- -
- 100%
- +
То, что это не Бойко подбил ее на подобные мысли немного приободрило, но в остальном чувствовала я себя просто отвратительно. И нет, не тема меня смутила, и даже не ее возраст – в конце концов это просто разговор и до дела пока не дошло, но этот ее "парень, который еще не парень"... Очевидно же, что речь идет о Бойко!
От осознания, что через какие-то считанные дни я буду слушать за стенкой сцены совокупления белокурой наивной нимфы и разнузданного сына ректора – буквально пробрал ужас. И самое в этом все патовое – противостоять этому я не смогла.
Честно пообещав вернуться к данной теме в день ее совершеннолетия я быстро свернула урок и спустилась на этаж ниже, к себе домой. Но даже там данная мысль никак не желала отпускать.
Приготовив себе чай и уютно расположившись на балконе, я, несколько минут поторговавшись с собой, открыла-таки популярную соцсеть и вбила фамилию Лили.
Бойко Святослав принял ее заявку в друзья.
Мышеловка захлопнулась.
В субботу после занятий Олеся снова пригласила меня "потусоваться", только на этот раз в ночном клубе.
– "Огни" самый крутой клуб в нашем городе, дорого, зато никакого быдла под ногами не крутится. Потанцуем, может, подцепим себе кого-нибудь, – игриво толкнула меня локтем в бок. – У тебя же никого нет?
– Нет… Но если честно, я к клубам как-то не очень. Шумно, куча людей… А вдруг встретим кого-то из наших студентов, как-то это все не слишком профессионально, тебе не кажется?
– Да брось, ну ты чего в самом деле! Да, мы училки, но как бы и девушки тоже. Молодые, красивые и свободные. И имеем полное право отрываться в собственный выходной так, как сами того хотим! В конце концов мы же не собираемся танцевать голыми на барной стойке, – и подумав добавила: – Я надеюсь.
Мы обе прыснули от смеха, а потом еще накрутили ситуацию так, что в прямом смысле схватились за животы. У нас там были и горячие латиносы в леопардовых стрингах, и "Шальная императрица" в караоке, и суши с накачанного пресса секси-бармена.
В общем, я все-таки согласилась, и уже в одиннадцатом часу ночи мы заняли чудом забронированный столик в общем зале.
– Кто-то умыкнул нашу винную карту, я сейчас, – Олеся, облаченная в короткое платье с золотыми пайетками, заправила подкрученную прядь за ухо. – Смотри не улизни с каким-нибудь молоденьким мачо, пока меня не будет.
Расталкивая танцующую молодежь, скрылась с глаз, оставив меня в гордом одиночестве.
Стыдно признаться, но за свою жизнь в ночном клубе я была всего трижды, поэтому когда сказала, что с клубами у меня как-то не очень – не соврала. В школьные годы не отпускала мама, студенткой – гора невызубренных лекций. Пока мои одногруппницы посещали сомнительные вписки и регулярно меняли парней, я заучивала пройденный материал, потому что с раннего детства мне довольно настойчиво внушалось, что выбиться в люди я смогу только получив достойное образование.
Мама растила меня одна, вкладывая в мое моральное воспитание все силы, как позже выяснилось – порой перегибая палку, потому что переходя на пятый курс я оставалась, наверное, единственной девственницей на всем потоке. Сначала творить глупости не позволяли выдолбленные на подкорке увещевания о "женской гордости", а потом я отчаянно влюбилась и отказывалась замечать кого-либо кроме…
– Скучаешь? – раздалось у самого уха, и я вздрогнула.
Черноволосый парень с пирсингом в носу улыбнулся мне искренне и широко.
– Почему одна? Только не говори, что твой парень отошел отлить, мое бедное сердце не выдержит такого облома.
– Я с подругой, – честно призналась я, и округлила глаза, когда он бесцеремонно плюхнулся на пустующее место напротив.
Молодой, не старше двадцати-двадцати одного, но высокий и довольно хорошо сложенный.
Я насторожилась. А он продолжил словно ни в чем не бывало:
– Ты первый раз здесь?
– Да, впервые.
– Видно. Местных я всех уже знаю. Заказать тебе что-нибудь?
– Моя подруга как раз пошла за винной картой.
– Забейте, я угощаю, – подняв вверх руку, показывая бармену два пальца. Удивительно, но тот кивнул, словно понял, что означал этот жест.
