- -
- 100%
- +
Достав из сумки огниво и кремень, она высекла искру. Сухой мох вспыхнул мгновенно. Кристин осторожно подкладывала ветки, пока маленький язычок пламени не превратился в уютно потрескивающий костер.
Дрожащими руками она стянула ледяную, липнущую к телу одежду и развесила ее на низких ветках вокруг костра. Затем достала из седельной сумки сухую одежду и быстро оделась.
Мисти тихо фыркала рядом, перебирая ногами и пощипывая молодую траву и свежие листья с кустов, растущих рядом.
Кристин подбросила в огонь несколько толстых сухих веток. Пламя жадно захватило их, затрещало и взметнулось вверх, выбрасывая снопы искр в темное небо и отбрасывая длинные тени на стволы деревьев. Жар сразу стал ощутимее, лаская окоченевшее тело.
Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль: «Надо бы поесть...» Она даже потянулась рукой к сумке, но пальцы не послушались. Голод оказался слабее всепоглощающей усталости. Рука бессильно опустилась на колени.
Веки наливались свинцовой тяжестью, мир вокруг начал терять четкость. Треск огня удалялся, становился глухим, тени деревьев сливались в единое темное море.
- Потом... - едва слышно прошептала Кристин и провалилась в глубокий сон.
***
Следующие два дня Кристин ехала по тихим проселочным дорогам, избегая главных трактов. Один раз она остановилась в маленькой глухой деревушке, где купила у молчаливой старухи немного хлеба, сыра и вяленого мяса. Ночь она провела в старом, пахнущем сеном амбаре. Хозяева даже не подозревали, что под их крышей ночует гостья.
К вечеру третьего дня зеленые холмы и леса остались позади, уступив место бескрайней серой равнине Фенских болот. Тяжелый воздух был пропитан запахом гниющей травы, ила и стоячей воды. Низкое небо казалось свинцовым куполом.
Кристин шла осторожно, ведя Мисти на поводу. Каждый шаг требовал внимания. Покрытая мхом земля под ногами могла в любой момент провалиться, открывая черную, вязкую жижу. Мисти тоже чувствовала опасность, ступала неуверенно, постоянно фыркая и шарахаясь от внезапных всплесков или вылетающих из камышей птиц.
Найти место для ночлега было непросто. Казалось, болото не желало пускать чужаков. Но к сумеркам Кристин заметила небольшой островок суши - кочку, поросшую жесткой осокой и несколькими искривленными ивами.
Едва держась на ногах от усталости, она привязала Мисти к стволу, а сама свернулась клубком на сухой траве. Сон, тяжелый и липкий, как болотный туман, накрыл ее мгновенно.
Разбудили ее стоны.
Кристин подумала, что это ветер гуляет в сухом тростнике, но звук был другим. Низкий, протяжный, полный невыразимой тоски и боли, он шел словно из-под земли, из самой глубины черной воды.
Она резко села, хватаясь за рукоять шпаги. Вокруг стояла мертвая, давящая тишина, нарушаемая лишь этими протяжными вздохами. И тогда она увидела их.
Болотные огни.
Сначала появился один - маленький бледно-голубой шарик света, дрожащий над поверхностью воды в нескольких ярдах от нее. Затем второй, третий. Огни плавно парили над трясиной, меняя форму: то вытягиваясь в длинные языки пламени, то сжимаясь в яркие точки. От их холодного света рябило в глазах.
«Крис-с-с-с-тин, - прошелестел голос, похожий на шорох высохших листьев. – Иди к нам… Здесь тепло… Здесь нет боли…»
Голос звучал обманчиво знакомо. На мгновение Кристин показалось, что это голос матери, зовущий ее домой. Сердце екнуло. Нога сама потянулась сделать шаг вперед, к манящему свету. Туман вокруг начал сгущаться, принимая очертания человеческих фигур, тянущих к ней призрачные руки.
Мисти заржала, тревожно переступая копытами, но Кристин едва слышала ее. Она видела только эти огни. Холод отступал, сменяясь странным теплом, исходящим от болота. Ей хотелось лечь, закрыть глаза и позволить этому теплу поглотить себя.
«Просто один шаг...» - шептал разум, затуманенный магией Фенов.
Кристин медленно поднялась на ноги. Взгляд был прикован к самому яркому огню, который танцевал прямо перед ней. Она сделала неуверенный шаг вперед, затем другой…
Нога зацепилась за скрытый в траве корень и Кристин тяжело упала вперед, ударившись левым локтем о твердый выступ земли.
