Осторожно, злой заморский босс

Глава 5

Аглая

Грязюка чавкает под моими кроссовками, жадно засасывая подошвы.

Я иду по обочине разбитой сельской дороги, а мой личный кошмар вышагивает рядом в начищенных кожаных лоферах. И как так ловко у него получается, что обувь почти чистая?

Николас Браун молчит уже минут десять.

Просто идёт вперёд с идеально прямой спиной.

Дорога после ночного дождя превратилась в кашу.

И вот… он поскальзывается и едва не падает в лужу.

А я злорадствую.

Его идеальные брюки оказываются забрызганы грязью до самых колен.

Ура!

Может, сбежит, не?

Это моя маленькая победа.

-Знаешь, что самое смешное? — не выдерживаю я, пиная пустую пластиковую бутылку, которую кто-то выкинул. — Мы могли бы сейчас сидеть в твоём холодильнике на колёсах и слушать радио. Но нет! Ты решил доказать мне, кто тут альфа-самец, и теперь мы месим коровьи лепёшки. Поздравляю, мистер Биг-Босс! Ваша взяла. Экстрим уровня «Бог».

Браун резко останавливается и разворачивается ко мне.

Его глубокие глаза опасно сужаются.

- Не играй со мной, Аглая, — говорит он тихо. — Ты думаешь, это весело? Заставить топ-менеджера международного холдинга идти пять километров?

- Ой, только не надо включать босса, — фыркаю я, скрещивая руки на груди. — Ты сам сел за руль и решил гнать как Шумахер. И вообще, если бы не ты…! У меня отпуск так-то!

Его губы дёргаются в усмешке. Николас делает шаг, сокращая дистанцию между нами до опасного минимума.

- Тот факт… — выдыхает он почти мне в губы, нависая сверху. Его английский акцент становится гуще, слова звучат жёстко и хлёстко. — That gesture was a fucking mistake, sweetheart.

(Этот жест, был грёбаной ошибкой, милая!)

Очень большая ошибка. За такие выходки в приличном обществе принято наказывать. Причём долго и... изобретательно. Думаешь, я забыл, как сладко ты стонала подо мной несколько дней назад?

Я не поняла, что этот долбанный босс сказал на Английском, но явно что-то неприятное, а может и пошлое.

Я инстинктивно отступаю, спотыкаясь о камень. Сердце колотится часто-часто.

Чёртов манипулятор бьёт точно в цель. Я понимаю, что он, возможно, припоминает мой фак.

- Это была разовая акция протеста! — выпаливаю я, пытаясь вернуть самообладание. — У нас был секс без обязательств, Николас! Один раз — и разбежались. Я свои правила три года соблюдаю!

- Правила созданы, чтобы их нарушать, — шепчет он, наклоняясь ещё ниже.

Его ладонь ложится на мою поясницу, обжигая сквозь тонкую ткань футболки. Вторая рука медленно тянется к моему лицу, пальцы замирают в миллиметре от щеки. — Особенно твои правила, детка. Ты же сама хочешь, чтобы я тебя прижал прямо здесь, в этой грязи...

- Эй… Руки убрал! — я резко уворачиваюсь, выставляя перед собой кулак. — Ещё одно движение, Браун, и этот экотуризм закончится твоей госпитализацией. Мне плевать, что ты босс. Если тронешь — будешь лечить перелом носа в нашей районной больничке вместе с местными трактористами!

Он моргает.

Несколько секунд смотрит на меня абсолютно трезвым, холодным взглядом хищника, у которого из-под носа ушла добыча. Затем отстраняется и поправляет манжету рубашки.

- Как скажешь, мисс Коржикова. Но учти: счётчик тикает. Твой средний палец всё ещё горит клеймом в моей памяти.

Мы идём дальше в полной тишине.

Только лягушки орут в придорожной канаве да где-то вдали лает собака.

Каждый шаг даётся тяжело.

Лоферы Николаса явно не предназначены для русского бездорожья — он то и дело теперь скользит, хватаясь за воздух руками в идеальной позе канатоходца.

Я злорадно ухмыляюсь. Так тебе и надо. Сидел бы в своей Шотландии и проблем не знал!

Наконец, впереди показываются первые дома деревушки.

Грязь сменяется утоптанной землёй.

Из-за ближайшего забора выглядывает любопытная соседка - баба Нюра, если не подводит память.

Заметив нас, она роняет ведро. Грохот стоит такой, что взлетают вороны с крыши.

Мы сворачиваем на нашу улицу.

Бабулин домик — самый крайний, с голубыми ставнями и огромным палисадником, заросшим мальвами. Калитка распахивается нам навстречу ещё до того, как мы успеваем дойти до крыльца.

Там стоит бабушка.

Она критически осматривает сначала мои грязные ноги, потом переводит оценивающий взгляд на Николаса. Её суровое лицо вдруг расцветает самой хитрой улыбкой, которую я когда-либо видела.

