание за то, что я убила и пожрала собственного сына.
– О благородная госпожа, – сказал Тейрнон, – я думаю, никто из нас не позволит себе сесть тебе на спину.
– Пусть кто хочет садится, – сказал мальчик, – а я не сяду.
– Правильно, друг мой, – сказал Тейрнон, – никто из нас не сделает этого.
И они вошли во дворец, и все возрадовались их приходу. Они попали на праздник, устроенный по поводу возвращения Пуйлла из поездки по Диведу80, и вошли в комнату для умывания, и Пуйлл приветствовал Тейрнона. И они сели за стол: Тейрнон между Пуйллом и Рианнон, а два спутника Тейрнона напротив Пуйлла, и мальчик между ними. Закончив есть, они завели разговор, и Тейрнон рассказал всю историю о кобыле и мальчике, и о том, как они с женой воспитывали мальчика, словно своего сына.
– Смотри, госпожа, вот твой сын, – сказал Тейрнон, – и те, кто обвиняли тебя, повинны во лжи. И когда я услышал о твоем несчастье, мне было тяжко, и я опечалился. И я не верю, что хоть один из присутствующих не признает этого мальчика за сына Пуйлла.
– Да, это он, – сказали все.
– Клянусь Богом, – сказала Рианнон, – если это так, то я свободна от моей тревоги.
– Госпожа, – сказал Пендаран Дивед81, – твой сын был твоей тревогой, и ты должна назвать его Придери[1]*, сын Пуйлла, государя Аннуина82.
– Погоди, – сказала Рианнон. – Может быть, его нынешнее имя лучше.
– Как его зовут? – спросил Пендаран Дивед.
– Гури Валлт Эурин – вот имя, что мы дали ему, – сказал Тейрнон.
– Пускай его зовут Придери, – сказал Пендаран Дивед.
– Правильно, – сказал Пуйлл, – лучше будет, если мальчик получит имя по слову, которое его мать произнесла, услышав о нем радостную весть.
На том и порешили.
– Тейрнон, – сказал Пуйлл, – Бог вознаградит тебя за воспитание этого мальчика, и, если он вырастет благородным, он также отплатит тебе добром.
– Господин, – сказал Тейрнон, – никто на свете не печалится о нем больше моей жены, которая его вырастила. Хорошо, если он сохранит в памяти то, что мы для него сделали.
– Клянусь Богом, – сказал Пуйлл, – пока я жив, я не оставлю тебя и твоих людей. И пока он будет жить, для него будет справедливее помогать тебе, чем мне. И если ты и те из твоих людей, кто его воспитывал до нынешнего времени, будут согласны, я отдам его в обучение Пендарану Диведу. Вы же будете его спутниками и назваными родителями.
– Это хорошая мысль, – сказали все.
И так мальчика отдали Пендарану Диведу, и с ним отправились знатные мужи той области. И Тейрнон Туриф Влиант и его спутники вернулись в свою землю, окруженные любовью и вниманием. И когда он уезжал, ему предлагали прекраснейшие драгоценности, и лучших коней, и отборных собак, но он ничего не взял. И так они жили в своих владениях. А Придери, сын Пуйлла, государя Аннуина, обучался и воспитывался, пока не стал прекрасным юношей, самым ловким и умелым во всех делах в целом королевстве. И так продолжалось год за годом, пока не пришел конец жизни Пуйлла, государя Аннуина, и он умер. И Придери правил семью областями Диведа со славой, любимый своими подданными и всеми вокруг. И после того, как он завладел тремя областями Истрад Тиви и четырьмя областями Кередигиона83, они стали называться семью областями Сейсиллуг. И Придери, сын Пуйлла, государя Аннуина, правил в этих землях, пока не подумал о женитьбе. И он взял в жены Кикву84, дочь Гвинна Гохиу, сына Глоиу Валлта Ллидана, сына Каснара Вледига85 из правителей этого острова. И тут кончается первая Ветвь Мабиноги86.
Бранвен, дочь Ллира
Это вторая Ветвь Мабиноги.
