Фрай Уэнсли – экзорцист. Книга первая

Поначалу Фрай лелеял надежду всерьез выспросить у Стоксона все о местных легендах, но общение с Батлерами оказалось таковым, что они незнакомы со всеми подробностями мракобесия, а мистеру Стоксону не хотелось в их глазах слыть суеверным простаком, верящим во всякую чушь. Поэтому он сухо отвечал на расспросы Уэнсли, сводя все, то к деревенской песенке, то к шутке. И даже преимущества от столь выгодного знакомства померкли в глазах Фрая, потому что эти люди ему определенно мешали. Будь он единственным гостем или в том обществе, которое собралось вчера, беседа велась бы на более существенные и интересные темы, а сейчас говорили в основном о столичных новинках: мистер Батлер недавно ездил в Лондон, на выставку, и приехал со свежими новостями и рассуждениями нужен ли Англии технический прогресс. Мистер Стоксон внимал важному гостю, напрочь позабыв о втором приглашенном. Мисс Хана так же не претворяла коварный план в жизнь, потому как, чуточку отвлеклась на двух молодых джентльменов, которые из-за отсутствия других дам, общались только с ней. Мисс Стоксон нашла их лучшими собеседниками, которые могли напустить пыли в глаза и расточать галантность, и совсем забыла про Фрая. Тот, впрочем, не был расстроен столь откровенным пренебрежением, он не пришел сюда завоевывать расположение мисс Стоксон, он был исключительно из личных интересов. Но его план плодотворно и информативно провести этот вечер с треском провалился, казалось, лучше б он остался дома, отужинав сухарями и чаем, но продолжил бы разгадывать рукописи, а не отвлекаться на пустые разговоры.

Мисс Стоксон, тем временем, уже мысленно поздравляла себя, как ловко она обошла Кэтрин Уорвик, да округа просто взорвется от новости, с какими чудными людьми она свела знакомство, и накануне угощала преподобного завтраком, а он превозносил ее. А потом был приглашен на ужин, а тут можно немного и приукрасить действительность, сказав, что приревновал ее, когда она общалась с Батлерами и от того сидел понурый целый вечер. Правду то им все равно никто не скажет – на самом деле Фрай сидел предельно злой. Но тем не менее, ему таки пришлось вступить в разговор с мистером Батлером:

– Скажите, преподобный Уэнсли, как вы планируете разбираться со всей той чертовщиной, что творится в округе? Стоит заметить, жуткие легенды Дарквудса столь прочно обосновались в головах жителей других городов, даже целого графства, что мне стоило огромного труда, заключить две последние сделки.

– Все дело в вере, – сухо ответил Фрай, будто по мановению пальца, он может изгнать нечисть, – и в осторожности. Если мракобесие не покидает эти края, стоит обезопаситься.

Мистер Батлер сидел с несколько разочарованным видом, видимо, он не это хотел услышать:

– Ба, мистер Уэнсли, я думал вы тот защитный щит Бога, который нас укроет и от всего спасет, во всяком случае, так говорят в округе.

– Боюсь вас разочаровать, мистер Батлер, но на второй день в роли священника и жителя Дарквудса, я еще не могу бахвалиться никакими победами. Спасение вижу только в упрочнении веры в умах людей. Мой предшественник добился немалых побед, но проиграл в какой-то момент. Чего же вы ждете от меня?

Мистер Батлер улыбнулся, но с тяжело скрываемым сожалением. Их знакомство началось неплохо, но под конец окончательно испортилось, Фрай больше не вступал с ним в беседу, да и темы затрагиваемые Батлером касались политики, сотрудничества с Ост-Индийской компанией и прочими несущественными мелочами. В девять часов он сел в личный экипаж мистера Батлера (хоть какая-то приятная компенсация за упущенный вечер) и прибыл к себе домой, путешествие было очень стремительным, потому как, кучер гнал лошадей из опаски остаться дольше положенного. Ведь еще нужно было отвезти самого хозяина, распрячь лошадей и завести их в конюшни, предварительно бросив сена.

Фрай не испытывал радости, он был раздосадован и ко сну отошел, обуреваемый тревогой.

