Почему они не выходят на связь

Её рисунок! Который она так давно – кажется, вечность назад, – привязала к воздушным шарам и отправила в небеса…

Инопланетянин не торопил её. Когда Алина снова перевела взгляд на пришельца, он что-то сделал со своим костюмом. Послышался механический голос, будто замедленная запись:

– Я говорю с тобой через устройство синтеза речи. Наш речевой аппарат не может производить звуки вашей речи. Принимать твою речь я тоже буду с помощью устройства. Возможны неточности передачи, так как эти аппараты ещё несовершенны. Прошу извинить за возможные недопонимания.

Алина круглыми глазами уставилась на инопланетянина. Вот он, такой весь нереальный, в сияющем причудливом костюме, с умными глазами… И вот она, в снегу, в иголках, помятая… Две румяные щеки и открытый от удивления рот…

– Мы получили твоё послание ещё давно, – продолжал пришелец. – Нам понадобилось время, чтобы расшифровать его. Мы не могли прилететь сразу, так как…

Алина нервно сглотнула слюну. Стиснула губы. В её груди, откуда-то из-под солнечного сплетения, стало подниматься, против страха и удивления, другое чувство. Рука девушки дрогнула и крепко сжалась, скомкав её детский рисунок.

– Вы опоздали, – прошептала Алина. – Опоздали. Я больше в вас не верю.

Слёзы, такие горячие слёзы, что больно было глазам, покатились по щекам. Из груди девушки вырвался всхлип. Она смотрела, как всё: и инопланетянин с его осознанным лицом, и летающая тарелка, сияющая своей простотой и гладкостью, и лес, и небо, затягиваются пеленой слёз и тают, тают в них. С каждой слезинкой они размывались и бледнели, и ничего уже нельзя было разобрать.

Она прижала руки к груди, стараясь унять это чувство, которое вот-вот готово было разорвать её изнутри. Ноги подкосились. Она больше ничего не видела и не слышала, потеряла равновесие – и кругом стало так белым-бело…

На потолке расплывались какие-то пятна, когда она проснулась. Постепенно перед глазами переставали плясать всполохи, и Алина стала осознавать, где она находится. Такой знакомый запах…

Это точно была больничная палата. Девушка медленно села на кровати; было тяжело двигаться. Три соседние кровати в ряд были пусты и аккуратно застелены. В тишине Алина услышала шаги в коридоре, и в палату зашёл молодой мужчина в белом халате. Он улыбался; девушка вгляделась в его лицо. Прибавилось усов и убавилось мальчишеской подвижности, но в целом, оно было очень узнаваемо.

– Андрей? – спросила Алина; она удивилась, какой хриплый был у неё голос.

– Не пугайся, я не твой врач, – улыбнулся парень. – Просто услышал знакомое имя и решил зайти поздороваться.

– Ты работаешь здесь?

– Я же пошёл в медколледж после школы. Я типа медбрат теперь.

Алина невольно опустила взгляд: на ней было застиранное больничное платье. Ей вдруг стало неловко: она подобрала одеяло и прижала его к груди. Но Андрей не собирался уходить. Он присел на соседнюю, пустую, кровать и просил:

– Что же с тобой случилось?

Алина задумалась.

– Я шла на станцию, – проговорила она, глядя мимо собеседника, в стену. – Мне стало нехорошо. Дальше не помню.

– И часто это у тебя?

– В первый раз.

Андрей нетерпеливо сцепил руки в замок.

– Ты могла умереть. Ты лежала в снегу в лесу. Тебя чудом заметили и вызвали скорую…

– Они чинили мост, – машинально заметила Алина.

– Мост, – подхватил Андрей, а затем осёкся: – Какой мост?

Алина помахала рукой в воздухе: «это не важно».

– Ты могла замёрзнуть там насмерть. Тебя бы не нашли до весны.

Девушка пытливо посмотрела на медбрата. Зачем он рассказывает ей это всё? Абсолютно всё равно, подумала она, нашли бы или нет, весной или сейчас.

– Но, кажется, тебе ничего не угрожает, – продолжал Андрей, – поэтому ты здесь, а не в интенсивной терапии…

Он видел, что девушку мало занимал его рассказ. Её вообще, казалось, ничто не занимало. Сколько в ней осталось от той девочки, которая была против всего мира, с блёстками на лице, с яркой шевелюрой? Алина поникла и выцвела, как высушенный цветок.

Андрей вздохнул.

– В общем, – заключил он, вставая, – я рад, что ты жива.

– Спасибо, – легонько улыбнулась Алина.

– Ты как будто чем-то потрясена, – заметил он. – Что-то случилось?

Девушка вздохнула.

– Нет, – заявила она, – я просто очень, очень устала.

– Ну, тогда отдыхай, – дружелюбно сказал Андрей и добавил: – А мне пора работать. Увидимся!

Он вышел, а Алина ещё сидела и смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Затем она широко зевнула. Легла, отвернулась к стене, накрыла голову одеялом. Стало очень тепло и темно, и Алина заснула так крепко, как никогда.