Боль вспыхнула мгновенно и ослепительно. Острая, жгучая волна пронзила руку, разорвав тонкую паутину чар, окутывавшую ее разум.
Игнорируя боль, Кристин быстро перекатилась на спину и схватила лежащую рядом шпагу. Холодная сталь эфеса врезалась в ладонь, окончательно возвращая ее к реальности.
Борясь с желанием снова посмотреть на огни, Кристин схватила мешочек с травами, который дала ведьма, и рассыпала их вокруг своего небольшого лагеря. Резкий, горький запах ударил в нос, перебивая сладковатый аромат гнили, исходящий от болота.
Собрав несколько лежащих рядом сухих веток, Кристин развела костер и бросила в пламя щепотку трав их того же мешочка. Пламя высоко взметнулось, вспыхнув ослепительно ярким, почти белым светом. Огонь заревел, расширяясь и отбрасывая резкие тени. Его громкий, сухой треск заглушил стоны духов.
- Я иду сквозь вас, но не принадлежу вам! - громко крикнула Кристин. - Вы - лишь память. А я - жизнь!
Болотные огни замерли. Призрачные фигуры в тумане заколебались, словно дым на ветру. Стоны превратились в недовольное шипение. Один из огней попытался приблизиться, скользнув над самой землей, но, коснувшись границы, посыпанной травами, резко дернулся назад и погас, издав короткий, разочарованный свист.
Часы тянулись бесконечно долго. Сжимая в руке шпагу, Кристин сидела у костра и смотрела прямо перед собой, в темную пустоту за пределами круга света, боясь даже краем глаза взглянуть на болотные огни, которые танцевали на периферии зрения. Ей казалось, что если она посмотрит на них, то навсегда потеряет себя в их холодном сиянии.
Чтобы заглушить стоны, доносившиеся из тумана, и собственный страх, она начала петь. Голос ее сперва дрожал, был тихим и хриплым, но с каждой строкой становился тверже. Это были простые песни, которые она учила в замке, сидя у камина с Алексом или слушая рассказы Аластера.
Наконец сквозь свинцовые тучи пробились первые лучи солнца. Болотные огни побледнели и растворились в утреннем тумане. Стоны стихли, сменившись криками просыпающихся птиц и кваканьем лягушек.
Когда солнце полностью взошло, осветив бескрайние просторы Фенов, Кристин наконец выдохнула. Она прошла испытание. Она была жива.
- Мы справились, девочка, - прошептала она, поднимаясь на дрожащие ноги.
Затем собрала вещи, проверила оружие и, бросив последний взгляд на место, где ночью танцевали огни, повела Мисти дальше, вглубь болот.
***
Кристин надеялась найти продолжение вчерашней тропы, но ночной туман и ветер стерли все ориентиры. Камыши, высокие и плотные, стояли стеной, одинаковые во всех направлениях. Солнце снова скрылось за тучами.
- Направо? Налево? - гадала она, глядя на бесконечные коридоры воды и травы.
Наконец Кристин выбрала направление, которое казалось ей правильным, но спустя два часа они вышли к тому же самому островку с искривленными ивами, где ночевали.
Она остановилась как вкопанная. Ее взгляд медленно обошел лагерь: остатки костра, примятая трава там, где она спала. Они ходили кругами. Болото не отпускало ее.
- Черт возьми! – громко и зло выругалась Кристин, и ее голос эхом отразился от водной глади.
Потом резко развернулась и повела лошадь в другую сторону.
Идти было тяжело. Кристин приходилось раздвигать стебли руками, а Мисти -пробираться сквозь густую сеть корней. Спустя полчаса тропа, если ее можно было так назвать, внезапно оборвалась.
Перед ними открылась черная, неподвижная гладь глубокой заводи. Твердая земля закончилась, словно обрезанная ножом. Кристин едва успела отдернуть ногу, а Мисти, доверчиво ступившая следом, чуть не угодила копытами в зыбучую трясину. Лошадь испуганно шарахнулась в сторону, едва не сбив хозяйку в воду.
- Стой! - крикнула Кристин, рванув поводья и удержав равновесие на скользком краю.
Они замерли на узкой полоске суши, окруженные со всех сторон водой и туманом. Кристин тяжело дышала, чувствуя, как страх подступает к горлу. Но тут в мертвой тишине раздался звук, который не мог принадлежать болоту, - шлепание весел по воде.