Впрочем, ночь расставила все по местам. Нет, призраки нечисти не мучили преподобного, как и красивая головка мисс Фрейлин. Хотя, желание увидеть новую знакомую было велико, все же звать ее от скуки, выглядело некрасиво. Уэнсли еще раз взглянул на бумаги и решился хорошенько отдохнуть. Дрем пришел сразу, только вот безмолвная тишина, накрывающая спокойствием, будто детским одеяльцем и улюлюкивающая подопечного, отошла в сторону, уступая место тревожным сновидениям.

Фрай стоял в темном, огромном помещении, заполненном толпой людей. Это были странные люди, одетые на старый лад. Представьте себе, огромное помещение, выложенное из грубо обтесанных камней, потолком которому служили неровно уложенные бревна, залитые смолой для прочности. В каждом углу коптил факел, от чего стены покрылись сажей, будто краской, а также стоял белесый смог. И в этом душном помещении собралось много людей, облаченные в странные железные нагрудники и шлемы, у каждого висели короткие мечи, позади мушкеты, а в руках древки длинных копий. Под нагрудной кольчугой – холщевая рубашка из грубого сукна, шерстяные короткие штаны и добротные кожаные сапоги, измазанные грязью и пылью. Это определенно были воины, потому что несли службу в этом помещении. Фрай так же был среди них, его железная кольчуга, скрепленная кожаными ремнями, доставляла ему большое неудобство, потому что она была очень тяжелой, а еще – шумной, он не мог повернуться, не издав лязгающий звук. На голове был прикреплен шлем, такой же лязгающий, но спасающий во время военного похода. На руках были перчатки из грубо выделанной кожи, немного потертые от времени, но надежные. Движения Фрая вызвали недовольный интерес у некоторых его сотоварищей, он повернулись к нему, заговорили, в нос ударил мощный запах перегара, от которого Уэнсли чуть не стошнило. А еще их лица были перепачканы пылью и потом, от чего те казались чумазыми, видимо, они давно несли службу в этом душном помещении. Сама одежда провонялась лошадьми и немытым телом, и все источало такие неприятные запахи, Фрай уже еле сдерживался, его буквально выворачивало, стоило вдохнуть поглубже. Даже сам воздух наполнился едким дымчатым запахом, огни горели буквально везде. Но кто-то спереди грозно цыкнул, и все стражники прекратили любой шум, Фрай хотел осмотреться, но из-за столпотворения не было видно, что творилось в центре. А ведь там действительно что-то происходило: кто-то негромко говорил, потом несколько человек за ним повторяли, и что-то омерзительное было в этом голосе, будто человек вкладывал в каждое изречение искру ненависти на целый мир, его голос присвистывал, шипел. Говорящий был в некотором подобии гипноза, и все, что от него требовалось правильно произносить речь. Скрипел механизм, будто вращались жернова, но от того вращения пол трясся и открывалось отверстие внизу. И так повторялось длительное время – кто-то говорил, круги вращались, в центре зажглись дополнительные чаши, где пламя почти касалось деревянного потолка, пытаясь лизнуть сухие бревна. Атмосфера накалялась, многие стражники пили из своих походных фляг, пот лился ручьем, мешая смотреть, на лоб паклями налипли взмокшие волоски, все его тело буквально накалилось. Тем временем, говоривший человек взошел на каменный помост и упал на колени, протягивая руки к одной из чаш, будто вызывая из ее пламенных недр некое существо, потом он проделал этот же ритуал возле другой чаши. Фрай полностью осушил свою флягу, но испытывал ужасное чувство жажды, он готов был просто упасть, даже земля затряслась под ногами. И не только у него.

Раздалось землетрясение, и стражники попятились назад. Господа, что были в центре отошли, чтобы не упасть в воронку, образовавшуюся в глиняном полу, и уходящую глубоко под землю. Чаши полетели вниз, сброшенные неведомой силой, в то время глашатай превозносил речь, и он тоже не удержался на помосте и слетел в яму: его не гулкие крики недолго отражались эхом, все смолкло – крики умирающего и землетрясение, но пришла новая напасть – из недр показалась рука, больше похожая на лапу, с огромными когтями и короткой редкой шерсткой, что покрывала все тело. Рука напряглась, когти вонзились в камень и постепенно показались рога. Уже не было нужды сомневаться – чудовище проснулось, вызванное ритуалом. Мощное тело и безобразная голова с лошадиной челюстью и внушительными клыками, вытянулась до грудины, потом показалась вторая лапа, так же вцепилась намертво в каменный помост, чудовище полностью выползло из недр. Уэнсли увидел монстра из первой картинки. Неужели его воображении настолько воспалилось, что воссоздало изображение в реальный сон, при чем во всех мыслимых подробностях. Уэнсли ощущал, что тело ему чуждо, но все переживания выливались как собственные, словом, он боялся так же, как и тот человек, что присутствовал материально. Плотная шкура чудовища, полностью была покрыта короткой шерсткой, от чего имела пепельный цвет, ноги были без когтей, но огромные ступни, как показалось Фраю, да и на каждой ноге всего по два, но несоразмерно больших пальца. Чудовище поднялось в полный рост, оскалило нешуточные клыки, из ноздрей пустило пар, словно в помещении для него было прохладно. Ведь это же адский посланник, в аду намного жарче, там всегда пылает вечное пламя. Фраю вспомнились работы Геродота и его описание древнегреческой религии, так вот, это чудовище легко можно было сравнить с минотавром, который жил в лабиринте и производил на людей такой же цепкий ужас. И только герои-полубоги смогли бы сразиться с таким.