Бендигейд Вран1, сын Ллира2, царствовал над всем этим островом и был увенчан короной в Лондоне3. Однажды пребывал он в своем дворце Харлех4 в Ардудви5. И он сидел на вершине над морем, и были с ним Манавидан, сын Ллира6, его брат, и два его брата по матери, Hиссиэн и Эвниссиэн7, и множество знатных, что всегда окружали короля. Его братья по матери были сыновьями Эуросвидда8 от их матери Пенарддим, дочери Бели, сына Маногана9. И один из этих братьев был добрым мужем, и всегда поддерживал мир среди своей родни, и примирял родичей, даже когда они пылали гневом друг против друга10. И это был Hиссиэн. Другой же, напротив, мог поссорить братьев, даже если они всегда жили в мире.
И, сидя там, увидали они тринадцать кораблей, плывущих с юга Ирландии11, и корабли двигались к ним, легко и плавно скользя по волнам, и попутный ветер быстро приближал их.
– Я вижу корабли, плывущие сюда, – сказал король. – Скажите придворным, чтобы они вооружились и пошли узнать, кто это и что им нужно.
И придворные собрались и пошли к пристани. И вблизи те корабли оказались самыми большими и хорошо снаряженными из всех, что они когда-либо видели, и над ними развевались прекрасные шелковые знамена. И над бортом одного из кораблей, шедшего впереди прочих, они увидели щит, поднятый над палубой острым концом кверху в знак мира12.
И люди на корабле подплыли так близко, что с ними можно было разговаривать; и они спустили лодки, и сошли на берег, и приветствовали короля. Он же выслушал их с того места, где он сидел, с вершины над их головами.
– Помоги вам Бог, – сказал он, – и добро пожаловать. Кому принадлежат эти корабли, и кто на них старший?
– Hаш господин, – сказали они, – Матолх, король Ирландии13, и ему принадлежат эти корабли.
– Что ему нужно, и сойдет ли он на берег? – спросил король.
– У него дело к тебе, господин, – ответили они, – и он не ступит на берег, пока не получит ответа на свою просьбу.
– И какова же его просьба? – спросил король.
– Он хочет породниться с тобою, господин, – ответили они, – и прибыл просить в жены Бранвен, дочь Ллира14. И этим он желает связать воедино Остров Могучих15 и Ирландию, чтобы они стали еще сильнее.
– Что ж, – сказал король, – пусть он сойдет на берег, и мы поговорим о его деле.
И этот ответ передали королю, который сошел на землю, и все приветствовали его, и тем же вечером был дан великий пир для его людей и людей дворца. И на другой день они устроили совет, на котором было решено отдать Бранвен Матолху. А она была третьей по знатности из дам этого острова16 и прекраснейшей девой на свете.
И по соглашению между ними он должен был отпраздновать свадьбу с нею в Аберфрау17. И они разъехались и отправились в путь; Матолх со своими спутниками – морем, а Бендигейд Вран и его люди – по суше, пока не прибыли в Аберфрау. Там они устроили пир и сели за стол так: король Острова Могучих и Манавидан, сын Ллира, рядом с ним, и Матолх на другой стороне и Бранвен, дочь Ллира, рядом с ним. Они сидели не в доме, а в шатре, ибо ни один дом не мог вместить Бендигейда Врана18. И они стали пировать, и ели, и пили, и веселились. И когда они увидели, что лучше для них лечь спать, чем продолжать веселье, они отправились спать, и эту ночь Матолх провел с Бранвен. Hа другой день все люди дворца встали, и позаботились об устройстве гостей и их коней, и разместили их на просторе до самого моря.
И после этого Эвниссиэн, вздорный муж, о котором мы говорили, направился к месту, где находились кони Матолха, и спросил, чьи это кони.
– Это кони Матолха, короля Ирландии, – ответили ему.
– И что они здесь делают? – спросил он.
– Король Ирландии прибыл сюда, чтобы взять в жены твою сестру Бранвен, и привез с собой своих коней, – ответили ему.
– И они выдали за него такую достойную деву и к тому же мою сестру, не спросив моего согласия! Они не могли нанести мне большего оскорбления!19 – воскликнул он.
И после он накинулся на коней с оружием и отрезал губы на их ртах, и уши на их головах, и хвосты на их крупах, и там, где он смог добраться до глаз, он вырезал их до самой кости. Так он обезобразил коней и лишил их всей красоты. И конюхи пошли к Матолху и рассказали ему, что его лошади обезображены так, что от них уже не может быть прока.
– О господин! – сказал один из них, – тебе нанесено оскорбление, и ты должен отомстить.
– Поистине, – сказал король, – меня удивляет, что они нанесли мне такую обиду, после того как отдали за меня деву столь знатную и столь любимую своими родными.
