Марионетки в ящике
- -
- 100%
- +
Мелкая девчонка вопрос проигнорировала, но от неё Козетта и не ожидала никакой реакции. Азиатка показала глазами на стол и принялась снова укачивать свою куклу.
– Может, ты тоже немая? – насмешливо спросила у неё Козетта. – Или так трудно ответить на вопрос?
– Говорящая, – сухо отозвалась узкоглазая. И посмотрела в лицо Козетте.
Козетта с любопытством стала её разглядывать. Хм, круглое бледное лицо, чёрные тусклые волосы до плеч, прямая чёлка, нос пипкой, рот пуговкой, глаза гусеничками. Интересно, у них в Китае такие считаются хорошенькими?
– Как там тебя, Сора? Я забыла спросить, ты из Китая? – дружелюбно поинтересовалась Козетта.
– Из Японии, – так же бесцветно ответила азиатская дурнушка. И – кто бы мог подумать! – снова уткнулась взглядом в свою куклу.
Кукла, кстати, была много симпатичнее. В школьной форме с матросским воротником и галстуком, с милым и чистым кукольным личиком, с на удивление живыми глазами. Кажется, она смотрела прямо в лицо своей «маме» и улыбалась.
– Дашь посмотреть куклу? – полюбопытствовала Козетта.
– Не дам, – вяло ответила японка Сора.
Ну, не очень-то и хотелось.
Козетта как раз намазывала джемом гренок, когда по лестнице спустился, а точнее скатился вчерашний новоприбывший персонаж. Волосы у юнца были всклокочены, в маленьких глазках отражалось безумие. Он вылупился на трёх расположившихся в гостиной девиц, как баран.
– Доброе утро! – улыбнулась Козетта.
– Я… – выдавил из себя юнец. И сглотнул.
– Я Козетта, – Козетта встала и протянула ему руку, – это Сора. Это – не знаю кто. Просто девочка. А как тебя зовут?
– Бенедикт, – проговорил парень, – Бенедикт Лиховски.
– Ну вот и познакомились, – Козетта как ни в чём не бывало уселась на своё место. – Садись завтракать, не стой столбом.
– Но, – Бенедикт обвёл взглядом маленькое общество гостиной, – где же остальные… мальчики?
– Какие мальчики?
– Студенты! – Парень смотрел на Козетту едва дыша. – Остальные студенты!
Тут даже японка, заинтересовавшись, подняла голову. Бенедикт повернулся вбок и так же растерянно посмотрел на неё.
Через три с половиной секунды он спросил:
– Это литературный колледж для мальчиков имени святой Ипполиты?
– Чего? – тут Козетта по-настоящему удивилась. – Какой ещё колледж?
– А что же это? – выдохнул новенький.
– Честно? – спросила Козетта. И, понизив голос, таинственным шёпотом ответила: – Не знаю.
А гренок-то уже остыл. Девушка, вздохнув, поскорее затолкала его в рот и запила чаем. Нет, всё равно вкусно.
– Как не знаете?! – взвыл этот заполошный субъект. – Мне нужно попасть в мой колледж!
– А мне нужно было попасть в гости к друзьям. А тебе? – спросила Козетта у азиатки.
– В частный дом на работу. – Как всегда, японская эмигрантка обошлась без подробностей.
– А попали мы сюда, – объяснила Козетта. – Добро пожаловать, Бенедикт Лиховски. Чаю?
– Какого ещё чаю? Я должен! Мне надо!
Похоже, успокаиваться этот истерик не собирался. Но Козетте не было до него дела. Она взяла ещё один гренок и полила его мёдом. Подцепила двузубой вилочкой дольку лимона и плюхнула её в чай.
Некоторое время девушка с интересом наблюдала, как паренёк носится по комнате, выкрикивает какую-то чушь и даже пытается рвать на себе волосы. Ну просто цирк шапито.
Но тут с прогулки вернулся Куница и прервал весёлое представление.
