Марионетки за ширмой

Козетта

Чертыхаясь, она быстро шагнула обратно в прихожую, захлопнула дверь и стала искать пальто. Оно валялось под вешалкой: должно быть, Козетта сама смахнула его плечом, когда пробегала мимо. Поднимая и отряхивая пальто, одновременно девушка скидывала с себя туфли и нашаривала на обувной полке сапоги с меховой опушкой. Шапку решила не искать.

Тут ещё Сора выглянула в прихожую.

– Куда ты? – удивлённо спросила подруга.

– Пожарь сама себе омлет, ладно? – не отвлекаясь от своих занятий, крикнула Козетта. – И следи за бараниной, чтоб вода не выкипела. Не отходи от плиты, я скоро вернусь, пока.

Сора хотела ещё что-то спросить, но Козетте было некогда. Запахнув на себе пальто, она выбежала за дверь и тут же увязла в снегу. Крыльцо сегодня никто толком не почистил.

Цепочка следов вела за дом, мимо тропинки, поэтому Козетте пришлось ковылять по щиколотку в снежной пене. Голенища её модных сапожек тут же начерпали мокрого снега, и это отнюдь не улучшило девушке настроение. Она ругалась сквозь зубы и шла вперёд, торопясь, чтобы нагнать беглянку, пока следы не занесло.

Козетте пришлось перебираться через палисадник, превратившийся в один сплошной сугроб, и долго спускаться к реке, которая покрылась льдом ещё в ноябрьские праздники. Наконец, пройдя с четверть мили и совершенно запыхавшись, Козетта увидела то, что искала. У кромки зарослей ивняка, растущего в пойме, на снегу металась и подпрыгивала какая-то тень, издалека похожая на собачонку, вставшую на задние лапы. Но Козетта уже поняла, что это не животное. И не человек.

Существом, выманившим теплолюбивую Козетту из дома, была механическая нога. Изрядно обтрепавшаяся, она нервно подпрыгивала на одном месте. Когда девушка смогла подойти ближе, она убедилась, что нога подпрыгивала не просто так: на гладкой поверхности снега было старательно вытоптано одно-единственное слово:

Хина.

Козетта встала, чтобы отдышаться. Беготня по глубокому снегу ей совсем не понравилась, сапоги промокли и ступни в них уже начали ныть. Сердце быстро колотилось. Механическая нога стояла на снегу, обратившись мыском к Козетте, будто спрашивала: «ну что?»

– Откуда я знаю, что! – вслух огрызнулась Козетта. – Ты думаешь, я что-то могу понять из одного слова?

Нога слегка повела большим пальцем.

– На вот, – Козетта швырнула ей прихваченную с порога туфельку, – не ходи босиком. Размокнешь.

Нога благодарно впрыгнула в туфлю. Про «благодарно» Козетте почудилось, ведь читать мысли странного существа она не умела.

– Ты что, добралась сюда специально ради меня? – спросила Козетта. – Ты вообще меня слышишь? Понимаешь, что я говорю?

Нога подпрыгнула.

– Так, – Козетта спрятала озябшие руки в карманы, – давай объясняться на языке жестов, иначе я ничего не разберу. Пусть один прыжок будет означать – «да», и два прыжка – «нет». Я буду задавать вопросы, ты – отвечать. Договорились?

Один прыжок.

Ободрённая успехом, Козетта попыталась уложить все возникшие у неё вопросы в строгую логическую последовательность:

– Ты пришла… припрыгала в Ковентри специально для встречи со мной?

Один прыжок.

– Ты хочешь сообщить мне что-то важное?

Один прыжок.

– Это как-то связано с Хиной?

Один нетерпеливый прыжок.

– И что там с ней?

Нога завертелась на месте. Козетта не сразу поняла, что вопрос был сформулирован неправильно.

– Погоди, я спрошу по-другому. Кому-то угрожает опасность?

Один высокий прыжок.

– Опасность исходит от куклы по имени Хина?

Прыжок.

– И я должна как-то её предотвратить?

Прыжок.

– И какая мне от этого выгода?