Из молочной пелены тумана выплыла широкая плоская лодка, сделанная из почерневшего дерева. В ней, опираясь на длинный шест, стоял старик в лохмотьях. Лицо было скрыто глубоким капюшоном, но Кристин заметила пронзительный взгляд единственного видимого глаза.
- Заблудилась? – хрипло спросил он.
Кристин напряглась, рука легла на эфес шпаги.
- Я ищу путь на юг, к твердой земле.
Старик усмехнулся, обнажив черные зубы.
- Твердая земля далеко. А ты идешь в «Глотку». Там земля ест людей.
Он помолчал, оценивающе глядя на нее.
- Я могу вывести тебя на старую римскую дамбу, что ведет к южным холмам. Но цена высока.
Кристин колебалась. Она боялась довериться незнакомцу в этом проклятом месте, но еще сильнее боялась погибнуть, провалившись в трясину.
- У меня есть деньги, - наконец ответила она, положив руку на кошель у пояса.
Старик снова усмехнулся.
- Мне не нужно твое золото. Здесь оно бесполезно. Мне нужна новость из мира живых или вещь, которая имеет ценность для тебя.
Кристин задумалась. Новостей у нее не было, кроме тех, что могли стоить ей свободы. Оставалось только одно. Ее пальцы нашли на шее тонкую серебряную цепочку с небольшим медальоном в виде листа клевера. Эта вещь была с ней с самого детства. Мать носила медальон, когда сама была девочкой, а на пятый день рождения Кристин подарила его ей, сказав: «Пусть он хранит тебя, когда я не смогу». С тех пор Кристин не снимала медальон ни на минуту.
Сердце сжалось от боли, словно она отрывала часть себя, рука дрогнула, но она протянула цепочку старику.
- Возьми.
Старик ловко поймал серебро своей костлявой рукой. Он поднес его к глазам, осмотрел, потом прижал к губам, словно вдыхая запах металла.
- Хорошая память, - пробормотал он. - Чистая. Ладно.
Он поднял шест и указал им на запад, туда, где туман казался особенно густым и непроглядным.
- Иди прямо, пока не увидишь камень с высеченным крестом. Он стоит посреди воды, но вокруг него сухо. Как увидишь - поверни направо. Иди только по твердой тропе, даже если она кажется узкой.
Старик наклонился ближе, его голос перешел в ледяной шепот:
- И не оборачивайся, что бы ты ни услышала. Если обернешься — тропа исчезнет, и ты станешь частью болота. Поняла?
Кристин кивнула, чувствуя, как холод пробегает по спине.
- Ступай же, - махнул рукой старик. - Пока солнце не село. После заката Фены принадлежат мертвым.
С этими словами он оттолкнулся от берега и лодка бесшумно отплыла назад, растворяясь в тумане.
Кристин глубоко вдохнула затхлый воздух, поправила поводья и шагнула вперед.
Спустя час она действительно нашла камень с крестом - древний, покрытый мхом валун, стоящий посреди черной воды. Вокруг него была узкая полоска суши. Кристин повернула направо, как было велено.
Не успела она сделать и трех шагов, как за спиной раздался тихий плач ребенка. Кристин стиснула зубы и шла, глядя прямо перед собой. Затем она услышала голос матери: «Кристин, вернись, холодно...». Голос был таким реальным, таким родным, что слезы навернулись на глаза. Она ущипнула себя за руку и продолжила идти.
Потом послышался голос Алекса, зовущего ее с верхушки высокого дерева. Потом крики стражников, ищущих беглянку.
Мисти тоже слышала голоса. Лошадь шарахалась, фыркала, пятилась. Кристин гладила ее шею, шепча успокаивающие слова, но не останавливалась ни на секунду.
И вдруг голоса оборвались. Туман разошелся. Под ногами оказалась твердая, каменистая дорога - та самая римская дамба, широкая и прямая, уходящая вдаль, прочь от болот.
***
К вечеру туман окончательно рассеялся и перед Кристин открылись зеленые поля и леса Кембриджшира. Вдали виднелись дымки деревень.
Переночевав в лесу, она вышла к дороге, залитой теплым утренним светом, остановилась на обочине, прячась за густым кустарником, и задумалась. Ехать по дороге, рискуя быть пойманной, или снова идти лесами и проселками, теряя драгоценное время?
Она уже решила свернуть в чащу, чтобы обойти ближайшую деревню, как позади раздался скрип колес и ржание лошадей. Из-за поворота показался караван: пять тяжелых фургонов, груженных тюками с шерстью и тканями, и дюжина вооруженных охранников.