Но если обычные стражники испытывали оцепеняющий страх, мешающий им здраво смыслить, то вельможи, коих тут было пятеро, вовсе не боялись появившегося монстра.

Один из них, одетый в дорогой камзол из бархата и длинный плащ, подбитый мехом, а также вельветовую шляпу с пером сокола, вышел вперед и преклонил перед адским минотавром одно колено, впрочем, он отважился заговорить с ним:

– Благодарю тебя, великий Брахта, что откликнулся на наш призыв. Мы просили о помощи, чтобы победить злого противника, наглого прелюбодеятеля…

Вельможа не успел договорить, ибо был отброшен в сторону тем чудовищем, которое призвал на помощь. Уэнсли аж дыхание перехватило от реальности происходящего, он слышал, как бедолага неудачно приземлился, стукнувшись головой в каменный выступ, как застонал, и как брызнула кровь из раздробленной кисти. Тот монстр был настолько реален, что даже ощущался едкий запах гари, источаемый им. Стражники и вовсе прислонились к стене, до смерти напуганные происходящим. Фраю становилось тяжело дышать, какой-то рослый детина впереди буквально прижал его к каменным сводам.

– Где я? – низким рычащим голосом молвило чудовище, хищно разглядывающее млеющих от страха смертных. А ведь люди начинали поддаваться панике, тряслись и чуть ли не теряли сознание.

– У дарквудской рощи, – проговорил второй из вельмож, склонив в почтении колено.

– Проклятые рощи черных лесов, – злорадно прошипело чудовище, не скрывая своего торжества. – Где кровавый алтарь?

– Под сводами замка Дарквуд, мы пытались его захватить, но оборона не сломлена.

Они в осаде много дней, но держатся.

– Они ничто против меня, показывайте дорогу.

Тот вельможа, что вел с чудовищем беседу, прошел вперед, раболепно кланяясь адскому господину, к нему же и обратилось чудовище:

– Мне нужна армия…

– Наши люди в полном вашем распоряжении…

– Мне нужна моя армия, – разражено проговорил адский привратник, будто смысл его слов не был изначально понятен.

Вельможа удивленно посмотрел на стоящего перед ним монстра, он даже выпрямился впервые за все время. Но тот лишь хищно оскалил зубы и беззастенчиво схватил богача, приподняв над землей. Удивленный и перепуганный вельможа беспомощно болтался в воздухе, когда его мучитель вгрызся в свое запястье, вырывая кусок плоти, чтобы жидкость его вен полилась ручьем. Как только тягучая черная масса появилась из раны, он насильно открыл рот вельможе и прислонил ко рту свою кровоточащую рану:

– Пей, смертный! – приказал он.

Тот безропотно повиновался, выражение его раскосых глаз еще больше испугало толпу. Затем чудовище откинуло вельможу, но с тем начали происходить видоизменения: поначалу он затрясся в судорогах, будто отпил чашу с ядом, при этом он кричал, если б его выворачивали наизнанку, от приступов невероятной боли. Он так неестественно выгибался, что хрустели кости. Из человеческих рук показались когти, он прорезались из пальцев, от чего те лопались. Глаза налились кровью, изо рта пошла кровавая пена, снова приступ боли и кожа лица лопнула, оттуда проступила уже псиная морда, клыки увеличились, кости трещали и перерождались, ломались и заново срастались в подобии животного скелета. Пока происходили все эти метаморфозы, чудовище продолжало вербовать добровольцев:

