- -
- 100%
- +
– А другие демоны?.. Ну, в смысле, виды демонов. Какие особенности есть у них? – просто чтобы выгадать время на подумать, спросил я.
– Все разные. Всего на данный момент энциклопедия насчитывает шестьдесят три вида демонов. – с удовольствием объяснила Тора. – Причем, оказывается, я много про них не знала, например, есть виды демонов, которые не уничтожают своих носителей, а… Тянут из них энергию другим способом.
Последние слова Тора скомкала и опустила глаза, покраснев так густо, что стало видно даже на ее красной коже. Ну понятно, о чем речь идет.
Суккубы, инкубы – никогда не разбирался в этой чертовщине, но, видать, легенды не врут и демоны моего родного мира и здешние – разливаются на одном заводе.
Интересно, кто является прототипом демонов реальности там, на Земле?
– Но, в общем, у каждого демона какие-то слабости есть. – продолжила Тора, переводя тему. – Кто-то боится определенных благовоний, кто-то становится слабее в лесу, кто-то – если облить водой, какие-то не терпят музыки, причем определенных инструментов. Есть один вид, слабость которого – это пчелы. Есть такой демон, кто слабеет от отсутствия воздуха вокруг. Есть те, кто не терпит холод. А есть такие, о слабостях которых пока еще не известно.
– И как их уничтожают?
– Точно так же – заливая магией по самые глаза. – Тора пожала плечами. – В смысле, по глаза магов, не у каждого демона ж есть глаза.
– А почему не сталью? Почему не теми же мечами, топорами?
– Да кто в здравом уме будет приближаться к демону? – горько усмехнулась Тора. – Шестьсот лет прошло, а все до сих пор помнят, что произошло с мастером Феем, а магистр Демик тому – яркое ежедневное напоминание!
– А с ним что произошло? – заинтересовался я. – Ты же про то, что он призрак?
– О да. – Тора еще раз усмехнулась. – Его спас только его посох. Мастер Фей лишился меча, когда перерубил два из четырех пальцев, которыми Десан сжимал копье, и следом – лишился рук, когда вырвал копье силой. А магистр Демик в отчаянии толкнул лишенного оружия и крыльев демона прямо руками, боясь, что он снова доберется до копья, лежащего у него прямо под ногами! Его тело осыпалось прахом так быстро, что душа даже не успела его покинуть и осталась в этом мире в виде призрака.
– Занятная теория.
– Так думает сам магистр. – Тора пожала плечами. – Проверить это нет возможности, насколько мы знаем, он единственный такой во всем мире.
– Значит, с тех пор никто не пытается победить демона силой?
– Известных нам – нет. Когда встречается какой-то новый вид, конечно, на нем испытываются все виды воздействия, какие только может осуществить человек… Но начинают всегда с магии, никому не хочется быть к демону близко.
Интересно, а как бы себя повели люди моего мира, появись там демон… Пусть не Десан, но, скажем, тот же демон реальности. Что бы с ним делали? Понятно, что поначалу пытались бы справиться теми силами, что есть, но их бы явно не хватило. Что там в городе можно противопоставить такой машине смерти? Пистолеты, автоматы, гранатометы… Авиация подтянется быстро, если понадобится. А закончилось бы наверняка все старой доброй ядреной бомбой, и плевать на город, в котором все это происходит.
Только вот далеко не факт, что хоть что-то из этого смогло бы нанести реальный урон демону. Если мой личный демон – "личинка Десана", а эту самую личинку не берут ни стрелы, ни мечи, а булыжники в центнер весом личинка швыряет как бусины, то предположить, каким вырастает жук из этой личинки – уже страшно. Годзилла не то, что отдыхает, трусливо прячется в своем океане, надеясь, что злой дядя сюда не заглянет.
Впрочем, тут даже предполагать и гадать не нужно. Достаточно вспомнить то видение, что демон показывал мне в самом начале нашего знакомства.
Я решил наконец подвести итоги:
– Хорошо, значит, способа избавить меня от "яйца" демона – нет?
Тора немного помедлила, но ответила:
– Есть.
– Твою мать! – я всплеснул руками. – Ты не могла начать с этого?!