Выход нашелся сам.
Кристин небрежно сдвинула шляпу набок, провела рукой по лицу, чтобы размазать грязь, и вышла на обочину.
- Эй! Доброго пути! - крикнула она низким твердым голосом, перекрикивая скрип колес.
Начальник охраны, суровый мужчина с красным лицом и рыжими усами, придержал коня.
- Иди своей дорогой, парень. Бродягам не подаем.
Кристин шагнула вперед, ведя за собой лошадь.
- Мне не нужны деньги. Мне нужна компания. Я - Крис, внебрачный сын лорда Эшфорда из Йорка. После смерти отца законная жена и его дети выгнали меня из дома, оставив лишь этого коня да немного золота. Еду в Дувр, к родне покойной матушки, надеюсь, они не отвернутся от бедного родственника.
Начальник охраны окинул ее оценивающим взглядом, отметив хорошего коня, дорогую шпагу и добротную одежду. Затем помолчал несколько секунд и усмехнулся.
- Лорд Эшфорд, говоришь? Слыхал я про этого старого скрягу. Не повезло тебе, парень, что родился не с той стороны одеяла.
Он махнул рукой одному из своих людей.
- Ладно, можешь ехать с нами до Лондона. Работаешь вместе со всеми, ночуешь у костра, ешь из общего котла. И учти: попытаешься что-нибудь стянуть или начнешь создавать проблемы – мои ребята с тобой церемониться не будут.
- Благодарю, - кинула Кристин, стараясь скрыть радость.
Начальник охраны уже отвернулся, отдавая команду двигаться дальше, и Кристин осторожно ввела Мисти в строй, заняв место рядом с фургоном в хвосте колонны.
Следующие четыре дня прошли спокойно и однообразно. Днем караван двигался неторопливым, но уверенным шагом, поднимая облака пыли, а по ночам на привалах Кристин жила жизнью обычного охранника. Она спала на жесткой земле у костра, свернувшись калачиком и закутавшись в плащ, ела черствый хлеб и соленое сало, запивая кислым элем. По вечерам ей перепадала миска горячей похлебки – густой, пряной и невероятно вкусной после торопливых перекусов в седле.
Кристин помогала чинить сбрую, проверяла подковы, наравне с остальными охранниками стояла в ночных дозорах. Она грубо шутила в ответ на шутки погонщиков, но старалась ни с кем не заговаривать первой.
Поначалу молодые охранники пытались задирать «изнеженного графского сынка», ожидая увидеть капризы или слабость. Они подшучивали над ее худобой, над тем, как она держит ложку, над ее молчаливостью. Но Кристин не обижалась и не жаловалась, она просто работала.
Постепенно их отношение изменилось. Видя ее выносливость и серьезное отношение к делу, охранники прониклись к ней уважением.
- Неплохо ты держишься, парень, - сказал однажды начальник охраны, проходя мимо и видя, как Кристин помогает затягивать груз на фургоне. - Для неженки у тебя руки рабочие.
Кристин лишь кивнула.
Вечером четвертого дня караван остановился неподалеку от Илфорда - небольшой, но оживленной деревни, расположенной всего в нескольких милях к востоку от Лондона. Здесь дорога становилась шире и многолюдней, а запах столицы - смесь дыма, специй и нечистот - уже чувствовался в воздухе, смешиваясь с ароматом влажной земли после недавнего дождя.
Начальник охраны, разминая затекшую спину у костра, бросил взгляд на темнеющий горизонт, где небо было окрашено в багровые тона заката.
- Завтра к полудню будем в Лондоне, - сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к окружающим, но его голос был слышен всем. - Ночью дежурство усиленное. Вокруг столицы всегда шныряет много крыс, желающих поживиться чужим добром.
Кристин подошла к начальнику охраны, когда тот заканчивал свой ужин.
- Спасибо за компанию и за еду, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Как мы и договаривали, я еду с вами только до окраин Лондона. Утром я сверну на юг и поеду своей дорогой.
Начальник охраны поднял на нее глаза.
- Будь осторожен, парень. В этих краях опасно ходить одному, даже с мечом.
Кристин достала из кошеля серебряную монету и протянула ее мужчине, но он покачал головой и решительно отстранил ее руку.
- Убери свое серебро, парень. Ты отработал каждый съеденный кусок, так что мы квиты.