– Стоять! – рыкнул он. – Ты ещё кто такой?
Неудавшийся студент колледжа замер и уставился на Куницу. Ну, оно и понятно: Куница выразительный тип, как ни посмотри. Волосы длинные, чёрные, кожа медная, лицо узкое, нос с горбинкой, глаза с прищуром. Козетта сама на него потихоньку любовалась.
Поскольку парень утратил дар речи, отвечать за него пришлось Козетте.
– Это Бенедикт Лиховски, – объяснила она, – ехал в какой-то мужской литературный колледж, но не доехал. Бенедикт, ты ведь хотел мальчика? Ну вот тебе и мальчик.
– Понятно, – вздохнул Куница, – нас становится больше. Ты, конечно, ничего не понимаешь, Бенедикт?
– Меня зовут Бен, – тихо ответил парень, – и я ничего не понимаю. Где мы? Кто вы все такие?
– Садись, – Куница положил на пол свой рюкзак, присел на стул, и Козетта встала, чтобы налить ему чаю, – сейчас всё расскажу. Кстати, меня зовут Куница, но это, конечно, прозвище. Это Козетта, это Сора, экономку зовут Доротея. Имени девочки мы не знаем, так как она немая.
– Немая? – переспросил Бен.
– Ну да. А что? – поднял одну бровь Куница.
Бен хотел что-то сказать, но покачал головой. Куница продолжил рассказ:
– Что касается меня, то я ехал в молодёжный лагерь скаутов. Местоположение лагеря было обозначено на карте, которую я получил в письме. С тобой было так же? Ну вот. У девушек, в общем, такая же история. Я приехал сюда позавчера утром, в доме были только Доротея и ребёнок. Потом среди ночи пришла Козетта, вчера днём появилась Сора. Теперь вот ты. Если честно, мы все понятия не имеем, где находимся.
– А Доротея? – ошеломлённо спросил Бен. – Она что-нибудь говорит?
– Только то, что мы должны дождаться её хозяина.
– И вы ждёте?
– А почему нет?
Бенедикт растерянно обвёл глазами лица всех собравшихся. Козетте даже стало его жалко, настолько он расклеился, бедный.
– Да садись ты уже завтракать, – примирительным тоном сказала она, – мы тут все такие же, как ты. Я вообще пешком шла через лес посреди ночи, так торопилась к своим друзьям. А это явно не их дом. И не колледж. И не лагерь скаутов. И не место работы. Но если не брать это в расчёт, то всё нормально и все свои. Садись.
И Бен сел. Взгляд у него по-прежнему был дикий, руки тряслись, но чашку чая он взял и даже сделал глоток. Потом снова подпрыгнул. Вот же не сидится ему на месте!
– А как же… а как же… папка? – Заикаясь, выдохнул он.
И тут в комнате повисла тишина. Такая тишина, что стало слышно дыхание пятерых собравшихся в ней людей. Куница нахмурился, Сора крепче прижала к себе куклу, малявка перестала ковыряться в тарелке с хлопьями, а Козетта прикусила язык.
– Какая папка? – вкрадчиво поинтересовалась она.
– С письмом и с… с правилами. И с обвинением в убийстве. Это какая-то глупая шутка, да?
Тишина стала ещё звонче. Вчера они об этом между собой не говорили. Конечно, Козетта была уверена, что не она одна получила такое письмо, и всё-таки предпочла держать рот на замке. Видимо, остальные решили так же.
И вот настала минута откровенности. Все переглядывались и все молчали. Никто не решался заговорить первым.
– Это полнейший абсурд, я никого не убивал! – выкрикнул Бен. – И я не понимаю таких шуток! Если это сделал кто-то из вас, то его поступок… просто… глупость, низость и подлость!
– А чего ты так раскричался? – тихо спросила Козетта. – Или совесть не чиста?
– Козетта, прекрати. – Куница сверкнул глазами, и девушка замолчала. – Я тоже считаю, что так шутить нельзя. Успокойся, Бен, я не думаю, что это сделал кто-то из нас.