Не то чтобы он мне совсем не понравился, скорее он был в моем вкусе, чем нет, но просто, как стало ясно, я совсем оказалась не готова морально к какому-либо флирту.
– Тут неплохо, каждые выхи здесь зависаю, а ближе к утру перемещаюсь в "Чистилище".
– Судя по названию…
– Ага, – улыбнулся, опустив расслабленную ладонь в паре сантиметров от моей. – Тот еще кринж. Кстати, я Соболь.
– Просто Соболь?
– Именно. А как зовут тебя?
– Ангелина.
– Прикольное имя, тебе идет. Пошли потанцуем?
– Извини, но нет.
– Да ты чего напряженная такая, Лин? – по-свойски толкнул мою руку ребром ладони. – Сейчас, подожди, расслабишься скоро. Мой дружок-пирожок на баре замутит что надо, толк знает.
Молодой, развязный, дерзкий. Но дерзость его не была притягательной, наоборот – пугающе-отталкивающей, и не смотря на приятные черты лица, мне срочно захотелось отделаться от такого кавалера.
– Извини, но не мог бы ты… – изобразила рукой жест "поднимай свою задницу и проваливай". – Это место моей подруги, вон она идет, кстати.
Патлатый лениво обернулся, и лицо расплылось в улыбке узнавания.
– Олеся Дмитриевна? Да ладно.
– Соболев? – на стол опустились два высоких стакана с огненно-рыжим содержимым. – И как это понимать? На лекции ты не ходишь, а сюда, значит, как домой?
– Да я болел! Клянусь! – приложил татуированную ладонь к груди. – В пн справку в деканат занесу.
– Все, иди, не видишь, люди тут отдыхают. От вас, кстати, – раздраженно хлопнула его по плечу, прогоняя. – Давай-давай, проваливай уже.
Парень поднялся, но уходить был явно не намерен.
– А это ваша подружка? Мы познакомились уже. Зачетная.
– Если бы ты чаще ходил на учебу, то знал бы, Соболев, что Ангелина Игнатовна тоже педагог и теперь она преподает в нашем университете.
А вот этого парень явно не ожидал: выражение лица стало удивленным, но точно ничуть не напуганным.
– Серьезно? Теперь тогда точно буду чаще ходить.
– Соболев! Имей совесть!
– Все, ухожу, – поднял руки, будто сдаваясь невидимому врагу, и следующее адресовал уже мне: – Но не прощаюсь.
– Не обращай на него внимания, тот еще клоун, – просветила Олеся когда он удалился.
– Твой студент?
– Угу, и далеко не самый лучший. Болел он, конечно.
– Что-то их много "больных" в двадцать с хвостиком развелось.
– Не поняла?
– Да это я так… – напоминать о Бойко с точно таким же "отмазом пятиклассника" не хотелось. Понюхав содержимое стакана, осторожно обхватила его рукой. – Ну что, начнем отрываться уже, что ли?
Настроение быстро поднялось, я отпустила проблемы, постаралась обо всем забыть и провести вечер так, как его проводят все "нормальные" девушки моего возраста.
Мы танцевали, размахивая руками и, поддевая друг друга бедрами, хохотали, было действительно классно, до тех пор пока…
– Подумать только – ангелы посещают злачные места, – раздалось за спиной, и мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать обладателя голоса. Но я, конечно, обернулась.
– Между прочим, у меня законный выходной, – абсолютный факт, с чего бы мне вдруг тушеваться, но настроение волшебным образом моментально как ветром сдуло. Музыка сразу же стала казаться раздражающе громкой, люди излишне раскрепощенными, а я чрезмерно много позволяющей себе училкой.
И что самое удивительное – когда ко мне пытался подкатить тоже, как оказалось, студент, у меня никаких мук совести не проснулось, но стоило появиться Бойко с его насмешливым взглядом…
И как он это делает?
Я пожалела, что Олеся отбежала в туалет именно сейчас, поддержка мне бы точно не помешала.
– Я думал, вы вечерами дома сидите, дотошно составляете план лекций, а вы, оказывается, та еще штучка… – окинул меня взглядом с головы до ног. Истинно мужским заинтересованным взглядом.
Милое черное платье, которое я всегда любила, тут же стало слишком коротким, грудь развязно вываленной на всеобщее, макияж – вульгарно ярким.
– Впрочем, внешность же обманчива, да?
Это он сказал уже подойдя на шаг ближе.