– Не могла. – Тора мотнула головой. – Потому что именно в этом и есть главная проблема нашей ситуации. Если части демона не были уничтожены сразу и перешли в стадию "яйца", то простейший способ их уничтожить – это соединить все части воедино.
От неожиданности сказанного я даже дернулся:
– Чего-о-о?
– Да! – Тора аж подалась вперед. – Представляешь, насколько это нелогично! Вообще не поддается осмыслению! Никто бы и не додумался, если бы сто два года назад части одного демона реальности не объединились бы случайно, во время небольшого землетрясения! Оказалось, что в момент объединения и сутки после него – демон крайне узявим! Пока он срастается воедино, пока разделенные куски личностей наводят порядок и выстраивают иерархию в собранном заново теле – демон крайне уязвим! Как… Как тот же жук, после линьки!
– Так, погоди. – я поднял ладонь. – То есть, ты хочешь сказать, что… Что если я соберу все три части Десана, то…
– То его можно будет уничтожить! – закивала Тора. – Причем даже проще, чем это делал Конклав – с некоторой долей вероятности его даже можно будет отделить от тебя!
– Ага. Отлично. – задумчиво проговорил я. – Тогда почему же ваш магистр говорит, что помочь мне они не в силах? Он что, не знает всего этого?
– Я думаю, что как раз-таки знает. – вздохнула Тора. – И именно поэтому говорит то, что говорит. Если бы он сказал тебе правду, это побудило бы тебя найти все три части демона и собрать их, а тогда… А что будет тогда, не знает никто. То, что я тебе рассказала, работает для демонов реальности, а был ли таким демоном Десан – не известно. Именно это сейчас и пытается выяснить магистр, гоняя тебя целыми днями по различным испытаниям – что за демон в тебе сидит и чем это чревато. В любом случае, отсюда он тебя не выпустит. Он слишком сильно ненавидит Десана за то, что тот с ним сделал, и, если есть хотя бы малейшая вероятность того, что объединение трех частей демона пойдет не по плану, он не позволит этому случиться. А вероятность этого, как ты понимаешь, есть.
Тора грустно покачала головой:
– Прости, что я с плохими новостями… Прости, что я вообще привела тебя сюда, что пообещала тебе, что здесь тебе помогут, просто… Я считаю, что ты должен знать правду. Я верю, что ты сможешь распорядиться ею правильно.
– С плохими новостями? – я усмехнулся. – Нет, дорогая, ты как раз принесла мне отличные новости. Великолепные, я бы даже сказал, новости. А что насчет помощи – ты и так мне помогла! Ты рассказала, что надо делать, и главное – благодаря тебе теперь я точно знаю, что нет ни единой причины терять время в этом месте.
Тора округлила глаза:
– Ты же не намерен…
Я прищурился, глядя ей в глаза:
– Намерен. И не в твоих интересах рассказывать об этом кому-либо, если не хочешь, чтобы ваш орден перестал существовать.
Глава 3. Скрываясь
В общем-то, сказать, что Тора открыла мне Америку – значило соврать. Чего-то подобного я и ожидал, целую неделю наблюдая как все попытки "помочь мне" заканчиваются на таскании и кидании тяжестей, ограничении моей свободы передвижения по храму, да на том самом пресловутом ежедневном зелье. Хотя как раз про зелье плохо говорить было бы поклепом – оно действительно помогало. Я уже успел забыть, как звучит голос демона в моей голове – так давно его не было слышно. Еще и "вены демона" на моей груди поблекли и сдулись, хоть и не пропали полностью. Но и воздавалось это сторицей – я снова начинал чувствовать все то, что чувствовали обычные люди. Я снова начал уставать, я снова начал хотеть спать, а ставшие уже привычными физические возможности, которые мне даровал демон, снизились примерно на треть. Дошло даже до того, что однажды я умудрился поцарапать об острый край камня одну из костяных пластин на руках.
Так что зелье это штука неплохая, если в моих планах теперь есть пункт "добраться до Шалихада и не позволить демону захватить мое тело раньше, чем это произойдет".
А такой пункт есть. Теперь – есть.