– Ты про письмо или про убийство? – Козетта подняла одну бровь.
– Про письмо. Хотя ни в чём нельзя быть уверенным. В конце концов, мы все только что познакомились.
– Вы как хотите, а я уже позавтракала! – выдержав некоторую паузу, объявила Козетта. – Если кто захочет меня убить, то я в своей комнате.
Она выпорхнула из-за стола и побежала наверх. Ей было и смешно, и любопытно, и немного жутко. Она не любила, когда истории начинаются таким образом. Жизнь вообще непредсказуема, это правда, но слишком уж абсурдное начало не сулило ничего хорошего.
Покойная матушка всегда говорила, что женщина должна быть слабой только в присутствии мужчины. Если мужчины рядом нет, то слабость утрачивает все свои полезные свойства и становится обузой. А если так, то слабой можно только притворяться, но ни в коем случае не быть на самом деле. Козетта усвоила это крепко.
Кто бы ты ни был, тварь, втянувшая меня в это дурно пахнущее дельце, я до тебя доберусь! – мысленно пообещала она.
В комнате, разумеется, было пусто, но уже не так сыро, как накануне вечером. Очевидно, Доротея всё-таки ухитрилась протопить дом как следует. Скинув туфли, девушка с ногами забралась на кровать и серьёзно задумалась.
Видимо, перегородки между комнатами были совсем тонкими. Минуту спустя она услышала, как хлопнула дверь слева и в соседней комнате послышались нервные шаги Бена. Потом скрипнула дверь справа – это японка Сора зашла в своё временное обиталище. Прислушавшись, Козетта уловила звук её голоса.
– Хина, мы выберемся отсюда, Хина, я обещаю тебе…
Она разговаривает со своей куклой! Ну точно умственно отсталая.
Как можно тише Козетта встала и выдвинула ящик стола. Она заполнила его своими вещами вчера днём, как только освоилась в доме. Здесь вперемешку лежали шёлковые платки, кружевные панталоны с оборочками, милые девичьи картинки с розочками и сердечками.
А под ними лежал пистолет, и Козетта тщательно обмотала его тёплым красным шарфом. Она почему-то нисколько не сомневалась, что эта вещь ей скоро понадобится.
Глава 3
Сора
Мне тут пришло в голову, что все они, наверное, считают меня полупомешанной. Ну и пусть. Не они первые, не они последние. А мне даже спокойнее, когда на меня не обращают внимания и не пытаются втянуть в свои разговоры. Всё равно у меня это получается плохо – поддерживать беседу, смеяться вовремя и к месту, приводить какие-то аргументы в спорах. Пусть они общаются без меня, а я лучше так понаблюдаю.
Ну… в маленьких компаниях я всегда чувствовала себя хуже, чем в больших. В толпе народа легко затеряться, а когда ты сам-пятый, то волей—неволей приходится как-то участвовать в происходящем. Мой рецепт на такой случай: общаться как можно меньше, чтобы все поняли, какая я скучная особа, и отстали. Я уверена, эти тоже скоро отстанут. У них и без меня достаточно предметов для обсуждения.
Возможно, на меня вообще бы никто не взглянул, если бы не Хина. Она-то никогда не оставалась без внимания! Красивая, не то что я. Вроде одеты мы одинаково, а какая между нами разница! Даже больше, чем между мной и этой белокурой кокеткой на каблучках.
Никак не могу понять, нравится ли мне Козетта. С одной стороны, я всегда терпеть не могла таких… наглых. С другой, мне импонирует смелость, а Козетта, безусловно, девушка очень смелая. Пожалуй, смелее этих двоих мальчишек. Хотя это ещё как посмотреть… Куница – тёмная лошадка и вещь в себе, а новенький не отошёл от шока. Будущий писатель, этим всё сказано. Нервы, богатое воображение, дёргающийся в тике глаз…
Эх, жаль, что тут совершенно нечем заняться! На улице непогодь, что, в общем, типично для здешнего октября. Там, где я раньше жила, в это время ещё тепло и цветут хризантемы. А здесь так уныло, что хоть криком кричи. Я-то, конечно, не кричу и даже не скулю, а ведь хочется иногда. Хоть бы книжку какую-то полистать или журнал, но я, к сожалению, довольно плохо читаю на чужом языке. Спасибо хоть говорить научилась.