Такого вопроса нога явно не ожидала. Она затопталась, как смущённый щенок, но Козетта перестала на неё смотреть. Она размышляла.

Возвращаться в Злондон сейчас, в праздничные дни, когда повсюду полным-полно полиции – абсурд! С другой стороны, Сора ведь так и продолжит киснуть от переживаний из-за своей треклятой куклы и мотать Козетте нервы. Это всё понятно. Непонятно другое: как попасть в Злондон. Все дороги занесены снегом, отсюда просто не выбраться!

– А ты-то как сюда попала? – раздражённо спросила Козетта.

Снова некорректный вопрос. Но нога честно попыталась ответить: она прыгала, рисуя на снегу какие-то каракули, а Козетта наблюдала за ней, сжимая в карманах кулаки.

Наконец, ситуация прояснилась.

– Значит, поезд, – кивнула девушка. – Что ж, это резонно: раз провизия поступает в Ковентри, значит, железную дорогу чистят от снега. Но я что-то не уверена, что пассажирские поезда ходят зимой. Ты приехала на товарном?

«Да!» – радостно подпрыгнула нога, довольная, что не надо объяснять.

– Угу… – задумчиво протянула Козетта. – Товарный поезд… Кто ж нас туда пустит? А никто…

В задумчивости она поджала губы. Нога замерла, словно боялась спугнуть мыслительный процесс.

– Ладно, – помолчав минуту, проговорила Козетта, – я попробую что-нибудь предпринять. А ты… чёрт, нам надо придумать какой-то способ нормально общаться… как тебя звать хотя бы? У тебя есть имя?

Нога с готовностью снова принялась прыгать по снегу, вытаптывая слова. Козетте снова пришлось ждать, что привело её в ярость. Она ненавидела тратить время на ожидание.

Слово, написанное на снегу, было «Люси».

Ощущение промокших ног в меховых сапогах – самое мерзкое ощущение на свете. Козетта раздражённо ковыляла по снежной каше, пробираясь к железнодорожной станции. Несмотря на почти ежедневные снегопады, пути действительно были расчищены, чего нельзя было сказать ни об одной дороге в Ковентри.

На станции было тихо, как в склепе. Пожилой смотритель дремал за своим бюро, деревянные лавки для пассажиров были пусты и даже успели запылиться. Это и неудивительно: последний пассажирский поезд ушёл из Ковентри ещё в начале ноября, больше месяца назад.

Козетта затопала ногами, отряхиваясь, закашляла, привлекая к себе внимание. Смотритель недовольно поёжился, хрустнул плечами, открыл сперва один, и лишь через минуту другой глаз.

– Что вам, мадам?

– Когда ближайший поезд до Злондона? – не тратя время на церемонии, спросила Козетта.

Смотритель недоумённо вздёрнул кустистые брови.

– Весной, мадам.

– А пораньше? Может, какой-нибудь товарный?

– Через шесть дней, мадам. Но вы не сможете уехать на товарном поезде, он не приспособлен для перевозки пассажиров, там нет никаких удобств, – смотритель снисходительно посмотрел на злое личико Козетты и добавил: – Не переживайте, мадам, ничего страшного не случится.

– Откуда вы знаете? – рявкнула Козетта.

– Я надеюсь, мадам, – совершенно искренне ответил смотритель. – Что бы ни произошло, из Ковентри до весны никому не выбраться. Вы ведь знали это, когда принимали решение снять здесь дом? Наш город славится уединённостью, это главное его достоинство…

– Но мне нужно выбраться! – упорно повторила девушка. – Просто смешно в нашем-то прогрессивном веке не иметь надёжных средств передвижения!

На это заявление смотритель отвечать не стал, только равнодушно пожал плечами. Но Козетту такая реакция ещё сильнее взбесила.

– А вы тогда зачем тут торчите? Чем занимаетесь?

Смотритель ужасно оскорбился.

– Я вас попрошу, мисс! Я охраняю имущество, принадлежащее городу Ковентри!

– Какое ещё имущество? Деревянную лавку? – презрительно расхохоталась Козетта.

