J & J. Роман

После этого начались звонки каждый день. Постепенно я вникала в суть дела. Голос принадлежал генеральному директору одной очень солидной компании. Эта компания заключала с нами договор на аренду офиса, и скоро ее руководитель должен был прибыть к нам для подписания документов.

Но мы продолжали общаться помимо деловых интересов наших двух фирм, сами по себе. Спроси меня сейчас, о чем? я не отвечу – не помню!

Его звали Алексей Алексеевич, но он разрешил называть себя просто по имени. Он предположил, что, судя по моему голосу, я длинноногая блондинка с очень красивым лицом. Я ответила, что я всего лишь брюнетка невысокого роста, а насчет лица возражать не стала. Он сказал, что ему не важно, брюнетка я или блондинка, и какой у меня рост.

И вот настал день встречи. Я с утра была так занята, что пропустила его появление. Потом мой шеф позвонил из конференц-зала и попросил занести воды. Я зашла – о боже! Бутылка с водой чуть не скатилась у меня с подноса, а стаканы едва не посыпались на пол. Передо мной сидел Адриано Челентано, только ещё хуже. Не удивляйся такому сравнению – согласись, в лице этого певца есть что-то обезьянье. Как будто родители его не произошли от обезьян, а этими самыми обезьянами и были.

Он метал на меня огненные взгляды. Не знаю, смогла ли я изобразить на своем лице хотя бы элементарную любезность.

И вот пошли рабочие дни. Их компания обосновалась у нас в офисе, а наша – собиралась со дня на день съезжать. Но, знаешь, как это бывает, «царь три года собирался, а доселе не собрался», или как там у Пушкина. Офис был обширный, и обе наши компании прекрасно помещались в нем.

Мы стали видеться каждый день. Каждый день он приходил к моему шефу, они подружились. Причем в моей приемной он просиживал примерно такое же время, как и в его кабинете. Если случалось так, что шеф уезжал в командировку, он приходил просто ко мне, без всякого повода, усаживался на стул напротив и… мы молчали.

О чем молчал он, я не знаю, я же молчала потому, что говорить мне с ним было не о чем. Его голос уже не казался мне привлекательным, и я была рада, когда меня отвлекали дела. Ходил он некрасиво (ведь он произошел от обезьяны), жесты его были нелепы, смотрелся он смешно и был скушен, скушен, скушен! Но, кажется, он этого не понимал.

Я избегала на него смотреть, но он садился напротив, и так как я не могла все время крутить головой по сторонам, волей-неволей приходилось беседовать. Разговоры наши были столь тривиальны и пусты, что стыдно вспоминать. Более ничтожны бывают только разговоры о погоде. Я попыталась дать ему понять, что мне с ним неинтересно, но он оказался человеком не тонким.

Я не могла сказать ему как рядовому менеджеру: «Выйди отсюда, ты мешаешь мне работать», все-таки он был генеральным директором и другом моего шефа. Я забыла упомянуть: несмотря на солидную должность, он был моим ровесником.

Он начал преподносить мне небольшие подарки: огромные шоколадки, цветы, какие-то эксклюзивные канцелярские штучки. Я принимала их, все было в рамках приличия т.к. секретаршам принято что-то дарить, угощать и задабривать. Но о нас уже поползли слухи, которые доходили до меня через уборщиц и водителей, и мне это было ни к чему.

Однажды он пришел с торжественным лицом. Был какой-то праздник, может быть, 8-е Марта – не помню. Он не подошел и не сел на стул, как обычно, а стал на небольшом расстоянии и немного сбоку. Я посмотрела на его лицо – на нем было написано СОБЫТИЕ.

Он завел какую-то невнятную речь о том, что, дескать, вот он тут ходи-ходит, мы видимся каждый день, и что-то там еще… а в конце спрашивает: «Наверное, тебе не безразлично, что я прихожу»?

В его руке я заметила коробочку – маленькую, перевязанную шелковой ленточкой. Я ответила, что мне безразличны его визиты, нет времени для разговоров, и вообще, я здесь работаю, а не прохлаждаюсь. Вид у него был такой, будто его отхлестали по щекам. Он спрятал в карман свой подарок, косолапо развернулся и побрёл к себе

Три дня Челентано не появлялся, и я думала, что уже всё. Но на четвертый день – пришел, сел на свой любимый стул, и началось все с начала.

Так мы общались еще некоторое время. Вымучивали слова, выдавливали улыбки. Я думала: зачем он меня мурыжит? И сколько это будет продолжаться? Вы не поверите, я избавилась от него, только когда уволилась с этой работы, примерно через полтора месяца. Конечно, я уволилась не из-за него, но среди причин, по которым я решила уйти, он стоял примерно третий в списке.