Если бы не это мерзкое состояние подвешенности, мне бы здесь даже понравилось. Своя отдельная комната. Тёплый камин. Мягкая, удобная кровать. Шторы на окнах. Красивый, хоть и мрачноватый вид из окна. Наконец, кормят вкусной, хоть и непривычной едой. А что будет дальше – кто знает?
Я ещё раз перечитала письмо с «Правилами Марионетки», чтобы убедиться, что я правильно поняла его содержание. Меня обвинили в убийстве, хо-хо! Дождалась наконец-то. Полтора года обо мне никто ничего не знал, а теперь пытаются усадить на скамью подсудимых. Интересно, казнят меня прямо здесь, в этом чистеньком уютном особнячке? И правильно ли я поняла, что Спектакль – это и есть казнь?
А… всё равно. Я покрепче обняла Хину и прижалась своим лицом к её. Пока она со мной, меня не напугают все эти загадки и зловещие предсказания. Что будет, то и будет.
Мы, должно быть, задремали, так как резкий неожиданный звук заставил меня вздрогнуть. Я лежала и прислушивалась, соображая, что бы это могло быть. Вскоре я поняла, что звук доносится не из дома, а с улицы, хоть это и было совсем невероятно.
Слева хлопнула дверь. Услышав это, я тоже сунула ноги в туфли, подхватила Хину и выбежала из комнаты. Все наши уже были в холле, сгрудились у окна. Я встала за их спинами и тоже выглянула наружу.
А там крутил колёсами и ревел мотором автомобиль! В моём родном городе был всего один такой, у губернатора. А этот, пожалуй, был ещё и дороже: ярко-красный, лаковый, с золотистыми дугами и огромной фарой. Посреди леса новомодное чудо техники выглядело весьма фантасмагорично.
– Это ещё кто такой? – удивлённо спросила Козетта.
Ей, конечно, никто не ответил. Тем временем автомобиль затормозил у крыльца и из него вышел высокий мужчина в кожаной куртке и шофёрских очках. Он отворил блестящую дверцу. На землю спрыгнул невысокий белокурый подросток в пиджаке, соломенной шляпе и светлых перчатках. Наморщив нос, он задрал голову и принялся разглядывать дом, а в это время все мы разглядывали его.
Дверь позади хлопнула. Вздрогнув, я обернулась. Неизвестно откуда выплыла сияющая улыбкой Доротея в своём прекрасном синем платье и с белыми кружевами на каштановых волосах. Она скользнула мимо нас и распахнула входную дверь перед неожиданными гостями.
– Здравствуйте, молодой господин! Какая честь для нас! – пропела экономка.
«Молодой господин» небрежно кивнул ей и прошествовал в дом. Мужчина в шофёрских очках молча последовал за ним. А мы – то есть я, Козетта, Куница, Бен и маленькая безголосая девчонка, встали плечо к плечу и как-то неожиданно сплотились. Забавно! Только что мы все были разобщены, как дрова, случайно попавшие в одну вязанку, а теперь вдруг объединились против новичков.
– Кто вы такие? – вместо приветствия произнёс подросток, подозрительно глядя на нас. Рука его шофёра быстро скользнула за пазуху и принялась что-то там торопливо нащупывать.
– А вы кто? – Куница сделал шаг вперёд, как бы случайно загородив и меня, и Козетту, и малявку.
– Мы? – спросил гость. – Вы что, издеваетесь? Вас не предупредили?
Задыхаясь от волнения, он обвёл нас глазами. Мы молчали.