– А вот это! – смотритель ткнул пальцем куда-то в направлении рельс.

Козетта повернула голову и увидела какое-то угловатое сооружение с колёсами, разместившееся прямо на путях.

– Это что ещё за обломок паровоза?

– Это не обломок чего бы то ни было, – у смотрителя от возмущения затряслись усы, – это механическая дрезина!

– Дрезина?.. – Козетта округлила глаза. – На ручном управлении?

– Разумеется, на ручном! Это единственное значимое имущество, принадлежащее нашей станции, и администрация повелела мне его охранять от всяких бездельников, желающих покататься по железной дороге! – Смотритель зачем-то снял фуражку, пригладил обрамлённую седыми кудрями лысину, потом снова нахлобучил головной убор и с вызовом посмотрел на Козетту.

Но Козетта, совершенно успокоившись, смотрела мимо него.

– А скажите, далеко отсюда до Злондона? Если в милях? – задумчиво спросила он, сменив тон на дружелюбный.

Смотритель заморгал.

– Более тридцати миль, мадам. Путь недалёкий, но в такую погоду…

– А скажите, – не дослушав, продолжала Козетта, – ваша дрезина достаточно надёжна, чтобы проехать тридцать миль в одну сторону?

– Это очень странная мысль, мадам! Я никогда не испытывал имущество станции на таких расстояниях и никому не позволил бы это сделать!

– Понятно, – кивнула Козетта и улыбнулась, – что ж, спасибо за информацию.

Она уже собиралась уходить, когда смотритель закричал ей вслед:

– Мадам, я предупреждаю вас, что никому не позволю похитить имущество! Пока я здесь, ни одна мышь не проскользнёт мимо меня!

– Это хорошо, – сказала Козетта, – а до скольки часов вы сегодня работаете?

– До семи вечера, как и всегда, мисс!

– Ну в таком случае до свиданья. Вряд ли мы скоро увидимся.

Вернувшись домой, Козетта первым делом скинула размокшие сапоги и тут же принялась стаскивать чулки. Выглянувшая из комнаты Сора молча смотрела на неё.

– Люси не приходила? – балансируя на одной ступне, спросила Козетта.

– Кто?

– Кукольная нога.

Сора вздрогнула. Её бледное лицо стало ещё бледнее, чем обычно.

– Она разве здесь? Ты её видела?

– Видела. – Козетта наконец справилась с чулками и швырнула их в тот же угол, где уже валялся смятый фартук. – Дело такое, Сора-тян. Похоже, мы едем в Злондон.

– Зачем? – хрипловато спросила японка.

– Выручать твою Хину, – сказала Козетта и мысленно добавила: «а точнее тех, кому не посчастливилось с ней повстречаться».

Сора вздрогнула ещё сильнее.

– Но ты же не хотела… Что заставило тебя передумать? – пробормотала она.

– Обстоятельства, – туманно ответила Козетта. – Так что собирай вещи, сегодня вечером мы уезжаем. Кстати, поедем не на поезде, так что много не набирай.

Вопреки ожиданиям подруги, Сора не запылала энтузиазмом, услышав новость. Наоборот, она сильно сжала губы и полузакрыла глаза, будто пыталась смириться с тяжкой необходимостью.

– Сора-тян, между прочим, я это ради тебя делаю! – прикрикнула на неё Козетта.

Сора опустила голову и что-то пробормотала. Козетта своим острым слухом разобрала сказанное: «Не хочу подвергать тебя опасности».

– Это очень мило, моя дорогая, но я засиделась в Ковентри. Думаю, Злондон успел позабыть и Долли Миллер, и Клариссу Кольт, так что теперь самое время познакомить его с Катериной Калашниковой! – Козетта говорила нарочито весело, чтобы не передумать.

– Тебя разоблачат, – вяло откликнулась Сора.

– Не думаю. Мне столько лет удавалось водить всех за нос и оставаться безнаказанной! Не может удача изменить мне в самый ответственный момент.