Вокруг нас бесновалась молодежь, и мы – две живые статуи друг напротив друга в стойке упорного противостояния.
– Что вам надо, Бойко? – скрестила на груди руки, пытаясь как можно больше спрятать содержимое декольте, в которое он, в общем-то, не смотрел, потому что уставился в мои глаза. – Я не нарушаю никакого закона и всего на год старше вас. Я свободна и могу отдыхать так, как заблагорассудится.
– И давно?
– Что – давно?
– Вы свободны.
– То есть этого сплетники вам еще не донесли?
– То есть хотите сказать, что все, что о вас говорят – просто сплетни?
Ответить я не успела, потому что за спиной словно из ниоткуда материализовался мой несостоявшийся ухажер, и словно "случайно" провел ладонью по моей ягодице.
– Пардон муа, я такой неуклюжий. Свят, здорова, а я думаю – где тебя носит, – парни обменялись крепким, но определенно недружественным рукопожатием, и после оба уставились на меня.
Соболев – с интересом, Бойко – тоже, но каким-то абсолютно другим. Более изучающим, не поверхностным.
– Ну так что с потанцевать? У? – первым ожил вновь прибывший, бессовестно коснувшись моего плеча. – Я веду. Люблю быть главным.
– Попрошу без рук, если можно.
– Просто танец, что такого-то?
– Я сказала – нет.
– Да брось, мы никому не расскажем о нашей маленькой… – коснулся костяшками пальцев моей щеки, – …шалости.
Резким движением я смахнула ладонь наглеца, но того, видимо, только раззадорило подобное поведение – запрокинув голову, парень расхохотался, а потом уставился на меня с лихорадочным блеском в глазах.
– А вечер только набирает обороты. Ю-хуу!
На этот раз его руку перехватил Бойко – одним точным движением вцепился в татуированное запястье, вывернув под не совсем предусмотренными возможностями тела углом.
– Ты чего, бро? Ты мне так руку сломаешь, – выдернув конечность, Соболев потер кисть. – Рехнулся?
– Девушка попросила отвалить.
– А каким боком здесь ты?
Бойко закатил глаза.
– Соболь, свали нахрен отсюда, а. Пока по-хорошему.
– Ладно, свалю. По-хорошему.
Удар по лицу Святослава вышел стремительно-резким, и на удивление метким. Подобное я видела только в кино и считала момент, когда пострадавший после подобного сразу же включается в драку, дешевым приемом ради зрелищности. Ну как можно в принципе шевелиться получив такой удар по лицу? Но Бойко не просто включился в драку – он в прямом смысле набросился на оппонента, словно это не его носовая перегородка тревожно хрустнула секундой ранее.
Я взвизгнула, по инерции отпрыгнув на шаг назад и зажала рот ладонью. Все произошло слишком быстро, к подобному повороту я просто не успела подготовиться, но спустя пару мгновений все-таки попыталась взять себя в руки:
– Так, остановились быстро! Оба! А вы чего все стоите? – обернулась за зевак: кто-то снимал драку на телефон, кто-то танцевал, как ни в чем не бывало, – разнимите их! Вызовите охрану, в конце концов!
Никто меня не слушал – стеклянные глаза требовали зрелищ, а кто-то даже принялся громко "болеть", выкрикивая одну нецензурщину и делая ставки.
Не понимая, что творю, я вклинилась между двумя самцами, в тщетной попытке развести их по разным сторонам, но, конечно, потерпела полное фиаско. Более того – получила случайный, но довольно увесистый удар по плечу, но настолько была поглощена происходящим, что даже не заметила боли.
– Прекратите немедленно! Бойко! Соболев! Да что вы как с цепи сорвались!
Парни мутузили друг друга "со вкусом" и кажется, не собирались останавливаться. Мелькали кулаки, со столов слетала посуда, рассыпаясь под ногами брызгами острых осколков. В какой-то момент я подумала, что они всерьез намереваются биться до последней капли крови и нужно с этим что-то делать: схватив телефон, набрала номер полиции, словно в бреду продиктовав название клуба.
Как потом оказалось, с момента начала драки и до того, как два крепких амбала в черном растащили виновников торжества по разным углам "ринга" прошло всего несколько минут, но мне они показались вечностью. Я дико испугалась! При мне никто никогда не дрался, а тем более из-за меня, ведь, получается, именно я стала причиной их взаимной агрессии.