- Тогда спасибо, - кивнула она, убирая монету обратно. - И удачной торговли в Лондоне.
- И тебе удачи, Крис, - ответил он, снова принимаясь за еду. - Надеюсь, твои родственники в Дувре окажутся гостеприимнее, чем твоя семья в Йорке.
***
Покинув караван на рассвете пятого дня, Кристин направилась на юг в сторону реки Медуэй, держась в стороне от больших трактов. К полудню она увидела узкий, шаткий деревянный мостик недалеко от маленькой сонной деревушки. Мост был предназначен для пешеходов и небольших телег с сеном, перила местами отсутствовали, а доски были покрыты скользким мхом.
Кристин спешилась и осторожно ступила на первую доску. Дерево жалобно скрипнуло. Вода внизу казалась черной и глубокой, скрывая острые камни и коряги.
Каждый шаг давался с трудом. Доски прогибались под весом лошади, издавая тревожный треск. Кристин крепко держала поводья, готовая в любой момент поддержать животное или успокоить его. Сердце билось где-то в горле.
Наконец копыта Мисти ступили на твердый берег. Кристин выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело, и снова села в седло.
Южнее Медуэя начинались леса Велда - древние, густые и мрачные. Здесь деревья стояли так плотно, что дневной свет с трудом пробивался сквозь кроны редкими пыльными лучами. Узкие, извилистые тропинки терялись в папоротниках. Воздух пах прелой листвой и сыростью.
На второй день пути по лесу, когда солнце начало клониться к закату, еле видная тропинка уперлась в густые заросли ежевики. Колючие ветви цеплялись за одежду и сбрую, не желая пропускать путников. Кристин продиралась сквозь них, чертыхаясь и заслоняя лицо руками.
Едва она миновала заросли и вышла на небольшую полянку, из тени деревьев медленно, словно вырастая из самой земли, появились трое мужчин.
Оборванные, грязные, вооруженные лишь дубинами и ржавыми ножами, они выглядели голодными и отчаянными, но глаза горели злобой и жадностью.
- Стой, путник, - прохрипел один из них, видимо главарь, высокий детина с рябым лицом и переломанным носом. Он преградил путь, широко расставив ноги, и грубо схватил Мисти под уздцы, не давая лошади сделать ни шага назад. Двое других обошли Кристин по сторонам, отрезая путь назад.
- Кошель или жизнь. И коня тоже заберем. Мясо у него доброе.
Кристин медленно подняла руки.
- Не бейте! - воскликнула она, стараясь, чтобы голос дрожал. - Я отдам все. У меня есть деньги. Только не трогайте меня и оставьте коня. Без него я не смогу доставить письма герцога Норфолка, и тогда его гнев падет не только на меня, но и на всех, кто меня задержал.
- Плевать нам на герцога, - усмехнулся главарь, делая шаг вперед. - Давай кошелек.
Кристин кивнула, изображая поспешное согласие.
- Хорошо. Но прошу, оставьте мне лошадь. Если я не вернусь к закату, меня будут искать.
— Это будет зависеть от того, сколько денег в кошельке, парень, - прищурился главарь. - Если там пусто, заберем и коня, и твою шкуру.
Кристин медленно отстегнула кошель от пояса. Набитый мелкими монетами, он казался тяжелым, хотя золото и драгоценности Кристин хранила на дне седельной сумки.
- Здесь достаточно, чтобы вы безбедно жили месяц, - сказала она.
Она сделала резкое движение рукой, будто бросая кошель на обочину, в густые кусты справа от тропы.
- Ловите!
Двое разбойников бросились в кусты, шаря глазами в поисках звонкой добычи. Только главарь остался на месте, держа дубину наготове и глядя на Кристин.
- Хитрая крыса, - процедил он. - А ну слезай с коня!
Но Кристин не собиралась слезать. Как только двое отвлеклись, она резко дернула поводья вверх и ударила Мисти пятками в бока.
Лошадь мгновенно встала на дыбы. Огромные передние копыта взметнулись в воздух, целясь прямо в грудь главаря. Тот едва успел отшатнуться, но удар пришелся по его плечу и голове. С глухим стоном разбойник рухнул на землю, выпуская из рук дубину.
Мисти перепрыгнула через него, словно через бревно, и помчалась по тропе.
Позади слышались проклятия разбойников, которые поняли, что кошель так и остался в руках Кристин. Гневные выкрики смешивались с треском ломающихся веток, когда они пытались выбраться из кустов.