На самом деле Козетта вовсе не была так уж уверена в благосклонности Фортуны, но решение было принято.

– Одевайся потеплее, Сора-тян. Нам предстоит нелёгкое путешествие.

Бен

Дорогая Мартина!

Позволь мне продолжить повествование. Итак, Куница разыскал нас с близнецами ближе к обеду, когда мы успели обойти город по периметру и удостовериться, что Нью-Ковентри со всех сторон окружён снежной пустыней. На меня это произвело тяжёлое впечатление: я представил, каким крошечным этот городок выглядит с высоты птичьего полёта. А вокруг только снега, снега, снега…

– Мы что, отрезаны от всего мира? – нервно спросил я в пустоту, так как близнецы со мной разговаривать не желали. – Но это ведь невозможно! Если здесь есть лавки, то в них должен быть товар, а если в них есть товар, то его откуда-то привозят! Откуда?

Дети ничего не ответили, но я надеялся, что Куница будет несколько более разговорчив. В конце концов, это он тут главный, а близнецы просто исполняют его распоряжения. Они ни на секунду не сводили с меня глаз.

Подошедший Куница не выглядел замёрзшим, хотя на нём не было ни шапки, ни рукавиц. Только смуглые щёки казались чуть более потемневшими.

– Томсоны пригласили нас на поздний ленч, – весело сказал он, дружески потрепав Жана за плечо и подмигнув Жанне. – Так что сегодня никакой вяленой говядины. Ура!

– Ура! – крикнул Жан.

– Я тоже приглашён? – хмуро поинтересовался я.

Куница насмешливо посмотрел на меня. Признаюсь, что у меня внутри всё гневно задрожало от одного этого взгляда.

– Конечно, Бен. Ты наш гость, – очень серьёзно ответил он.

– Гость, которого держат в неведении! – я твёрдо выдержал его взгляд.

Куница вздохнул.

– Бен, я понимаю, что у тебя много вопросов. Но невежливо заставлять Томсонов ждать, это милые люди. Предлагаю хорошенько пообедать, а потом я отвечу на все вопросы, которые ты догадаешься задать.

Этот тип будто нарочно выводил меня из себя! Он сказал это так, будто заранее сомневается в моей способности о чём-то догадаться. Клянусь тебе, Мартина, что вся ненависть, которую я испытывал к Кунице раньше, вернулась ко мне после этих слов.

Но ненавистью сыт не будешь. Длительная прогулка на свежем воздухе пробудила во мне зверский аппетит, так что я с приятной тоской вспоминал о скудном завтраке, миновавшем несколько часов назад. Морить себя голодом не имело смысла, так что я поборол свою гордость и молча последовал за Куницей, решив, что выскажу ему всё наболевшее после нескольких порций сытной еды.

…Томсоны жили в самом центре города, их дом располагался между скобяной лавкой и прачечной. По тому, как сильно потемнел от времени фальшивый фасад, я понял, что дом был построен одним из первых в этом маленьком городе. Это совпадало со словами Томсона, утверждавшего, что он – сын первых поселенцев и, стало быть, один из основателей Нью-Ковентри.

Нравы здесь царили самые непринуждённые, поэтому ни Куница, ни брат с сестрой не изъявили желания переодеться к обеду, как это делают во всех приличных местах. Мы отправились в гости к Томсонам как и были: все в кожаных куртках на меху, в нелепых штанах и грубых ботинках. Даже девушка не пожелала привести себя в порядок и одеться более благопристойно.

В прихожей было так сильно натоплено, что я почувствовал, будто меня прямо в одежде окунули в горячую воду. Щёки моментально вспыхнули, глаза заслезились. Нашу компанию встретили сразу две хозяйки: пожилая дородная женщина с красным, но добродушным лицом, и круглолицая девушка более скромных объёмов – наверняка дочь Томсонов. Обе так радостно улыбались, будто видеть нас – сплошное удовольствие. Миссис Томсон приняла у нас верхнюю одежду и аккуратно повесила её на вбитые в стену крючки, а ботинки разрешила на снимать, только протянула щётку, чтобы обмахнуть их от снега.