Насчет АдрианоЧелентаноПодобного мужчины, мне кажется, Вы чего-то не договариваете. Ведь человек без причины не дарит подарков. Без причины не заходит к Вам в приемную неделями. Я уверен, в Ваших речах он находил повод для того, чтобы заходить. А то надоело бы ему, и он искал бы себе другую.

Искать другую? А как это возможно, если нравится эта, а ни какая ни другая?

Да, но мужчина не приглашает себя к девушке без того, чтобы его хоть немножко не поощряли. Допустим, сознательно Вы не хотели его поощрять, но оказалось, бессознательно поощряли. Я по опыту говорю.

Наверное, мою открытость, доброжелательность и любовь к общению можно толковать как поощрение. Но ведь это же ошибка. К тому же, улыбаться и поддерживать беседу со значимыми людьми было частью моей работы. Удивительно, с какой охотой мужчины притягивают за уши свои толкования, вместо того, чтобы логически осмысливать происходящее.

В связи с этим мне вспоминается один громкий процесс, который однажды у нас произошел, и который СМИ раздули до размеров национальной трагедии. Одна девушка, познакомившись в ресторане с тремя парнями, поужинала с ними. Потом они уединились в отдельную комнату, били ее, насиловали с элементами садизма, а под конец облили бензином, подожгли и выбросили на обочину. Так вот на суде эти парни заявили, что они ничего против ее воли не делали. Все, что они с ней сотворили, она «сама захотела».

Я и думаю: как далеко может зайти понимание мужчинами того, чего хочет женщина?

Нет, я не претендую знать, чего хотят женщины. Я часто ошибался в них и, наверное, буду еще ошибаться. Но это и к лучшему. Скучно было бы понимать мир женщин до самого его основания

Вот еще один, которого я «поощряла», послушайте.

Заходит как-то мужчина в библиотеку и вместо приветствия говорит такую фразу: «Они обрадовались». Я спрашиваю: «Кто?» – «Наши поля. Они обрадовались друг другу». В общем, он был такой… мистически настроенный, по знаку зодиака Рыбы.

Он стал приходить и сидеть около меня. Ну как же, ведь мое «поле» обрадовалось ему, и мужчина совершенно четко это понял. Спрашивать у меня подтверждения было излишним!

На входе стояли стульчики для старичков, чтобы они могли сесть отдохнуть, почитать газеты, а последний стул был плотно придвинут к моему столу, его-то он и облюбовал. Иногда делал вид, что читает газету; брал в руки книгу, вертел ее, клал на место и смотрел в пространство – без единого слова, без единого взгляда в мою сторону. А стояла зима, и было холодно. От холода у него краснел и разбухал кончик носа и, просидев так немного, он начинал подшмыгивать. Молчит и подшмыгивает, и так часами.

Однажды мне это надоело, я ему и говорю: «Что вы сидите»? Он отвечает: «Я испытываю к тебе такую страсть, что не владею собой. Взгляну на твои руки и весь дрожу». Я, мягко говоря, не ожидала такой откровенности. Но даже не это поразило меня, а то, какой у него был при этом вид. Представьте себе отстраненные водянистые глаза и лицо замороженной рыбы. И эта рыба с вами разговаривает. Открывает рот, шевелит губами – маленькими белыми рыбьими губами, – смотрит как будто на вас, а как будто и не на вас, и страдает. Она говорит, что ей мучительно больно, что я жестокая, потому что не замечаю ее боли, и если так дальше будет продолжаться, то у рыбы разорвется сердце.

После этого первого разговора он перестал молчать, и начал мне понемногу о себе рассказывать. У него были сплошные неудачи с женщинами, он пробовал с одной сожительствовать, но ничего не вышло – женщина оказалась корыстной и злой мегерой. Родители не понимали его, денег не было, работа осточертела.

Потом вдруг признался, что ему нравится молодой парень, сотрудник по работе. Рыба постоянно хочет быть рядом, говорить с ним, чувствовать его. Когда удается заглянуть этому парню в глаза, у него будто солнце в сердце поселяется, ему и работать хочется, и жизнь кажется не такой бессмысленной. А когда видит меня – на сердце тоска и мрак, но сладкий мрак, затягивающий, и он разрывается между нами.

Иногда Рыба просто молчал, а в конце дня говорил: «Как ты меня измучила», – после чего поднимался и уходил.

Он был невыносим в своей унылости, но под конец все-таки подхохмил. Ходил он так примерно год, а потом говорит: «Я знаю, что ты не будешь со мной (ему понадобился год, чтобы понять это), тебе нужен совсем другой мужчина, не я. Но, может, ты согласишься за…» – и называет сумму.

После этого он исчез. Но это был еще не конец наших отношений. А конец их был столь непригляден, что даже неловко рассказывать.

О нет, мои пациенты и наполовину не так расстроены, как этот несчастный Рыба.