– Еще кто? – прорычал адский минотавр, подходя вплотную к съежившимся стражникам. Никто их присутствующих не рискнул бы на такое, наблюдая за ужасом перевоплощения вельможи, который уже рычал и хрипел, будто и не был никогда человеком, превращаясь в адского пса, с горящими красными, выпученными глазами. Сам минотавр тем временем недовольно оскалил клыки, будто ему не нравилась эта жалкая перепуганная стадная толпа, он схватил первого попавшегося стражника, как раз того детину, что вжал Фрая в стенку. Здоровенный стражник заорал, подобно испуганному ребенку, и тогда же в его глотку засунули противную кровавую жижу. Он сопротивлялся, но чудовище его сжало так, что тот не мог пошевелиться. Его превращения были ничуть не лучше предыдущих: те же стоны и агония человека, тот же хищный оскал разъяренного животного. Но Фрай недолго наблюдал за картиной перевоплощения, следующим на очереди оказался он. Когтистая, мощная рука, выхватила его из толпы и приподняла над землей, он барахтался, как пойманный зверь, пытаясь вырваться. Но его будто нацепили на железо, когти сильно впились в кожу, чтобы жертва не сорвалась. Он кричал от страха и боли, и видел горящие глаза хищника, что испытывал наслаждение от мук жертвы, как вампир, питающийся не только кровью, но и эмоциями. Он был так близко к чудовищу, что ощущал его пламенное дыхание, к его губам почти прикасается кровоточащая рука монстра, из раны течет густая, черная жижа, что отдает едким запахом смолы. Поистине адская раскаленная смола, что течет в жилах страшных существ, и теперь ему предстоит агонистическое перевоплощение в монстра и все это он ощутит, так ясно, как сейчас ощущает боль от впившихся когтей. Последние секунды отделяют его от мучений еще больших, но вдруг монстр на что-то отвлекается, где-то послышался шум, от треска двери, и толпа повалила прочь из этого места. Минотавр зарычал, его перевоплощенные монстры послушно зарычали в унисон с хозяином, одним взглядом он дал им команду загнать толпу обратно. Адский пес уже практически завершил перевоплощение, а второго еще выворачивало в человеческой коже, поэтому псина ринулся наружу, оттуда донеслись вопли, будто зверь не загонял их, а волок назад. Минотавр отвлекся окончательно, отбросил Фрая, приготовившегося к смерти, которому даже язык отказал. Он шмякнулся на пол неподалеку, возле перевоплощающегося монстра, в последний раз человеческие глаза, наполненные бесконечностью, взглянули на него; человек еще сопротивлялся, но растущий монстр, готов был из него выкарабкаться, как змея, скинув старую шкуру. Так и случилось, кожа лопнула, и нечто пепельное посмотрело своими тлеющими угольками и безразличием на происходящее. К тому времени, минотавр покинул это помещение, и его преданный монстр последовал за ним, уже и криков не слышно было – они либо мертвы, либо разбежались. В душном помещении, наполненном молочным смогом, смертью и болью, остались двое – Фрай в теле стражника и покалеченный вельможа, что получил смертельные раны. Уэнсли решился подползти к умирающему человеку и попытаться его расспросить, тот взглянул на него как-то обреченно, отхаркиваясь кровавой слюной:

– Скажите, кого вы вызвали? – заговорил Уэнсли, как только совладал с собой.

– Стражника врат ада – Брахту, – справляясь с внутренним кашлем, ответил вельможа.

– Но я оказался не прав, чудовище не подчиняется вызвавшему его.

– А зачем вы его призвали?

– Чтобы победить нахала Гретсби, забрать жену… – он снова зашелся грудным кашлем, у него по всей вероятности были тяжелые внутренние повреждения.

– Вы граф…

Вельможа удивленно взглянул на Фрая, но мгновеньем позже его глаза остекленели и он принял неестественную позу, откинувшись назад. Фрай закрыл ему глаза, это все, чем он смог облегчить переход усопшему. Нужно отсюда выбираться, стены и потолки уже давили на сознание. Буйное воображение развернуло поистине масштабную панораму, со всеми реалиями происходящего. Когда Фрай выбрался из здания, он всмотрелся в него и увидел, что это укрепленный подвал, возвышающийся над землей небольшим холмиком.

Здесь было полно народу, вернее полно трупов, беспощадно растерзанных монстрами.