- Ну наконец-то! — громогласно объявляет она на всю улицу, всплёскивая руками. — Явилися! А я уж борщ два раза подогрела! Проходите, чего встали столбом! Глафира моя приехала!

Она бесцеремонно хватает ошарашенного Николаса за рукав и буквально втягивает во двор.

- Ох, красавец какой! Глаша жених то какой! Высокий, статный, одет с иголочки. Не то что наши деревенские охламоны. Сразу видно — городской, интеллигентный.

Я стою с открытым ртом.

Это провал!

Бабушка хлопает инвестора по плечу, туда, где стоит лейбл какого-то итальянского кутюрье, и заглядывает ему в глаза: — Ну, рассказывай, милок. Как зовут-то тебя?

Николас тоже выглядит совершенно растерянным сейчас.

Он сглатывает и произносит бархатным голосом.

- Николас. Николас Браун.

Бабуля морщит лоб.

Приподнимается на цыпочки, приставляет ладонь к уху, хотя слышит отлично.

- Чего-чего? Николаус? Али Немец? — Она машет рукой, отметая буржуазные излишества. — Какой такой Николаус? Имя заморское, язык сломаешь. Буду звать тебя Николашей! Колька, значит. Хорошее имя, наше, русское. Николаша, иди-ка сюда, помоги мне трёхлитровые банки с капустой в погреб спустить. У тебя вон какие ручищи — прям богатырь! А потом борщец хлебать будем!

Я закрываю лицо руками.

Чертовски горячий, невыносимо богатый, невероятно злопамятный Николас Браун только что стал Николашей.

Кажется, эта деревня сломает его быстрее, чем я представляла.

Глава 6

Аглая

М-м-м… Бабушкин борщ — самая вкусная вещь на свете!

Запах укропа, чеснока и разваренной говядины бьёт в нос прямо с порога.

Запах и вкус детства.

Я же мечтаю только об одном: содрать с себя грязные кроссовки и рухнуть лицом в подушку. Но бабушка уже взяла Николаса-Брауна-Николашу в такой оборот, что мне становится страшно за его психику.

Мы сидим за массивным столом, которому лет этак тридцать, а может, и больше. По крайней мере, меня он точно постарше.

В центре стола стоит запотевший графин с чем-то мутно-малиновым, бабуля называет это компотом из райских яблочек, но по факту там градусов сорок.

Перед моим личным кошмаром дымится тарелка борща.

Сметана сверху лежит горой.

Николас пытается подцепить кусок мяса, но тот соскальзывает обратно в свекольный бульон.

Бабушка смотрит на него умилённо, сложив руки под подбородком.

-Кушай, Коленька, кушай. Худющий какой! Глашка моя тебя не кормит совсем, что ли? Или вы там, в своих Лондонах, всё одними листьями салата питаетесь? Нет чтобы мяска нормального... Так, а чего мы ждём? Когда свадьба? Детей вам рожать надо, время-то идёт! Когда правнуки будут, Глафира? Николаша?

Я давлюсь куском чёрного хлеба.

Николас замирает с ложкой на полпути ко рту. Его идеально выбритая щека дёргается.

- Простите? — вежливо переспрашивает он.

- Ой, да ладно тебе …простите! — отмахивается бабуля, щедро накладывая ему чесночные пампушки. — Вы же пара! Видно же сразу — созданы друг для друга. Глаша моя девка видная, хоть и язва редкостная, характер весь в прадеда моего пошёл. А ты вон какой орёл! Крепкий, основательный. Значит так, свадьбу осенью играем — здесь в деревне, чтоб урожай собрать успели.

Николас медленно опускает ложку. На его челюсти ходит желвак. Он переводит взгляд с румяного лица бабушки на меня. В его синих глазах плещется обещание долгой, мучительной смерти. Сначала моей, потом её.

- Бабуль, — хрипло выдавливаю я, чувствуя, как уши начинают дымиться. — Можно тебя на минуточку?

Я вытаскиваю её в сени, плотно прикрыв дверь.

- Бабушка, — шиплю я, хватая её за плечи. — Какой замуж?! Какие дети?! Это Николас Браун. Мой новый начальник. Инвестор! Не Николаша!

Бабуля хитро прищуривается, опираясь на косяк. - Ну-ну. А мужчина серьёзный. Сразу видно — породистый. И смотрит на тебя, Глаша моя, как кот на сметану. Не дури! Третий размер груди просто так бог не даёт, пользуйся!

- Ба! — взвываю я. — Он мой босс! Просто… будь нормальной бабушкой. Загрузи его работой! Заставь чистить коровник, носить воду, колоть дрова! Пусть сбежит отсюда сам через день!

- Точно не жених твой? — вздыхает бабушка. - Начальник?

- Да, бабуля… сто процентов.