Вот только к моменту предполагаемого побега мне понадобятся все силы демона, какие только он способен мне предложить, а то и больше. Из всего того, что рассказала Тора, совершенно очевидно следует, что отпускать подобру меня никто не захочет, а устраивать кровавую баню не улыбается уже мне самому, потому что это неминуемо ускорит захват организма демоном. Единственный вариант компромисса между тем, чтобы послушно сидеть в храме, и тем, чтобы прорываться с боем, оставляя за спиной горы трупов – исчезнуть тихо и незаметно. Например, ночью. То есть, не "например", а это единственный вариант, в общем-то. Днем слишком много бодрствующих людей – как тех, что наблюдают непосредственно за мной, хоть и упорно делают вид, что они совсем не ради этого битый час крутятся рядышком, так и тех, кому я могу попасться на глаза действительно случайно. Так что ночью. Ночью люди спят.
А демонам, как я понял, сон не нужен.
Поэтому первым делом я перестал принимать зелье. Учитывая, что ежедневная доза составляла буквально один глоток, это было осуществить нетрудно, даже несмотря на то, что послушник, один и тот же, изо дня в день приносящий мне кружку одного и того же варева, внимательно следил за процессом его употребления. В рот он мне благоразумно лезть не пытался, а попытки поговорить, – полагаю, именно для того, чтобы убедиться, что я проглотил варево, – закончились на шестой день, когда я в шестой раз подряд на его постоянное "Чудесная сегодня погода, не так ли?" ответил "Угу" и закрыл дверь перед его носом. С этого момента он даже вопросы задавать перестал, просто наблюдал, как я выпиваю зелье, и уходил.
И это было мне на руку. Залив ежевечернюю порцию в рот, я имитировал глотательное движение, максимально презрительным взглядом смерил послушника и закрывал дверь перед ним, после чего проходил к туалету и выплевывал зелье в местный унитаз. В идеале было бы не утилизировать его подобным варварским способом, а сохранить на будущее – на то время, что я буду двигаться к Шалихаду, но вот так наскоро придумать способ, как сделать, я не смог. Просто махнуть рукой на все предосторожности и выплевывать зелье не в унитаз, а в какую-то посудину можно было бы, но контакт со слюной явно не пошел бы ему на пользу, и закисание с неизвестными последствиями было бы для него лишь вопросом времени… Учитывая то, что я успел услышать о Шалихаде с его жарким и засушливым климатов – времени весьма непродолжительного.
Не говоря уже о том, что я совершенно не в курсе, сколько хранится это зелье само по себе. Вдруг у него и без всяких примесей срок годности двенадцать часов?
Будь я в своем родном мире, я бы, возможно, придумал что-нибудь, например, сделал бы из тонкого полиэтилена мешочек, который положил бы под язык и пытался бы залить зелье в него, или там губку клал бы под язык, чтобы потом выжать ее, или еще что-нибудь сообразил, но здесь не было ни одного материала, при взгляде на который в голову пришла бы мысль, что он способен мне помочь в моей задумке. Дерево, кожа, ткань, камень – все грубое, простое и отвратительно-натуральное. Ничего из этого мне бы не помогло. Так что зелье я просто выплевывал.
Демон начал просыпаться на третий день. Уже с самого утра, едва открыв глаза, я услышал его недовольное ворчание, и, черт возьми, я был рад его слышать! Оно означало, что мой план все же имеет шансы на успех, а не провалится, даже не успев начаться! В руках и ногах снова появлялись полузабытые силы, броня наливалась прочностью, а вены демона на моей груди снова набухли и потемнели, так что приходилось их постоянно прятать под рубашкой. К моему счастью, погода будто бы решила мне помочь – небо прочно затянуло тучами, стало прохладно и временами даже моросил дождь, от которого на моих тренировках меня защищал силовой купол, который любезные монахи никогда не забывали поставить.
Приходилось быть очень аккуратным и дозировать свои силы, чтобы не дать понять наблюдателям, что я снова пробудил в себе демона. Приходилось притворяться задохликом и постоянно напрягать память в попытках вспомнить, какой из булыжников и как далеко я до этого мог швырнуть. К счастью, демон внутри меня, как оказалось, не спал все это время, как я думал, а просто находился в отрешенном состоянии, как будто обдолбаный наркотой, судя по его описанию
Все видишь, все чувствуешь, все воспринимаешь… А дела до этого нет. Как будто из чужих глаз смотришь на мир, но при этом знаешь, что ты – просто наблюдатель, что контроля над телом у тебя нет, а значит и пытаться делать что-то просто нет смысла. Вот и сидишь и не дергаешься. Что бы там эти лысые не намешивали в это варево, оно действует. За эти шестьсот лет люди явно продвинулись в изучении демонов намного дальше, чем я надеялся.