Зрелище поистине неописуемое – оторванные ноги, перегрызенные глотки, выпученные глаза, как будто из специально выдавили, наступив на голову, и лужи крови, что пропитали сырую землю. Запах крови стоял удушливый, из чащи уже сверкали глаза лесных хищников, которые боялись только присутствия нечисти, даже звери не хотели по собственной воле встречаться с Брахтой и его приспешниками. Фрай ковылял своими ногами, пытаясь поскорее уйти из этого места, впереди угрюмо возвышался замок, серыми сводами, отгородившись от леса. Стены были залиты смолой, проломлены метательными орудиями, видимо здание пережило человеческую осаду, а теперь для него настал час пострашнее. Впереди раздался гулкий звук разрушающейся стены. Трещали каменные своды, гремели цепи, ругались люди, ходила ходором земля. Фрай вышел на открытую поляну, которую специально оставляли без насаждений, чтобы увеличить обзор.

Он не боялся, ему не угрожала меткая стрела лучника, никто не обращал внимания на одинокого путника, все были заняты, сдерживая напор нечистого и его армии. Оборону прорвали, проход был открыт, один монстр погребен заживо под каменными глыбами, а вместе с ним добрый десяток стражников, но живые позавидовали мертвым, внутри начался полный балаган, человеческие крики вперемешку с громким рычанием, возгласы о пощаде, осажденные боролись с врагом в стократ превосходящих их силой. Фрай шел вперед, нисколько не опасаясь неминуемой гибели, будто кто-то подталкивал его досмотреть представление до конца. Он миновал каменный мост, дымящийся от смолы, миновал обваленные камни и погребенных людей, это было страшно, когда кровь сочилась ручьем из-под тяжелых глыб и слышались стоны умирающих. Он видел растерзанные тела обычных граждан – женщин и детей, стариков и калек, пытающихся спастись бегством, борьба продолжалась уже в самом замке, периодически из окон добровольно выпрыгивали люди, но не многие могли похвастаться удачным исходом. И вдруг он заметил фигуру, облаченную в белые одежды, это была женщина, она взошла на подоконник большого башенного окошка, куда обычно не долетали стрелы. И вот теперь она с ужасом смотрела на смертельное побоище, кто-то окликнул ее, но не чтобы она вернулась в комнатку, нет, ее предупредили о скорой погибели. Девушка вздохнула, Фрай инстинктивно ощутил, как сражается ее нерешительность, но вдруг она испуганно оглянулась назад и тут же прыгнула вниз. Это было красивое зрелище: ее легкое белое платье развивалось по ветру, и все закончилось. Она упала, разбившись насмерть, и не позволив врагу учинить над ней мучительную расправу, это была миледи, но всего на миг Фраю почудилось, что черты ее лица до боли знакомы ему, лишь на миг, до той самой минуты, пока он не ощутил пламенное дыхание в спину. Он даже не хотел оборачиваться, адский пес стоял рядом, готовый впиться в глотку. Миг и он видел лишь клыки перед глазами. Темнота.

Преподобный Уэнсли буквально соскочил с кровати, весь мокрый, продрогший от ужаса, в отчаянии пытающийся разорвать на себе одежду, будто это были клыки адского монстра, кажется, он охрип, ибо кричал во сне. Но никого рядом не было, лишь тлели угли в камине. Но он ощутил чье-то присутствие, и с ужасом рванул к двери, перецепился, упал, и, наконец, увидел сову, что преспокойно сидела у изголовья кровати. Видимо, его приятельница присматривала за ним или нет?

– Ты, ты… предсказательница прошлого, – сипло выговорил Фрай, немного опомнившись от испуга.

Сова понятливо сощурила глаза, давая безмолвный ответ на все вопросы:

– Так вот, почему преподобный Вейт рисовал эти карикатуры, он видел сновидения, видел происходящее. А ты подбрасывала все эти сновидения нам в мозг. А цифры были датами, все сходиться. Осталось лишь сложить все в кучу, но ты ведь знаешь ответы.

Сова отрицательно покачала головой, а Фрай в полуобезумевшем состоянии, налив стакан воды и выпив его, схватил записи и принялся их разлаживать, что-то записывать.

Неожиданно над его головой шелохнулась тень, молодой человек отскочил от стола, вглядываясь в темноту, но это была летучая мышь, та самая. Она довольно оскалила мелкие белые зубки, будто улыбаясь…