Когда зеваки разошлись, и Соболев, протестуя, позволил увести себя подоспевшим друзьям, я, тоном испуганной, но все-таки учительницы, принялась отчитывать своего самого несносного студента:
– Да что на тебя нашло? Крыша поехала? А если бы ты его убил? Или он тебя?
– Смотрю, мы теперь на "ты". Давно пора, – усмехнулся Бойко, швырнув на наш с Олесей стол горсть смятых окровавленных салфеток. Затем протянул руку и бесцеремонно взял с соседнего стола уцелевшую бутылку с чем-то зеленым. – Давно мечтал дать ему по роже, – сплюнув кровь, сделал большой глоток, после чего с видом "только не это" уставился на кого-то позади меня: – Твою же ты мать.
Часть 7
– И зачем было звонить ментам?
– А что, по-твоему, я должна была делать? Стоять и смотреть как вы друг друга убиваете?
– В клубе есть своя охрана.
– Она могла подойти тогда, когда уже было бы поздно!
– Но ведь успела же.
– К счастью.
Мы стояли на ступеньках клуба, оставив шум веселья за закрытыми дверями. Было довольно холодно, я обняла плечи руками и покосилась на своего визави: воротник футболки в крови, на лице бурые разводы.
– Ваша драка с этим… Соболевым была по-детски глупой! Взрослые люди решают вопросы не так.
– То есть надо было разрешить лапать тебя дальше? Ну ок, учту.
Стало немного неловко, ведь он действительно вроде как спас меня от домогательств разнузданного студента.
– Нет, я благодарна тебе, конечно, но все-таки рукоприкладство… А если об этом станет известно в университете?
– Конечно, станет! Ты же ментам позвонила, теперь доложат в деканат.
– Извини, я не хотела, чтобы у тебя из-за меня были проблемы, – а теперь стало по-настоящему стыдно. – Наверное, тебе влетит от отца?
После этих слов он зло усмехнулся и, рывком скинув кожаную куртку, небрежно набросил ее мне на плечи.
– Мне плевать.
Я слышала от Олеси, что их отношения далеко не напоминают дружный тандем сын-отец, но чтобы такая ярость во взгляде… Прямо ненависть.
Понимая, что лезу не в свое дело, все равно не удержалась от вопроса:
– Ты злишься на своего папу из-за того, что он ушел от твоей мамы к другой женщине?
– Извини, но это не твое дело, – снова отпил глоток из утащенной с клуба бутылки.
Я хотела уже обидеться на резкий тон, но потом решила, что вопрос на самом деле был слишком личным и кто я такая, чтобы оголять передо мной душу.
Но часть своей решила приоткрыть, в надежде, что его это приободрит.
– Отец ушел из семьи когда мне было всего четыре, переложив полное мое воспитание на мамины плечи. Я обижалась на него, конечно, много лет, да и до сих пор окончательно не простила, наверное, но искреннего зла не держу. Так бывает.
– А вот лечить меня не надо, ладно? – раздраженно отрезал он, сверкнув взглядом. – Оставь словоблудие для своих лекций.
А вот теперь обидело. Хам! Я с ним пыталась по-человечески, искренне, пыталась войти в положение и даже помочь, а он…
– Понятия не имею, чем именно я тебе не угодила, но создается впечатление, что у тебя ко мне что-то личное.
– А может, я просто по натуре своей циничный урод? – разбитые губы растянулись в улыбке, на нижней снова выступила капля крови.
– Знаешь, да, скорее всего ты прав, – избавившись от куртки, кинула тряпку ему в руки. – Похвально, что нашел смелость дать себе объективную оценку. Хорошей ночи.
И пошла по ступенькам вниз.
Телефон Олеси был выключен и дозвониться до нее я не смогла. Размышляя, куда же она, уйдя в туалет, исчезла, я поплелась к дороге, надеясь поймать такси. А еще я думала о паршивцах, которые испортили мне вечер. Вернее, об одном из… В жизни раз ведь куда-то вышла!
Хотя кто знает, что было бы, не вмешайся Бойко вовремя. Судя по поведению этого Соболева, закон ему не писан.
Как назло мимо не ехало ни одного бомбилы – трясясь от холода, я открыла записную книгу, разыскивая номер местного таксопарка и вздрогнула, когда совсем рядом раздался визг шин и у бордюра притормозил желтый спортивный автомобиль.