Я усмехнулся, хватая очередной камень – не хватало мне еще, чтобы демон, узнав об успехах людей в уничтожении себе подобных, начал бояться их и передумал объединиться с двумя другими частями. Ведь это будет значить, что шансов на спасение у меня нет. Вернее, шансы есть, ведь Тора говорила, что способы отделить демона от человека имеются. Но, учитывая, что за демон внутри меня сидит, учитывая ту лавину магии, что придется обрушить на меня магам ордена, чтобы разделить нас с ним, возникает резонный вопрос – а каков вообще шанс, что мое тело все это выдержит? Ведь даже при изгнании не самых сильных демонов есть шанс, что носитель погибнет.
Если учесть все вводные моего случая, получится, что мой шанс погибнуть во время этой операции – почти стопроцентный. А умирать второй раз я не готов. Я и к первому-то был не готов, чего уж там.
Я продолжал тренироваться и выполнять задания, которые мне давали монахи ордена, а они будто что-то чуяли – стали просить делать вещи, далекие от кидания камней и складывания их в кучки. Несколько раз они водили меня в другие помещения храма с просьбами более бытового плана – то поправить покосившуюся дверную притолоку, то выкорчевывать из земли мешающий пень, то поднять и подержать захворавшую лошадь, пока ее лечат. Задания были постоянно разными, и, слабо представляя себе реально необходимую степень физического воздействия, я вполне мог бы спалиться перед монахами со своим планом, приложив нереалистично большое для своего формального состояния усилие. Но, к счастью, у меня был мой личный демон, который намного лучше меня понимал этот мир, и знал, как я должен поступить в каждом отдельном случае, чтобы не вызвать подозрений. И если с лошадью я справился без проблем, с притолокой пришлось изобразить некоторую заминку, то в ситуации с огромным, почти с меня толщиной, пнем пришлось призвать на помощь все свое небогатое актерское мастерство, показывая, как туго мне дается его утилизация. Хотя на самом деле я чувствовал, что все, что нужно это обрасти доспехами полностью и несколько раз сверху-вниз ударить кулаками в десяток точек по окружности пня, раскалывая его на чурбачки, после чего каждый из них вытянуть из земли по отдельности.
Но, коль скоро орден меня все это время обманывал, я его обманул тоже и пень из земли так и не вытащил. Пусть сами с ним мучаются. Может, это отвлечет пару лишних человек, которые в противном случае мозолили бы глаза о мою персону, чего мне совершенно не нужно.
Каждый раз, когда тренировки прерывались каким-то необычным заданием и нужно было куда-то идти, становился отличной возможностью получше изучить планировку храма, и я ею пользовался на всю катушку, активно вертя головой и разглядывая все, до чего дотянется взгляд. Концентрическая планировка, которая до этого момента существовала в моей голове весьма фрагментарно, потихоньку наполнялась подробностями, создавая пусть неточную, но вполне отвечающую моему замыслу, карту. Внешние круги храмовых стен ограждали поля и пастбища, с которых питался храм. Да, они были небольшие – попробуй впихни большую площадь между двух стен, но для маленького населения храма этого, видимо, хватало. Самое плохое на пастбищах было то, что там всегда, даже ночью, были пастухи. Молодые лопоухие мальчишки в хламидах на три размера больше, чем нужно, но они были, и скот пасли даже в темноте. Значит, внешние круги надо будет уходить по полям, на полях по ночам нет никого.
Следующие круги занимали хозяйственные постройки, в том числе и те, что относились к обслуживанию полей. Они располагались весьма неплотно, видимо потому что между ними предполагалось перемещать большие грузы. Концентрическая застройка этому явно не способствовала, вот и пришлось выкручиваться, оставляя между хлевами и амбарами много свободного пространства.