– Да я хозяин этого дома, олухи! – завопил мальчик. – Почему только одна служанка знает, кто я такой? Зачем вас сюда позвали?!
– То есть это ты – тот самый хозяин? – удивлённо произнесла Козетта.
– Ну наконец-то! – подросток сардонически расхохотался. – Не прошло и года! Первый раз вижу такую глупую прислугу. Понабрали по деревням.
Я не знала, что и думать. Я, как и все, ожидала встречи с хозяином этого странного дома, но представляла его себе как-то… не так.
– Бодлер, занеси вещи в мою комнату, – приказал мальчишка своему спутнику, – а вы ступайте по своим делам. Не толпитесь здесь. Я желаю осмотреть мой дом.
– Пойдёмте, я вас провожу, – безмятежно улыбнулась Доротея, которая, кажется, не умела ничему удивляться. – Следуйте за мною, господа.
И они было последовали, но на первой ступеньке лестницы «хозяин» снова обернулся к нам и завизжал:
– У вас что, нет работы? Так я добавлю! Ты, – он ткнул пальцем в направлении Куницы, – займись моим автомобилем. Ты, кудрявый, помоги Бодлеру с моими вещами. Служанка с куклой, положи куклу туда, где ты её взяла, и ступай на кухню, я голоден. А ты, блондинка, начинай убирать комнаты. И заберите этого ребёнка!
– Сам бери швабру и убирай комнаты, – прошипела Козетта. – Мы тебе не прислуга.
От возмущения мальчишка так и замер. Он хватал ртом воздух и вращал зрачками, не зная, что сказать. Зато его старший спутник не растерялся.
– А кто же вы, дети? – тихо спросил он, положив руку на плечо своего подопечного.
А кто мы? Не так-то легко ответить на этот вопрос, учитывая обстоятельства. Сказать ему, что ли, что мы марионетки?
– Мы – ваши гости, – вежливо, но твёрдо ответил Куница, глядя в рассерженное лицо мальчишки. – Кстати, вы так и не представились нам.
Мальчик снова задохнулся, но спутник по имени Бодлер слегка сжал своей ручищей его тонкое плечо, и он, пискнув, затих.
– Перед вами Ли Морган, единственный наследник Фредерика Моргана, владельца автомобильной империи, – сказал Бодлер. – Пожалуйста, кем бы вы ни были, обращайтесь к нему почтительно. Этот особняк принадлежит ему, а не кому-то из вас.
– С этим мы и не спорим, – процедила Козетта, – пусть только не разговаривает с нами, как со своей челядью.
– Охотно, если вы объясните, кто вы такие и как сюда попали.
Никто ему не ответил. В кои-то веки я точно знала, о чём думают окружающие меня люди. Второе правило марионетки! Никаких обсуждений с посторонними! А эти двое, как ни крути, очень походили на посторонних. Ведь если этот мелкий блондин и есть хозяин дома или тот самый Создатель, написавший письма каждому из нас, то он, по идее, должен сам всё понимать и не задавать глупых вопросов. А между тем непохоже, что он валяет дурака.
Но признать это правило – значит автоматически согласиться с тем, что ты отныне марионетка, которая должна участвовать в каких-то репетициях, играть какую-то роль, дожидаться некоего Спектакля. В общем, стать частью всей этой ахинеи.
Я-то в любом случае промолчала бы. Но, к моему удивлению, молчали и все остальные.
– Мы – ваши гости, – нашёлся Куница, – возможно, мы оказались здесь по ошибке. А возможно, нас привела сюда судьба. В любом случае, мы не задержимся здесь дольше, чем будет удобно… или угодно хозяину дома.
– Ну вот и хорошо, – Ли Морган сделал вид, что удовлетворён ответом. На самом деле его, должно быть, распирало от злости.
– Я очень надеюсь, что молодые господа присоединятся к обществу за обедом, – Доротея прямо сияла. Может, у неё болезнь какая-то? Не может не улыбаться?