Опустив стекло, Бойко выглянул наружу:
– В таком виде лучше у дороги не стоять, дружеский мужской совет.
– Не помню, чтобы спрашивала твоего совета.
– Давай подвезу.
– Спасибо, сама доберусь.
– Уверена?
– На все сто.
– Ну, как хочешь. Пока.
– Пока, – смахнув с губ прилипшую прядь волос, демонстративно отвернулась. А потом резко вернула внимание еще не поднявшему стекло водителю: – Ты что, за руль сел?!
– Как видишь.
– В твоем состоянии?
– А что с ним не так?
– Ты можешь угробить и себя и других. И ладно еще себя…
– Ну спасибо.
– …другие-то при чем? Немедленно отдай мне ключ от машины, – требовательно протянула руку. – Давай-давай.
– Я не оставлю здесь тачку, – отрезал Бойко тоном не терпящим возражений. – Потом сюда за ней тащиться.
– Хорошо, тогда… тогда марш с кресла водителя, потому что поведу я.
Он раздумывал лишь секунду, потом, дернув плечом, перебрался на пассажирское сиденье.
– Прошу.
Я никогда не водила подобный ураган и несколько раз едва не вписалась в зад впереди плетущейся колымаги.
– Нужно быть Шумахером, чтобы водить такую машину. Как ты на ней ездишь вообще?
– С большим удовольствием. Разгоняется до ста километров в час за три с половиной секунды.
– Я заметила.
Благодаря богам, добрались до дома мы без каких-либо происшествий, и я оправданно выдохнула, заглушив озверевший мотор. Бойко, откинувшись на спинку кресла, глотал какое-то пойло, видимо, найденное где-то в бардачке.
– Идем домой, ты же не планируешь спать здесь.
– Да даже если? Что с того?
– Действительно. Сейчас температура ночами не опускается ниже ноля, не околеешь, – отстегнув ремень, надавила на ручку двери. Хочет примерзнуть к креслу? Его проблемы.
– Ладно, пошли, – как будто одолжение сделал.
Только лишь войдя в лифт я смогла наконец оценить степень полученных им в драке увечий, и пришла, мягко говоря, в ужас: бровь рассечена, губа разбита, на белоснежной когда-то футболке уже почти подсохшие бурые пятна.
Может, у них с этим Соболевым и было что-то личное, слишком уж рьяно они кинулись чесать кулаки, но все-таки триггером стала я.
Из-за меня никто и никогда не дрался…
– Тебе бы в травмпункт.
– Зачем?
Понятно…
– А перекись у тебя дома хотя бы есть?
– Нет.
– И что с тобой делать, свалился на мою голову, – вздохнув, шагнула в распахнувшиеся двери лифта. – Идем ко мне, обработаю твои раны.
***
Признаться, видеть в своей квартире Бойко было немного странно, но его, кажется, все более чем устраивало: абсолютно не стесняясь, студент плюхнулся на диван, водрузив скрещенные ноги на низкий журнальный столик.
– Не у себя дома. Попрошу, – не слишком вежливо скинула его лапы. – Пока футболку снимай, я за аптечкой.
– Только футболку? Или…
– Только футболку.
Вот же нахал! Манера поведения, повадки, выражения – его вообще воспитывали?
Негодуя, я забрала из ванной коробку с медикаментами и, уже выходя, посмотрела на свое отражение в зеркале. И не просто взглянула, как делают все женщины – машинально, по привычке – я оценила свой вид, что мне категорически не понравилось.
Ты еще губы подкрась и носик припудри!
Ворча под так и не припудренный нос, выключила в ванной свет и вернулась в просторную гостиную.
– Зеленки у меня нет, но могу раскрасить тебя фукорцином. Тебе идет малиновый?.. – остановилась, оценивая своего ночного гостя. Растянутые по спинке дивана руки, широко разведенные колени, подтянутый голый пресс и выражение полной безмятежности на лице.
Мой храбрый спаситель крепко спал. И выглядел он при этом… В общем, только теперь я окончательно поняла, что находят в нем все его наверняка многочисленные подружки.
Скинув морок, повысила голос:
– Бойко!
Ноль реакции. Дыхание его было мерным и глубоким, он спал сном здорового мужчины после приличной порции горячительного и хорошего такого выброса адреналина.
И что мне теперь с ним делать?