Куница первым вошёл в просторную столовую с деревянной мебелью и простыми дощатыми стенами, на которых в беспорядке были развешаны хромолитографии с изображением цветов и животных. Широкий стол был накрыт белоснежной накрахмаленной скатертью, на каждом стуле лежала плоская подушка с бахромой по краю. Стульев было ровно семь – по числу хозяев и гостей. Значит, меня действительно ждали в этом доме.

– Присаживайтесь скорее! – воскликнула миссис Томсон и тут же куда-то скрылась – должно быть, на кухню. Её дочь, краснея, улыбнулась сперва Кунице, потом близнецам, а затем и мне. В её глазах не было ни капли любопытства, одна только радость от появления гостей.

В этот момент, моя дорогая Мартина, я почти поверил, что всё происходит на самом деле. А когда в столовую вошёл сам Томсон – огромный, вальяжный, с радушнейшей улыбкой на мясистой физиономии, я уже готов был поставить значительную сумму на то, что вокруг меня – реальность. Эти люди выглядели настолько живыми и симпатичными, что моё подсознание просто не могло их изобрести.

– Присаживайтесь, присаживайтесь скорее! – поторопил хозяин. – Сегодня мы едим поздно, и моя хлопотушка Полли беспокоится, что блюда перестояли в духовке. А ты, мой новый друг, – ласковый взгляд хозяина остановился на мне, – ещё не знаком с моей дочерью, не так ли? Эмма!

Круглолицая девушка ещё сильнее покраснела и изобразила реверанс – очень неумелый.

– Очень приятно с вами познакомиться, Эмма! – запинаясь, произнёс я. – Меня зовут Бен. Бенедикт Лиховски.

– Он полячишка! – вставил хозяин.

– Кажется, мы с вами уже выяснили, что нет, – окончательно смутившись, добавил я. – Я англичанин.

– А, ну да. Все наши друзья прямиком из Злондона, представляешь, Эмма? – здоровяк густо хохотнул.

– Это так далеко! – вежливо заметила девушка, посмотрев на меня. – Вы проделали очень долгий путь.

– Да не такой уж и долгий, – тихо сказал я. Но близнецы услышали и с неудовольствием покосились на меня.

Тут на пороге комнаты снова появилась хозяйка.

– Как, вы ещё не расселись? – она всплеснула руками. – Так, Роберт, проследи, чтобы каждому досталось удобное место. Эмма, иди-ка помоги мне. Сегодня мы решили поплотнее набить животы, так что будет салат, жаркое и пудинг.

– Мне можно сразу пудинг! – заявила невоспитанная Жанна.

Но миссис Томсон только погрозила ей пальцем.

– Нет, мисс, вы будете есть то же, что и все. Но пудинга я вам положу побольше.

– Ура! – крикнула девица.

– Не надо ей пудинга, она и так толстая! – перебил сестру Жан.

Близнецы раздражали меня всё больше и больше. Я не понимал, почему Томсоны прощают им все эти выходки, а Куница никак не реагирует.

Наконец, все расселись. Мне досталось место между Жанной и Эммой, близнецы, ревниво поглядывая друг на друга, сели по обеим сторонам от Куницы, мистер Томсон пристроился рядом с Жаном, а оставшееся место рядом с дверью на кухню заняла хозяйка. Правда, она то и дело вскакивала и бросалась на кухню, словно боялась, что без её присутствия там обязательно что-то сгорит или взорвётся.

Салат показался мне очень странным: в нём были кислые яблоки, репа и сельдерей. Есть такую диковинную смесь саму по себе было невозможно, но я с удивлением заметил, что свежий кислый вкус овощей отлично оттеняет сладковатое, сытное жаркое.

– Какой необычный картофель, – вежливо заметил я.

– Это ямс, – подмигнул мне хозяин, одновременно засовывая в рот огромную деревянную ложку с куском мяса в ней. – Наш польский друг никогда не пробовал ямса, представляешь, Полли?

– Роберт, сначала прожуй, потом говори, – строго ответила ему супруга, подвигая ко мне соусник с густой мясной подливой.