-Поняла-поняла, — неожиданно легко соглашается она и поправляет платок. — Хозяйственный подход нужен. Будет сделано.

Возвращаемся за стол.

Бабуля лучезарно улыбается.

-Что ж мы сидим-то, голубки! Николаша, золотце, а баньку-то истопить ужо нужно. Дров нарубить и воды наносить? А то Аглая моя — хиленькая, ей тяжело ведра таскать, а я совсем старенькая. А потом полезай-ка на чердак, достань веники берёзовые. Потом забор во дворе покосился, поправишь? Ну и сортир наш уличный того… подгнил малость. Инструменты в сарае, топор острый.

Николас слушает этот список рабских обязанностей с абсолютно каменным лицом. Только кадык судорожно дёргается, когда он глотает очередную ложку борща. А отказать старушке, видимо, совесть не позволяет. Всё же воспитанный, джентльмен.

Когда бабушка уходит доить корову, оставляя нас вдвоём на кухне, он медленно кладёт ложку.

- Аглая, — говорит он тихо-тихо. — Твоя родственница только что назначила меня крепостным.

- Добро пожаловать в Россию, господин инвестор, — ухмыляюсь я, демонстративно отодвигая свою тарелку. —

- Это саботаж, — цедит с акцентом он. — Корпоративный сговор. Ты специально это подстроила.

- Николас, расслабься. Это деревня. Тут все такие. Либо ты берёшь в руки топор, либо завтра утром мы идём в город, потому что автобус тут ездит всего два раза в неделю. И накрылся твой Экотуризм.

Он молча встаёт.

- Где сарай?

Я машу рукой в окно. — За яблоней. Только осторожнее, там гуси агрессивные.

Проходит несколько часов.

Солнце уже садится.

Из-за дома слышатся ритмичные глухие удары топора.

Работает.

Я выглядываю в окно.

Картина маслом: Николас Браун стоит в своих закатанных чуть ниже колена дорогущих брюках и мокрой от пота рубашке, пытаясь насадить на древко тяжёлый деревенский колун.

Надо было ему какую-то рабочую одежду, что ли? Хотя… сам виноват! Нечего в деревню так выряжаться!

Рядом валяется гора расколотых дров.

Гуси действительно пытались напасть, но теперь сидят смирно метрах в десяти.

Я удивляюсь. Ничем его не прошибёшь! Справляется достойно!

И баня готова. Пар густой валит из трубы.

Хочется помыться.

Я решаю проскочить первой, пока босс возится во дворе.

Хватаю чистую смену белья, полотенце и ныряю в предбанник. Раздеваюсь и, обернувшись больши́м махровым полотенцем, захожу внутрь, не закрывая двери, чтоб налить воды в таз.

Беру ковш.

Благодать.

Дверь предбанника внезапно открывается, впуская облако прохладного вечернего воздуха. На пороге стоит Николас, ещё и с голым торсом.

-Какого черта здесь происходит? — рявкает он так, что стекло в маленьком оконце жалобно звякает.

- Я мыться пришла так-то… уходи!

Однако Николас делает шаг внутрь. Дверь захлопывается за ним с тяжёлым стуком. Пространство мгновенно сужается, становясь тесным и горячим.

И вовсе он не хочет уходить!

Ещё шаг.

Босс нависает надо мной, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы.

- Ну вот ты и попалась, — рычит он, прижимаясь ко мне. — И твои выходки. Ты думаешь, это смешно? Я вам не раб…

- Ну так откажись,— хриплю я в ответ.

- Нет… ты ещё не исправила свою ошибку... не расплатилась сполна.

Его глаза темнеют, превращаясь из небесно-синих в грозовые.

Свободная рука ложится на моё обнажённое бедро, медленно скользит выше по влажной коже под край полотенца.

- Это не было ошибкой…

- Ошибаешься, детка, — его голос падает до низкого, вибрирующего шёпота. — Твой средний палец был ошибкой. А вот это… — его собственные пальцы жёстко, почти болезненно впиваются в мою ягодицу, притягивая меня вплотную, заставляя почувствовать всю степень его возбуждения сквозь тонкую ткань полотенца, — …это ответ. Прямой и очень доходчивый.

Я пытаюсь вдохнуть, но лёгкие отказываются работать.

Воздух кажется, раскалён до предела.

- Николас… пусти. Сюда бабушка может зайти… -Пусть заходит, — усмехается он, наклоняясь к моему уху. Он едва ощутимо прикусывают мочку. — Она уже давно в своих местах нас поженила. Ей полезно узнать, что её будущий зять умеет не только дрова рубить. Хотя признаю́, мисс Коржикова… условия труда здесь скотские.

Внезапно он отстраняется.

Одним резким движением хватает меня за руку чуть повыше локтя. — Живо снимай эту тряпку, — командует он, кивком указывая на моё полотенце. — И иди сюда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.