– Господин, – сказал тут другой конюх, – это действительно так, и лучше тебе ничего не предпринимать, а подняться на корабль.
И после этого король взошел на свой корабль.
И дошел слух до Бендигейда Врана, что Матолх покинул дворец, не попрощавшись. И он отправил послов узнать, в чем дело; послами же были Иддик, сын Анарауга, и Хевейдд Хир20. И они пришли к Матолху и спросили, по какой причине он хочет их покинуть.
– По правде, – сказал он, – не хочется мне покидать вас, ибо нигде я не встречал лучшего приема. Hо одно меня удивило.
– Что же это? – спросили они.
– Вы выдали за меня Бранвен, дочь Ллира, третью по знатности даму острова и дочь короля Острова Могучих, и после этого тяжко оскорбили меня. И я удивлен тем, что это оскорбление мне нанесли после того, как вручили мне столь высокородную деву.
– Видит Бог, господин, – сказали они, – не волею кого-либо из придворных короля или его советников тебе нанесена эта обида. И если ты чувствуешь себя оскорбленным, то Бендигейд Вран оскорблен ничуть не менее.
– Я верю этому, – сказал он, – однако это не может стереть моей обиды.
И они вернулись с таким ответом во дворец, где пребывал Бендигейд Вран, и рассказали ему то, что говорил Матолх.
– Hельзя допустить, – сказал он, – чтобы он отплыл в столь недружелюбном настроении, и мы этого не допустим.
– Да, господин, – сказали они, – надо сейчас же отправить к нему посланцев.
– Я отправлю их, – сказал он. – Встаньте, Манавидан, сын Ллира, и Хевейдд Хир, и Уник Глеу Исгвидд21, и идите к нему, и передайте, что он получит лучшую лошадь за каждую из испорченных. И кроме того, в возмещение он получит серебряный посох22 толщиной с его палец и высотой с него самого и золотую пластину шириной с его лицо23. И скажите ему, что за человек это сделал, и что сделано это против моей воли, и что это сделал мой брат по матери, которого мне нелегко предать смерти24. И пригласите его навестить меня, – сказал он, – и мы заключим мир на условиях, которые он предложит.
Послы отправились к Матолху и передали ему все сказанное в дружелюбном тоне, и он, выслушав это, сказал:
– Hам нужно посоветоваться.
И он созвал совет, и на совете решили, что если они отвергнут предложение короля, то не избавятся от бесчестья и вдобавок не получат возмещения. И он согласился с этим и отпустил послов с миром во дворец. Потом для них разбили шатер, и они стали пировать и сели так, как сидели в начале празднества, и Матолх заговорил с Бендигейдом Враном. И Бендигейду Врану показалось, что Матолх не так весел, как прежде, и он подумал, что король опечалился из-за малости возмещения за свою обиду.
– Друг мой, – сказал Бендигейд Вран, – ты не так весел сегодня, как прошлым вечером. Если это из-за малости возмещения, я увеличу его по твоему желанию, и ты завтра же получишь причитающихся лошадей.
– Господин, – сказал тот, – пусть Бог вознаградит тебя.
– И я еще увеличу возмещение, – сказал Бендигейд Вран, – я дам тебе котел 25, и свойство этого котла таково, что если погрузить в него сегодня убитого человека, то назавтра он будет так же жив, как раньше, кроме того, что не сможет говорить.
И Матолх поблагодарил его за это и весьма возвеселился. И на другое утро они дали Матолху всех лошадей, что у них оставались. И оттуда они двинулись с ним в другую общину26 и там возместили ему остаток лучшими жеребятами, и поэтому та община стала называться Талеболион27.
И они пировали вместе вторую ночь.
– Господин, – спросил Матолх, – откуда ты взял котел, который дал мне?
– Он достался мне, – ответил тот, – от человека из твоей страны, и я не знаю, где он его взял.
– Кто это был? – спросил он.
– Лласар Ллесгивневидд, – ответил тот, – который явился из Ирландии со своей женой Кимидей Кимейнволл28. Они спаслись из Железного дома в Ирландии, где для них был разожжен костер29, и бежали сюда. Я удивлен, что ты ничего не знаешь об этом.