– Объедение просто! – вставил Жан, дёргая соусник так, что несколько капель подливы упали на белоснежную скатерть. – Миссис Томсон, вы лучшая кухарка в мире!

И пока я с ужасом смотрел на жирные капли, расползающиеся по белому хлопку, хозяйка зарумянилась от удовольствия и ущипнула Жана за щёку.

Да, здешняя свобода нравов могла повергнуть в шок любого блюстителя традиций.

– Между прочим, мой дед тоже был из Варшавы! – ни с того ни с сего заговорил Томсон, проглотив свой кусок тушёной говядины. – Так что мы с тобой в некотором смысле земляки, – и он подмигнул мне.

Я вздохнул.

– Мистер Томсон, я никогда не был в Варшаве. Я родился недалеко от Злондона.

– Вот оно что! – несказанно удивился хозяин. – А моя Полли шведка. Правда, Полли?

– Я американка, – хозяйка оглядывала стол и гостей так пристально, будто боялась, что кто-то нарочно решил остаться голодным. – Ту Швецию я и не помню совсем, мне было пять лет, когда мы уехали.

– Вот. Здесь кого только нет! – снова подмигнул мне хозяин. – Так что ты не смущайся, малыш. Если уж даже Мартин не смущается…

– Кто? – удивлённо переспросил я.

– Ну Мартин [1], – хозяин подбородком указал на молчаливого Куницу. – Ты только посмотри на него – он же вылитый индеец!

Я перевёл взгляд на Куницу. Он совершенно спокойно поглощал жареную кукурузу.

[1] Английские слова Martin (имя) и Marten (куница) созвучны.

– Мы тоже индейцы! – влезла в разговор Жанна.

– Нет, а вы совсем не похожи, – отмахнулся хозяин. – Разве индейцы такие бывают?

– Пожалуйста, давайте не будем за столом говорить об индейцах! – повысила голос хозяйка. – Бен, расскажите лучше о себе. Как вам понравился наш Нью-Ковентри? Как вам вообще страна?

Я снова покосился на Куницу, но он сделал вид, что ничего особенного не происходит.

– Ну, страну я практически не видел, – честно сказал я. – А Нью-Ковентри… – я задумался, как бы лучше охарактеризовать город, а Томсоны с любопытством смотрели на меня.

– Наверное, он показался вам большим? – тихо подсказала Эмма, с начала ленча не открывавшая рта.

– Большим? – я удивился. – Нет, только не большим.

– Значит, бывают города больше Нью-Ковентри? – серые глаза девушки удивлённо распахнулись. – И намного больше?

Я вдруг почувствовал себя глупо.

– Да, бывают и намного больше. Злондон – самый большой город на земле. Весь Нью-Ковентри поместился бы в одном его районе…

– Представляю, какая там толчея! – вставил ремарку Томсон, и они с супругой заливисто рассмеялись.

– Толчея бывает, но только в центре, – возразил я. – Когда утром все служащие и клерки бегут в свои конторы, улицы напоминают реки. Но это зрелище успокаивает… А ещё в Злондоне есть театры, зелёные скверы, синематограф… Магазины и банки…

– Даже синематограф? – ахнула Эмма.

– Да, и не один.

– Так почему же вы уехали оттуда, мистер Бен? – мисс Томсон с нервным ожиданием взглянула на меня. Мне показалось, что она хочет услышать от меня хоть какой-нибудь аргумент, доказывающий, что затерянный в пустоши Нью-Ковентри гораздо лучше Злондона с его магазинами и ресторанами.

Но ответить я не успел.

– Бен не мог больше оставаться в Злондоне, – нарушил молчание Куница, доевший свою кукурузу. – Он совершил убийство.

От этих слов моё сердце пропустило удар. Я почувствовал, как холодный пот выступил под мышками. Удар был нанесён исподтишка, безжалостно и коварно.

– Убийца? – изменившись в лице, переспросила миссис Томсон.

– Точно! – вклинился Жан. – Убил, задушил, прямо до самой смерти!