Он тогда исчез, и надолго. За это время я успела познакомиться с Олегом. Однажды мы пошли за город, на природу. У нас не было цели, мы просто гуляли. Дошли до самой балки, а в балке у нас есть одна отличная полянка, очень красивая. Представьте небольшой холмик, закрытый со всех сторон деревцами. И вот мы взбираемся на него, и видим там… Рыбу. Он сидит на корточках и поджаривает на огне курочку. Вид у него был жальче жалкого – даже поздней весной, в мае он выглядел замороженным и несчастным.

Чтобы не нарушать его лирического одиночества, мы хотели сразу же развернуться и уйти, но Рыба уже заметил нас. Он сказал: «Пожалуйста, оставайтесь! Вы мне совсем не помешаете. Напротив, когда я шел сюда, я сожалел, что у меня нет компании, с которой я мог бы разделить эту курочку». Мы остались. Я не стала делать перед Олегом вид, что не знаю Рыбу, и представила их друг другу.

У нас не было с собой ничего, а у него было вино, хлеб и курица. Мы уже проголодались и с удовольствием поели его курочки и выпили вина.

Рыба начал рассказывать о своих проектах. А, нужно сказать, он был всегда в проектах, которые никогда не осуществлялись. То он доверялся не тем людям, то его обманывали, то вдруг он разуверивался в одной идее и тут же перескакивал на другую. У него была мания – заработать много денег, и множество вариаций, как именно это сделать. Когда бы он заработал много денег, ему казалось, он станет другим человеком, и у него начнется другая, полная счастливых приключений, жизнь.

После того, как Рыба изложил свою очередную идею по зарабатыванию миллионов, Олег не жестко, но мало-помалу начал разбивать его планы, объясняя, почему они не осуществятся. Рыбе это не понравилось. Он заскучал, скуксился и, наверное, подумал, что зря угощал нас курочкой. Он ушел первый, попрощавшись с Олегом за руку. Олег потом долго плевался – он заметил, что вся рука у Рыбы была в бородавках.

Через несколько дней Рыба пришел ко мне в библиотеку и сказал, что не понимает, как работает одна компьютерная программа, которая поможет ему заработать миллионы, и поэтому ему нужна помощь Олега. Я спросила: «Разве он не разубедил тебя в этой идее?» – «Олег бесспорно умен, но нужно держаться своего. Я должен верить в себя, а не позволять сбивать себя с толку первому встречному». Я сказала: «Хорошо».

В следующий раз они встретились уже без меня. Олег помог Рыбе разобраться с программой, а потом опять плевался, что ему пришлось здороваться с ним за руку. Но соль была в другом.

У Олега есть хобби, оно немного необычное. Он ведет досье на людей – на всех людей, с которыми его сталкивает жизнь, даже на едва знакомых. Для этого он создал небольшую базу данных, куда и заносит все сведения, которые ему удается узнать о человеке, вплоть до таких бессмысленных, как кто его бабушка, дедушка и любимая кошка. Он любит иногда сидеть и перелистывать базу, перебирая своих «знакомых», словно скупец драгоценные камешки.

Когда Рыба пришел к нему, Олег поступил с ним не совсем деликатно. Первым делом он поставил его к стене и сфотографировал. Потом опросил: адрес, место работы, телефон, семейное положение, род занятий, и еще некоторые сведения, которые при нем же и занес в компьютер. Нет, обычно он не делает так – не фотографирует людей, как в милиции, и не допрашивает их – а потихоньку заносит в свою базу всё, что ему удается разузнать. Но здесь почему-то решил не церемониться. Рыба испытал легкий шок от такого приема, но ответил на все вопросы и дал себя сфотографировать.

На следующее утро я вышла на работу. Я выходила примерно в половине десятого утра (библиотека открывалась в десять) и шла, не торопясь. От моего дома до библиотеки вела прямая дорога, она хорошо просматривалась. Метров за пятьдесят я заметила фигуру, которая странно раскачивалась на ветру и потерянно озиралась. Это был Рыба. Я уже было подумала, что он опять пришел сидеть и молчать. Но, когда я подошла, Рыба сказал:

– Зачем Олег записал мои данные?

Я ответила:

– Не знаю… наверное, ему для чего-нибудь нужно.

– Для чего?

Я хотела заверить его, что он не собирается их куда-то передавать, но Рыба оборвал меня и заявил, что мы оба мошенники. Он начал кричать, а кричал он шепотом. Крикнет неслышное слово и вращает глазами. А потом еще руками загребает, как будто хватается за воздух. Выходило тихо, но так жутко, что люди на нас оборачивались. По его словам получалось, что я «наводчица», заманила его к Олегу, тот оказал на него давление и заставил выложить о себе всю информацию. Я спросила:

– Для чего, как ты думаешь, мы проделали этот бесчестный трюк?

– Для того чтобы обворовать меня! – и тут же он сообщил мне, что недавно купил новый и очень дорогой компьютер, а замок у него плохой, и дверь слабая, к тому же, целыми днями его не бывает дома.