Один из них выскочил на опушку и попытался бросить в удаляющуюся всадницу камень. Камень со свистом рассек воздух, но пролетел высоко над головой Кристин, даже не задев шляпы.
Мисти неслась как ветер, ее копыта едва касались земли. Ветки хлестали Кристин по лицу, оставляя тонкие царапины, но она не обращала на них внимания. Главное было – уйти как можно дальше от разбойников.
Через несколько минут крики стихли, растворившись в шелесте листвы и дыхании лошади. Кристин позволила Мисти перейти на рысь, а затем и на шаг, чтобы восстановить дыхание.
Тяжелой пеленой навалилась усталость, каждое движение давалось с трудом. Мисти тоже вымоталась - лошадь шла понуро, опустив голову, и лишь изредка фыркала, стряхивая назойливых мух.
Солнце уже скрылось и лес начал меняться. Дневные тени сгущались, превращаясь в черные провалы между стволами, воздух стал холодным и сырым.
Кристин знала, что должна остановиться. Лошади нужен отдых, ей самой нужно поспать хотя бы пару часов, чтобы сохранить ясность ума. Но мысль о ночлеге в этом лесу, кишащем разбойниками, вызывала у нее ужас, который был сильнее усталости.
Каждый час пути казался вечностью. Голова клонилась вниз, веки слипались. Кристин несколько раз чуть не выпала из седла, просыпаясь от резкого рывка лошади.
Наконец деревья расступились, открывая вид на небольшую долину, где мерцали редкие тусклые огоньки. На обочине тропы возвышался покосившийся деревянный столб. Верхняя перекладина была почти отгнившей, но вырезанные буквы все еще можно было разобрать при свете луны: «ХОКХЕРСТ».
В центре деревни, на небольшом пустыре, стоял трактир. Вывеска - деревянный щит с изображением хромой лисы - слабо покачивалась на ржавых крюках. Из-под двери пробивалась узкая полоска тусклого света. Запах еды ударил Кристин в нос, вызывая болезненное урчание в пустом желудке.
Внутри трактира было тепло и шумно, но этот шум был тихим, будничным. За несколькими столами сидели местные фермеры, допивая эль. Когда дверь скрипнула, разговоры стихли. Несколько ленивых взглядов скользнули по вошедшей, не проявляя особого интереса. Но тишина длилась недолго, несколько мгновений спустя гул голосов возобновился.
- Мне бы комнату, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но не вызывающе. - И конюшню для лошади. Сена и воды.
Трактирщик, грузный мужчина с красным лицом в испачканном мукой переднике, медленно обвел ее взглядом.
- Комната есть, - буркнул он. - Пять пенсов за ночь. И еще два за ужин. Похлебка и хлеб.
Кристин кивнула и достала из поясного кошелька несколько медных монет. Трактирщик взял деньги, пересчитал их на ладони с привычной жадностью и кивнул девушке за стойкой. Та, не проронив ни слова, молча указала подбородком на узкую, темную лестницу в углу зала, ведущую на второй этаж.
- Конюх уведет твою лошадь, - бросил трактирщик, уже отворачиваясь к бочке с элем.
Ужин принесли быстро - простая похлебка из репы и ячменя, черствый хлеб. Кристин ела медленно, смакуя каждый кусочек, чувствуя, как тепло разливается по телу. После еды она заперла дверь на засов, придвинула к ней тяжелый стул и только тогда позволила себе расслабиться.
За окном начинался дождь. Капли барабанили по соломенной крыше, создавая монотонный, убаюкивающий шум. Кристин, не раздеваясь, легла на кровать. Жесткий тюфяк, набитый соломой, сейчас казался самым мягким ложем в мире. Она закрыла глаза, и темнота комнаты сомкнулась над ней, как одеяло.
Впервые со дня побега она ночевала под крышей.
***
Утро выдалось ясным, но прохладным. Кристин выехала из Хокхерста на рассвете, когда туман еще лежал в низинах. Переход через Норт-Даунс прошел гладко - возможно, удача наконец улыбнулась ей, или же боги устали испытывать ее терпение. Каменистые тропы меловых холмов сменились пологими спусками, и воздух постепенно становился влажным, соленым.
Кентербери она обошла широкой дугой, держась южных склонов, избегая даже тени его высоких стен.
Дорога стала лучше, но Кристин съехала с нее, предпочитая двигаться параллельно, через поля и перелески. Каждый звук, каждый шорох заставлял ее вздрагивать, но никто не преследовал ее.