– Посмотрим, – буркнул Ли.
В отсутствие важных дел время течёт от завтрака до обеда, от обеда до ужина, а от ужина до завтрака. Пока новые знакомые располагались в своих комнатах, Козетта решительно взяла за одну руку Куницу, за другую Бенедикта, и повлекла обоих ребят за собой в гостиную. Я пошла за ними, а малышка побежала за мной.
– Ну, и что вы думаете? – оживлённо спросила Козетта, усаживаясь на диван. – Это точно хозяин дома, или …?
– Думаю, скоро узнаем, – Куница закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. – Моё мнение – мелковат этот барчук для того шутника, который разослал нам письма и оставил в наших комнатах папки с обращениями. А вот второй… кто его знает. И он вооружён.
– Да, я тоже заметила, – кивнула Козетта. – Его, пожалуй, нужно больше опасаться, чем младшего.
– Это всё бред какой-то! – выкрикнул Бен. – Бред! Абсурд! Нелепица! Какие правила? Какие марионетки? Какие убийства?
– У тебя опять, что ли, припадок? – Козетта легонько пихнула его локтем в бок, и юноша затих. – Хватит молоть чепуху. Шутка это или нет, но дом настоящий, автомобиль у крыльца настоящий, мы все тоже настоящие. А там глядишь и разберёмся.
– Но мне надо в колледж! – слабо возразил Бен, явно сражённый её распорядительностью.
– Надо – так иди! – и девушка указала пальцем на дверь. Бен обречённо вздохнул, затих и никуда, конечно, не пошёл.
А я снова подумала о Хине. Жизнь – очень странная штука. Давно ли мне казалось, что сердце не выдержит и разорвётся, что в дальнейшем существовании нет никакого смысла, что я какое-то ничтожество, недостойное ходить по земле? Гляди-ка, теперь я в другой стране, вполне себе живая и даже вот, ухитрилась влипнуть в приключение. Хина как будто знала всё это, когда утешала и успокаивала меня. Наверное, на её месте я делала бы то же самое, но её слова оказались пророческими. От разбитого сердца не умирают. Умирают от множества других причин: рухнувшего в грозу дерева, сумасшедшей конки, холеры или оспы… Но уж явно не от несчастной любви.
Тут наверху послышался шум. Мы все одновременно задрали головы кверху, чтобы посмотреть, как трясётся люстра от чьего-то бешеного топота. Потом громкие шаги послышались на лестнице и, наконец, в гостиную вбежал растрёпанный Ли Морган, сжимая в руке какой-то листок бумаги. Какой-то?
Клянусь, я видела, как по лицу Козетты скользнула торжествующая улыбка. И мне неожиданно тоже захотелось улыбнуться. Всё-таки этот чванливый хлыщ – один из нас. Он такая же марионетка.
– Кто это мне подсунул? – завопил мальчишка, брызгая слюной. – Вы что, совсем страх потеряли? Обвинить меня в убийстве! Обозвать марионеткой! Идиоты! Клоуны! Сами вы!..
– Прекрати орать, нам тут одного психопата хватает, – лениво проговорила Козетта, уже в открытую улыбаясь. А вот Бен, услышав её слова, покраснел.
– Что?! – взревел отпрыск благородного семейства.
– Мистер Морган, успокойтесь, – в комнату вошёл Бодлер. Он снял свои очки, и я увидела, что у него квадратное, невыразительное лицо с тусклыми серыми глазами. – Я выясню, чья это проделка. Виновный будет найден. И наказан.
– Очень на то надеемся, – промолвил Куница. Он тоже усмехался. – Уважаемый Бодлер, мы тут в одной упряжке. Я, мисс Козетта, мисс Сора и мистер Лиховски нашли аналогичные послания в своих комнатах.
– А ребёнок? – спросил Бодлер.
– Мы не знаем, она немая. Но вряд ли она замешана в происходящем больше, чем все мы.
