Долги заблудшего леса

Глава 7. Сын, который не вернулся

Когда дом перестал быть выходом, в нём впервые стало слышно лес со всех сторон.

Раньше деревья шумели за северной стеной, иногда за западным окном, если тропы особенно путались. Теперь ветви скребли крышу, корни толкались под половицами, а за каждым стеклом стояли одинаковые ели. Красная линия новой межи прошла в двух шагах от порога. По одну сторону лежала дорога к посаду, по другую — дом Дорнов. Только дороги больше не было видно.

Арсен открыл входную дверь. Перед ним висела плотная серая мгла.

Он бросил на землю медный грош. Монета упала без звука и исчезла, не долетев до травы.

— Закрой, — сказала Влада.

— Мирек там.

— Там сейчас нет пути к Миреку.

— Путь есть всегда.

— Тогда назови его.

Арсен захлопнул дверь. Он мог перечислить признаки тропы, найти север по мху, услышать воду и отличить звериный след от человеческого. Ни одно умение не позволяло шагнуть в место, где земля ещё не решила, с какой стороны дома находиться.

Освобождённые люди ждали у печи. Им тоже некуда было идти. Ратша перевязал ладонь полосой от собственной рубахи. Млада помогала Звене разминать онемевшие пальцы. Одинец всё ещё иногда вращал кистью, будто проверял невидимую ступицу. Левша попросил бумагу и записывал по памяти строки из северной книги. Ефрем сидел возле стены и прислушивался к корням.

— Он искал меня, — сказал Левша.

Арсен повернулся.

— Кто?

— Мирек. Три дня назад пришёл в писцовую избу. Спрашивал старые книги Яромола Реча.

— Почему ты молчал у пня?

— Там я помнил только работу, которую у меня отнимали. Остальное вернулось, когда отошёл от столба.

Влада придвинула скамью.

— Что именно спрашивал?

— Где хранятся листы по первой северной меже. Я сказал: княжеский приказ велел передать их в дорожную управу. Но передали не все. В одной книге листы были вырезаны у корешка.

— Семь листов, — сказала Влада.

— Семь. Мирек уже знал. Он искал человека, который видел книгу до порчи.

Арсен сел напротив писца. Гнев поднимался медленно, как вода подо льдом. Пять дней назад сын ушёл не безрассудно и не из желания доказать отцу свою взрослость. Он собирал свидетельства. Влада знала часть, но не всё. Сам Арсен знал меньше всех, хотя дом, межа и служба касались его прежде других.

— Имя, — сказал он.

— Свирд Болотный. Цепник Яромола.

Цепниками называли помощников межевика: они таскали тяжёлую мерную цепь, ставили колья, считали звенья и видели каждую точку промера. Хороший цепник помнил землю ногами. Плохой мог сдвинуть границу на целый двор, всего лишь пропустив одно звено.

— Свирд умер, — сказала Влада. — Пять лет назад, в весеннюю воду.

— Так записано, — ответил Левша. — Тела не нашли.

Ефрем поднял голову от стены.

— Не утонул он.

Все посмотрели на косаря.

— Откуда знаешь?

— Видел прошлым летом у Долгой просеки. Борода седая, спина кривая, на руке два пальца не гнутся. Он велел не называть его по имени. Сказал, мёртвому легче не платить старые долги.

— Какие долги?

— Не спросил. Человек заплатил за покос и ушёл.

Арсен достал бирку. Новая линия к высокому столбу дрогнула, когда Ефрем произнёс имя Свирда. Значит, Мирек действительно нашёл свидетеля или его след. Но у столба сын был один.

— Куда ушёл Свирд?

— По просеке до раздвоенной сосны. Дальше тропа ведёт к старой углежогной яме.

— Тропа существовала прошлым летом, — сказала Влада. — После переноса межи её могло не стать.

— Земля остаётся, даже когда перестаёт быть дорогой, — ответил Ефрем.

Арсен вспомнил слова Мирека: ищи меня не у двери. У того, кто назовёт цену проводника.

Свирд был цепником, не проводником. Но он работал рядом с Яромолом и знал цену каждой проведённой линии. Возможно, именно он видел приписку о службе и наследнике до того, как её закрыл корень.

— Выведем людей через Долгую просеку, — решил Арсен. — Заодно найдём яму.

Влада покачала головой.

— Из дома нет выхода.

— Из дома — нет. Из погреба есть старый водоотвод.

— Он обвалился ещё при твоём отце.

— Отец так говорил, чтобы мы детьми не лазили.

— Мы лазили. Он действительно обвалился.

— До решётки. Дальше ход цел.

Влада посмотрела на него так, как смотрела в годы их брака, когда обнаруживала очередное знание, которое Арсен считал слишком малым для разговора. Сейчас упрёк был заслуженным.