Предпоследний круг занимали кельи монахов, кое-где перемежаемые какими-то нежилыми постройками – возможно, они были важны для местной инфраструктуры. На самом деле, называть обиталища монахов кельями не вполне правильно. Это были скорее несколько больших общежитий, расположенный в пространстве между стенами и разделенное на комнаты. В каждой комнате жило по одному монаху, при этом в каждом одноэтажном здании был общий туалет и общая ванная комната. Общага, как она есть. Жило в каждом таком здании около пятнадцати человек, в сумме это не дотягивало даже до сотни, но из-за близости к внутреннему радиусу, и, как следствие, небольшой протяженности периметра, натыканы здания здесь были довольно плотно – таких площадей, как между амбарами и хлевами уже не найти.
Ну и наконец центр храма – башня, в которой располагается библиотека, продуктовые погреба, и какие-то еще важные для ордена помещения, и четыре небольших домика, один из которых занимал я. Даже не знаю, для кого предполагались остальные три, – не иначе для каких-то чрезмерно важных гостей, раз их расположили в самом сердце храма, – но для меня такой вариант расположения был самыми худшим. Это, считай, все окружности надо пройти насквозь, чтобы выбраться наружу, и при этом никому не попасть на глаза, или как минимум не дать поднять тревогу, если все же попадешься. В принципе, учитывая силы демона, знание планировки храма и намерение действовать ночью, даже эта задача не была невыполнима, но была еще одна проблема, о которой я все еще ничего не знал.
Еще во время путешествия сюда, в храм, Тора обмолвилась о том, что есть некий барьер, который защищает храам извне, и предупреждает о том, что кто-то его пересек, как это случилось с нами, стоило нам только оказаться поблизости от базы ордена. Главный вопрос – действует этот барьер только в одну сторону или в обе? Иначе говоря – если я его пересеку, не поднимет ли это моментально тревогу в храме?
К сожалению, выяснить, как это работает, было не у кого. Тору с момента последнего разговора я не видел, а добывать информацию у кого-то еще с высокой долею вероятности значило похерить весь план раньше, чем приступить к его выполнению. Пришлось действовать вслепую, надеясь на силы и скорость демона. Пересечь барьер, а дальше форсаж на полную – и ходу отсюда! Пока они одуплятся, что произошло, пока соберутся, пока выдвинутся в путь – я уже половину пути до Шалихада преодолею. Пусть догоняют. Вернее, сначала ищут, а потом догоняют.
План сформировался окончательно, и на шестой день после разговора с Торой я приступил к его выполнению. Как раз и погода подыграла мне – с полудня небо затянуло тучами и стал капать нудный дождик. При таком раскладе, да еще и ночью, меня точно не увидит ни один самый зоркий глаз. Поэтому, имитировав выпивание очередной порции зелья, я как обычно с презрительной миной закрыл дверь перед носом промокшего послушника-разносчика, и погасил фонарь – единственное, что освещало мою комнату. Теперь, даже если кто-то заглянул бы через окно, он бы ничего не разглядел внутри.
А вот мне изнутри было видно все, спасибо демоническому ночному виденью, которое снова пришло ко мне по первому желанию. Я прекрасно видел, как бредет прочь под дождем, зачерпывая лужи мокасинами, послушник-разносчик, как забегают в свои общежития, прикрывая головы, монахи, заканчивающие последние работы перед сном, как неохотно бредут им навстречу ночные сменщики-пастухи.
Зачем вообще они занимаются ночным выпасом? Насколько проще стало бы без него!
Особенно мне. Особенно сейчас.
Дождавшись, когда все успокоится и все разойдутся по своим местам, я оброс доспехами и представил их черными, что тут же сказалось на цвете.
Да сделай сразу невидимыми.
А что, и так можно?
Можно. Мы же вроде обсуждали уже.
Да, точно, было дело. Нет, не надо невидимыми. Пусть будут черными.
Почему?
Дождь на улице. Если кто-то посмотрит на меня, у меня есть шанс замереть и сойти в темноте за какой-нибудь объект.
Что-то не понимаю.
Если я буду невидимым, то дождь, явственно обрисовывающий какой-то объект там, где ничего нет, наоборот привлечет лишнее внимание.
Справедливо. Я и забыл уже насколько люди нелогичны в своих размышлениях.
Привыкай. Ты теперь сам больше человек, чем демон.
Это ненадолго.