Поставив аптечку на стол, легонько тронула его за плечо. Прикосновение к обнаженной коже словно обожгло пальцы, и я убрала руку.
– Эй?! Ты что, реально решил спать прямо здесь?
Само собой мне никто не ответил. Кажется, кое-кто уже определился с выбором ночлега. Наглость – второе счастье.
– Святослав! Вставай немедленно! Бойко!
Я пыталась его растолкать, но безуспешно. В конце концов, бросила эту гиблую затею. Скорее оживет статуя Тутанхамона, чем наглый товарищ соизволит проснуться.
Бросив на диван подушку и плед, выключила общий свет и зажгла ночник, а принимая душ впервые закрылась на замок. Прежде я вообще никогда им не пользовалась – ну зачем он человеку, который живет один, а теперь прислушивалась к каждому шороху за запертой дверью.
Когда пришло время ложиться спать, я впервые пожалела, что купила квартиру студию – ну что такое метровая перегородка – тире – барная стойка?
Конечно, я не боялась, что в него вселится демон и он кинется меня насиловать, но все-таки ночевать в одной квартире с малознакомым парнем, собственным студентом, было неловко и… волнительно.
Да, студент, но студент симпатичный, и то, что я его преподаватель, не делало меня слепой.
Во времена учебы я избегала подобных ему, они казались мне высокомерными и крайне наглыми, а они избегали меня, потому заучки объективно на любителя. А теперь вот обстоятельства заставили делить с одним и них едва ли не постель!
Забираясь в кровать и накрываясь одеялом по самые уши, я думала, что не сомкну глаз до самого утра, но на удивление вырубилась практически моментально.
Крепкий сон без сновидений и абсолютного незнания, что происходит за пределами моей уютной подушки…
Часть 8
Мягкое воскресное утро встретило меня яркими осенними лучами и ароматом яичницы. Я сладко потянулась, предвкушая аппетитный завтрак, есть хотелось просто зверски. Яичница, если еще и с беконом, это же…
Стоп!
Какая к черту яичница? Я же одна живу!
Подскочив на кровати, я притянула одеяло к груди и уставилась на спину колдующего на моей кухне Бойко. Красивую рельефную обнаженную спину, которая вынудила сразу же смутиться…
– Ну ты и спишь, пушкой не разбудишь, – раздалось вполне себе бодрое с кухни. Сначала я не поняла, как он догадался, что я проснулась, а потом дошло – зеркальный шкаф, ну конечно, увидел мое взлохмаченное отражение.
– Разумеется, сплю, ведь кое-кто обычно делать это мне не дает, – одернув самую скромную из всех своих пижам, я гордо поднялась с кровати и с не менее гордым видом прошествовала мимо него в ванную.
Ситуация была до ужаса нелепой, и если ночью ничего такого кошмарного в том, что он заночует у меня я не увидела – слишком устала, то утром осознание накрыло беспощадно.
У меня дома ночевал студент, это же уму непостижимо! А если кто-то в университете об этом узнает? Если он проболтается, да еще добавит ярких красок?
Даже дыхание перехватило и ушла куча времени, чтобы прийти в себя.
Не проболтается, – утешала я себя, остервенело водя по зубам щеткой. – Он, конечно, тот еще фрукт, но на человека, который понтуется несуществующими любовными победами не похож. Да и вообще, как он докажет, что ночевал у меня? Правильно, никак. В крайнем случае его слово против моего.
И как меня так вообще угораздило, а? Ну что я за человек "везение"! Нужно было растолкать его, вытащить за ногу сонного, в конце концов. Бросить на коврике у двери. Да что угодно, но не допускать того, что допустила я.
Страшно себя укоряя, я вышла из ванной и бросила взгляд на накрытый стол. Да, накрытый кое-как, но эта яичница с крупно нарезанными помидорами и корочкой сыра не могла оставить меня равнодушной.
– Еще минута, и твой завтрак бы оказался…
– В мусорном ведре?
– Моем животе. Кстати, ты голодна?
– Зверски, – нацепив на лицо равнодушную мину, словно меня вообще ничего не терзает, я взяла в руки вилку и нож. – Ты умеешь готовить? Удивил.
– До моего совершеннолетия с нами жила бабушка, которая сорок лет проработала поваром, и не где-нибудь, а в столовой при мэрии.
Я отпилила не слишком женственного размера кусок и с небольшой опаской положила в рот. А потом… едва не проглотила язык, настолько это было вкусно.