– Ну хорошо, – Бодлер присел на стул, – а служанка?
– Не знаем. Попробуйте выяснить у неё сами.
Спутник юного Моргана нахмурил лоб и задумался.
Настенные часы пробили два раза, и в гостиную вплыла Доротея с подносом. На подносе были свежие фрукты, несколько соусников и пара склянок с приправами.
– Время обеда! – весело пропела она.
– А ну-ка обождите, любезная, – Бодлер дождался, когда Доротея поставит свой поднос на стол, и аккуратно взял её за локоть.
– Господин чего-то желает? – лучезарно взглянула на него экономка.
– Господин желает знать, где он находится! – Бодлер попытался улыбнуться, но у него это плохо получилось – видимо, с непривычки.
– Вы находитесь в доме моего хозяина! – охотно объяснила Доротея.
– Это я понял, – тут Бодлер взял служанку за второй локоть и развернул её к себе. – А кто ваш хозяин?
– Мой хозяин – Создатель! – ответила женщина. И улыбнулась ещё ярче.
– Какой создатель? Чего создатель?
– Создатель этого дома!
– Так. – Бодлер хорошенько встряхнул женщину, отчего у неё слетела наколка с головы. – А теперь говори правду.
– Послушайте, вы уже перегибаете палку! – Куница поднялся с дивана, подошёл к Доротее и встал рядом с ней.
– Отойди, мальчишка! – повысил голос Бодлер. – Разве ты не видишь, что здесь происходит что-то серьёзное?
– Я-то вижу. Но так обращаться с женщинами нельзя ни при каких обстоятельствах! – Куница постарался вырвать нашу экономку из рук Бодлера, но тот был явно сильнее. Завязалась короткая борьба, в которой Доротея не принимала никакого участия. Она продолжала улыбаться.
Никто толком не заметил, как это произошло. В какой-то момент Доротея покачнулась и начала падать – прямо, как доска. Куница постарался её удержать, но не смог: гладкая синяя ткань платья выскользнула у него из рук. Доротея падала и при этом улыбалась. Она ударилась головой об угол стола, конвульсивно дёрнулась и рухнула на пол, но улыбка не слетела с её ярких губ. Она лежала на полу, вся какая-то неестественно вывихнутая, с ужасной дырой в черепе. Но из дыры не сочилась кровь. Там было темно, там ничего не было.
Глава 4
Бен
Дорогая Мартина!
Боюсь, всего моего писательского таланта не хватит, чтобы рассказать тебе об этой ужасной сцене. Впервые в моём присутствии умер человек. Впервые на моих глазах произошло настоящее, хоть и невольное, убийство. Оба случайных убийцы так и замерли над телом несчастной женщины, Ли Морган вытаращил глаза, Козетта вскочила и прижала ладонь ко рту, девушка с куклой сжалась в комочек, а малышка вскрикнула и куда-то убежала. Чудовищное зрелище для детских глаз!
– О господи, – тихо проговорил наследник автомобильной империи, – о боже… Бодлер, что ты натворил?
Высокий мужчина выглядел крайне растерянным, что удивительно не шло к его плоскому, будто замороженному лицу. Он, конечно, перестарался со своей попыткой допроса, но он не собирался убивать бедную Доротею. Странный юноша со странным именем Куница присел на корточки и склонился над трупом.
– Вот вам и убийство! – нервически расхохоталась Козетта. – Вот вам и настоящее убийство! Вы спрашивали, какие убийства? Да вот же они! Начались!
Девушка из Японии уткнулась лицом в живот своей кукле и, кажется, разрыдалась. Во всяком случае, мне явно послышались всхлипы. Да я и сам едва не расплакался, как дитя. Я не был готов к такому повороту сюжета.
– Что теперь с нами будет? – тихо спросил я. – Что теперь с нами со всеми будет?
Мне никто не ответил. Вопрос остался подвешенным в просторной и светлой комнате, которая только что обагрилась невинной кровью.