— Ты знал о ходе и не нанёс его на план дома?

— Отец запретил.

— Тебе сорок один год, Арсен.

— Запрет пережил причину.

— Вот поэтому старые долги и едят нас живьём.

Он не стал спорить. Они спустились в погреб.

За бочками с солёными грибами нашлась низкая дверь без ручки. Арсен поддел её ножом. Из щели пахнуло сырой глиной. Пахом принёс лампу, Твердята — короткую лопату. Вместе они разобрали кладку, которой отец Арсена закрыл проход. За ней тянулась узкая каменная труба. По дну текла вода.

— Здесь взрослый не пройдёт, — сказал Пахом.

— Пройдёт ползком.

— А Ратша с плечами как дверной косяк?

Каменщик оглядел отверстие.

— Косяки умеют вынимать.

Он первым взял лопату и расширил край. Пахом стоял рядом, подсказывая, какой камень не трогать. Несколько раз он начинал привычную фразу и осекался, не умея объяснить расчёт. Тогда прикладывал ладонь к своду и говорил проще: этот держит, этот уже свободен, под этот нужен клин. Ратша принимал его телесную память без насмешки.

Через четверть часа отверстие стало достаточно широким. Из трубы потянуло ветром.

— Выход есть, — сказал Твердята.

— Пока только сквозняк, — поправил Пахом. — Выход будет, когда кто-то выйдет.

Арсен пополз первым. Вода промочила рукава, камень царапал плечи. Через десять саженей труба упёрлась в железную решётку. Отец говорил правду наполовину: два прута были согнуты внутрь, за ними лежала осыпавшаяся земля. Но сквозь комья пробивались тонкие корни, и между ними чувствовался холод.

Арсен поскрёб глину ножом. Сверху отозвался удар.

Семь раз.

Равные промежутки, тот же ритм, которым Пахом удерживал дверь.

Арсен замер. Плотник находился позади, в погребе. Значит, стучал кто-то снаружи.

Он ответил рукоятью ножа: два коротких, один длинный — старый знак проводников, означавший живого под завалом.

Снаружи помолчали и повторили правильно.

Арсен копал руками. Глина набивалась под ногти. Ратша, протиснувшийся следом, принял комья и передавал назад. Когда открылось отверстие величиной с кулак, в него заглянул мутный глаз.

— Дорн? — спросил незнакомый старческий голос.

— Кто спрашивает?

— Тот, кого твой сын искал слишком громко.

— Свирд?

Глаз исчез.

— Имя мёртвого не кричат в землю. Раскапывай.

Они вынули ещё несколько камней и выбрались в глубокую канаву, заросшую орешником. Дом отсюда не был виден. Над головой светлело утро, а красные межевые столбы стояли на противоположном склоне. Водоотвод вывел их за линию, на человеческую сторону.

Старик ждал под раздвоенной сосной. Левая кисть у него была стянута кожаной полосой; безымянный палец и мизинец не сгибались. За плечами висела мерная цепь старого образца, тяжёлая и чёрная от масла.

— Мирек у тебя? — спросил Арсен.

— Был.

— Где он?

— Там, куда я отказался идти.

Арсен схватил старика за ворот. Цепь у того на плече звякнула, и красные столбы разом повернулись к ним зарубками.

— Отпусти, — сказала Влада, выбираясь из трубы.

— Он бросил Мирека.

— Сначала услышь где.

Свирд не сопротивлялся. Только смотрел на Арсена мутным и ясным глазом по очереди.

— Сын у тебя похож на мать, — сказал он. — Она тоже сперва мерит, потом лезет. Ты сперва лезешь, потом ищешь, чем измерить.

Арсен отпустил ворот.

— Говори.

Остальные выбирались из водоотвода один за другим. Пахом и Твердята остались последними, помогая протиснуться Младе и Звене. Вскоре в канаве собралось четырнадцать человек. Свирд увидел освобождённых работников и присвистнул.

— Значит, пень раскололи.

— Не до конца.

— До конца его нельзя. Он не дерево.

— Мы видели договоры внутри.

— Бумаги — кора. Корень глубже.

Влада подошла к старику.

— Ты работал с моим отцом.

— Работал.

— Его знаки выдали за согласие на передачу умений.

— Знаю.

— И пять лет молчал.

— Двенадцать.

Она ударила его. Не сильно, открытой ладонью, но старик пошатнулся.

— Двенадцать лет моего отца называли свидетелем кражи.

— Потому я и умер.

— Нет. Потому ты спрятался.

Свирд потёр щёку.

— Справедливо.

Он снял с плеча цепь и разложил на земле. Среди обычных овальных звеньев попадались семь плоских. На каждом был выбит знак одного из подрядов: ладонь, ложка, игла, колесо, перо, серп, угольник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.