– Я знаю нечто, господин, – сказал Матолх, – и все, что я знаю, я расскажу тебе. Однажды я охотился в Ирландии на холме над озером, что называлось Озером Котла30. И я увидел громадного рыжеволосого мужчину, идущего от озера с котлом на спине. Он имел вид свирепый и пугающий, и с ним была женщина. И хотя он был высок, она была выше его вдвое. И они подошли ко мне и приветствовали меня. «Что вы тут делаете?» – спросил я у них. «Вот, господин, наше дело, – ответил он, – через месяц эта женщина должна родить, и ее ребенок, который родится в конце месяца, будет самым хорошо вооруженным из воинов»31. Я предложил им свое покровительство, и они прожили у меня год. И этот год я безропотно терпел их, но неприязнь к ним росла, и уже к концу четвертого месяца они стали ненавистны всем в моей стране, ибо угнетали и оскорбляли придворных и народ32. И наконец мои люди потребовали, чтобы я выбирал между ними и этими пришельцами. Я попросил совета, что с ними делать, ибо по своей воле они ни за что бы не покинули мой дом, а заставить их уйти силой было невозможно. И мне посоветовали изготовить дом из железа. Когда он был готов, собрались все кузнецы, бывшие в Ирландии, и все, кто имел клещи и молот. И они обложили этот дом до самой крыши древесным углем, и все пришельцы – мужчина, женщина и их дети, – собрались там, и им принесли вдоволь мяса и вина. Когда они опьянели, кузнецы принялись разжигать уголь и раздувать мехи33, пока дом не раскалился докрасна. Тогда пришельцы собрались в середине дома и устроили совет. Мужчина терпел, пока дом не раскалился добела, а после этого нажал на стену плечом и, благодаря своей великой силе, вырвался наружу. То же сделала его жена, но, кроме них, оттуда никто не спасся. После этого, я думаю, господин, – сказал Матолх Бендигейду Врану, – они и бежали к тебе.
– Да, – сказал тот, – они пришли и отдали мне этот котел.
– И что же, господин, ты сделал с ними? – спросил он.
– Я расселил их с их потомством по своим владениям, и повсюду они множились, и процветали, и снабжали области, где они жили, лучшими воинами и оружием34.
В эту ночь они беседовали до тех пор, пока могли, и пили, и пели; когда же они увидели, что им лучше лечь спать, чем продолжать беседу, они отправились спать. И потом пир продолжился, а по окончании его Матолх отплыл в Ирландию вместе с Бранвен, и их тринадцать кораблей отплыли из Абер-Менаи35 и прибыли в Ирландию. И там была великая радость по этому случаю. И все люди Ирландии, мужи и жены, навестили Бранвен, и всем она дарила браслеты, и кольца, и драгоценные камни, и все, на что падал их взгляд. И так она провела счастливо год в большой славе, в почете и уважении.
И случилось в это время, что она забеременела, и через положенное время родился у нее сын. Вот имя, что они дали ему: Гверн, сын Матолха36. И они отдали его на воспитание лучшим людям Ирландии. Hо на второй год в Ирландии началась смута из-за оскорбления, которому Матолх подвергся в Уэльсе, и из-за увечья его лошадей. И за это его названые братья и ближние люди попрекали его, и он не знал покоя из-за постоянных смут, пока они не придумали наказание за его бесчестье. И они назначили такую месть: они изгнали Бранвен из дома мужа и заставили ее стряпать для всех людей дворца, и мясник каждый день после разделки мяса приходил к ней и давал ей оплеуху37. Такое ей придумали наказание.
– И еще, господин, – сказали Матолху его люди, – запрети всем кораблям и лодкам38 плавать в Уэльс, а тех, кто приплывет оттуда, заключай в темницу, чтобы там ничего не узнали обо всем этом.
И они так и сделали.
Все это продолжалось не менее трех лет. За это время Бранвен вырастила в крышке от квашни39 скворца, научила его говорить и рассказала ему, как найти ее брата. И она написала письмо о бесчестии и унижениях, которым ее подвергли в доме мужа, привязала его к крылу птицы и отправила ее в Уэльс. И птица прилетела туда, и отыскала там Бендигейда Врана в Каэр-Сейнт в Арвоне40, где он вершил суд, и села на его плечо, и встопорщила перья так, что он увидел письмо и понял, что птица ручная. И он взял письмо и прочел его. И, прочитав письмо, он весьма опечалился, узнав о несчастиях Бранвен. И он приказал собрать войска со всего острова, и созвал посланцев из семижды двадцати и еще четырех областей41, и поведал им о том, что сталось с его сестрой.