Оставив последнее высказывание демона без ответа, я превратил костяную пластину на третьей фаланге указательного пальца в максимально острую, насколько получилось, грань, снова с удовольствием чувствуя контроль над доспехом. Как я и ожидал, броня всесильного демона, собранная в лезвие, легко резанула стекло, и, аккуратно вырезав его по всему периметру, я толкнул его наружу, нисколько не боясь, что кто-то услышит звук падения в этом проливном дожде, и выпрыгнул на улицу.
Зачем тогда вообще выходил через окно?
Дверь выходит на башню, больше шансов спалиться. К тому же на двери совершенно точно следящие заклятья, я уже попался однажды.
А на окне их нет, думаешь?
А что, есть?
А я откуда знаю? Я же не проверял.
Мать твою, только этого не хватало!
Я нервно огляделся, но вроде никто не собирался выпрыгивать из-под земли и уговаривать меня вернуться в кроватку. И на том спасибо. Я переместился к углу своего домика и выглянул из-за него согнувшись по-спецназовски, разве что оружие не вскинул к глазам. Не было у меня оружия. Зато у меня все еще работал демонический ПНВ и в него я с удовлетворением разглядел, что никаких препятствий к дальнейшему перемещению нет.
Однако двигаться я не торопился. Постоял еще немного, вглядываясь во все углы, чтобы точно убедиться, что не попадусь кому-то на глаза. Все было тихо и спокойно, никакого движения, никаких неожиданностей. Поэтому я собрался с духом и быстрой перебежкой по скользким от дождя камням центральной площади переместился к стенам общежития.
Здесь я снова залип, проводя разведку, но все окружающее пространство было спокойным и свободным. Казалось, всех предупредили, что я сегодня буду сбегать, и строго-настрого приказали мне не мешать. Осмотревшись, я побежал к следующему кольцу стен, но тут внезапно в одной из келий затрепетал свет, и мне пришлось срочно разворачиваться, и, поскальзываясь на раскисшей земле, которую здесь никто не удосужился покрыть камнем, как на центральной площади, бежать обратно к стене. Благо отбежать я успел всего шагов на семь-восемь. Прижавшись к стене под засветившимся окном, я дождался, когда монах-полуночник сделает свои дела и снова погасит светильник, выждал для верности еще пять минут, и только после этого продолжил движение.
Ноги скользили по мокрой поверхности, но я хотя бы не чувствовал себя мокрым. Дождь барабанил где-то там, далеко от тела, по броне. Как если бы я оделся в латы и вышел под дождь, с той ли разницей, что латы все дырявые и я бы обязательно скоро промок все равно.
Хотя нет, была еще одна разница – несмотря на то, что я не был мокрым, я чувствовал дождь. Чувствовал, что он идет мелкими, но очень частыми каплями, чувствовал, что он довольно теплым. Я уже и забыл за все эти дни без демона, что доспехи умеют передавать мне ощущения.
До самого внешнего круга стен я добрался без приключений и эксцессов, так никого и не встретив и даже не увидев. Были опасения насчет ночных пастухов, но, когда я заглянул в щелочку в рассохшихся досках пастушьего навеса, под которым пряталась парочка пастухов и увидел, что они увлеченно в четыре руки листают какую-то книжку при пляшущем свете свечи, все опасения как ветром сдуло, и я внаглую пробежал мимо мокрых лошадей, частью щиплющих травку, частью прикорнувших прямо стоя.
Интересно, кстати, днем они пасут коров, а ночью – лошадей… Почему так? Надо будет спросить у Торы.
Ах да, Тора… Тора же осталась там…
Только давай не сейчас! Вытащи нас отсюда, а потом можешь предаваться унынию, сколько хочешь!
Демон дело говорит. Сперва надо слинять отсюда.
Так… Когда мы впервые вошли на территорию храма и нас окружили монахи, я не видел храма вообще. Потом, когда монахи нас сопроводили до него, оказалось, что идти надо метров пятьсот. Это было, правда, совсем с другой стороны, но, если храм построен в форме круга, у которого до любой точки периметра от центра одно и то же расстояние, то логично было бы предположить, что и здесь барьер находится на таком же расстоянии от стен. Вряд ли в круглом храме кто-то заморочился бы квадратными барьером? Логично?