Ветер над рекой: Оплот Надежды

День 3. 11:09. Школа Эйнсвик.

— Давным-давно, когда море было совсем молодым, а ветер только учился свистеть, жил на свете маленький деревянный кораблик. Кораблик покачивался в гавани на волнах и слушал, как волны шепчутся друг с другом. Однажды волна — вся в белой пене — сказала ему: «Ты слишком долго стоишь на месте, малыш. Оттолкнись, и я покажу тебе океан». Кораблик послушался. Он слегка качнулся — и волна подхватила его. Вместе они поплыли мимо сияющих медуз, мимо круглых черепах, мимо китов, поющих свою песню. «Смотри, — сказала волна, — это дорога древних путешественников. Они не боялись, потому что знали правила. Вдох — волна набегает. Выдох — отступает. Вдох — ты плывёшь. Выдох — отдыхаешь». — тихо звучал голос старика, и класс вслушивался в его голос, затихая.

Слушали дети и взрослые, отвлекаясь от кошмара снаружи на историю старика.

Слушал и Сэмуэль. Он сидел на матрасе, поджав колени, хмурился, следил за историей кораблика, ищущего свой путь в огромном море.

Только похрустывание крекеров со стороны неопрятной женщины с помятым лицом нарушало внимание слушателей.

Да близнецы, которым и была посвящена сказка, выглядели не то чтобы воодушевленными, пусть и поглядывали на старика из-под одеяла. Они сидели в обнимку — оба бледные, с синими кругами под глазами. У мальчика, темные волосы слиплись на лбу, у девочки — тонкие пальцы вцепились в край одеяла. Дети словно были не здесь, проваливались куда-то.

Проваливались буквально! Голова девочки безвольно упала на плечо брата.

Сэм резче выдохнул. Взгляд его метнулся к детям, потом к старику и обратно.

— Эй? — только и выдавил он, подаваясь вперёд.

И почти сразу так же безвольно поникла голова и мальчика.

— Лео? Лия? — голос старика дрогнул. Он — седой, морщинистый, медленно потянулся к детям, коснулся лба мальчика. Замер на секунду.

— У него жар, — сказал тихо, словно не веря себе. Потом провёл ладонью по лбу девочки.

— И у неё… — голос его сел, пальцы задрожали. Старик осторожно, но настойчиво взял детей за плечи, пытаясь их разбудить.

— Малыши… нет, нет, только не это, — бормотал он все громче, — Помогите! Детям плохо!

— Жар? Они заражены? — заволновались выжившие в классе и торопливо вывели своих детей.

В дверях показалась голова охранника с маленькими глазками, что встретил их вчера у входа с дробовиком.

— Без паники! — послышался в холле голос учительницы. — Сохраняем спокойствие!

Рядом с охранником возникло встревоженное лицо светловолосого мужчины. Акаши — продавец из магазина неподалёку, худощавый, с длинными светлыми волосами.

— Позовите карантинную группу. Скорее. Никому в кабинет не входить, — послышался из холла голос директрисы.

Сэмуэля дёрнули за рукав. Мирия. Она наклонилась к самому его уху и зашептала:

— Сэм, уходим сейчас же!

— Мирия, ты же медсестра! — он перехватил её запястье, не давая утянуть себя. — Детям плохо!

Она зыркнула на появившегося в дверях военного, дёрнула руку, но не вырвала.

— Разошлись все! — приказала она уже громче, в одно мгновение став прежней — профессиональной, собранной.

Тут же склонилась над детьми: пульс, зрачки, температура. Быстро, без лишних движений.

— Все посторонние наружу! — скомандовала директриса.

— Посторонние покинуть класс! — повторили военные у дверей. — Немедленно!

Мирия выпрямилась, провела тыльной стороной ладони по лбу.

— Хватит паниковать. Это бактериальная инфекция — ангина или начало пневмонии. Им нужно жаропонижающее и антибиотики.

— Жаропонижающее в медпункте есть, а антибиотиков нет... — нахмурилась директриса Элвин.

В дверях замялся парень с длинными волосами — Акаши. Его оттеснял военный, но он всё равно просунулся вперёд, глядя на детей.

— Я… Мы… Должны отправиться за лекарством… Ради детей, — голос его звучал неуверенно, но взгляд не отрывался от близнецов.

— Акаши! Сделай это! Скорее принеси им лекарство! — старик потянулся к нему.

Сэмуэль облизнул губы, переводя взгляд на Мирию.

— Может тогда… Мэрия?

— Отлично, — директриса говорила быстро. — Наилучший вариант — отправить за лекарством медсестру. Сэмуэль, ты можешь пойти с ней, если пойдёт кто-то ещё. Например, Акаши и военные. Можно поискать в аптеках, но надёжнее всего — в мэрии.

— Нет! — раздалось сбоку.

Неопрятная женщина, которая до этого хрустела крекерами, вдруг оказалась рядом с Акаши. Она схватила его за локоть, прижалась плечом — так, что он невольно качнулся. Её пальцы вцепились в рукав его куртки.

— И без него много людей идёт, — сказала она, глядя не на директрису, а на самого Акаши. Голос её вдруг стал тихим, почти жалобным. — Останься… Тут и без тебя есть кому.

Акаши поморщился, посмотрел на неё — мельком, перевёл взгляд на близнецов.

— Мы пойдём, — сказала Мирия, не глядя на женщину. Она подхватила Сэма под локоть, поднимая его с пола. Сэм на мгновение пошатнулся, сглотнул.

Акаши кивнул, шагнул вперёд, освобождаясь от чужой руки.

— Я иду. Детям нужна помощь.

— Мы можем выделить только одного человека в сопровождение, — произнёс один из военных. — Приказ — оставаться в школе и охранять выживших. Ждать же, пока из мэрии пришлют отряд с припасами, — слишком долго. Армия еле держит периметр. Так что да, идите сами. Мы предупредим мэрию по рации, что вы выдвинулись.

— Хорошо, — директриса кивнула. — Обязательно свяжитесь прямо сейчас.

— Поспешите, — молодая учительница склонилась над близнецами, поправляя одеяло. — Да смилостивится Таласа, и они дождутся вашего возвращения.

— И я никуда не уйду, — хрипло произнёс старик. Он даже не думал подниматься.

Неопрятная женщина недовольно фыркнула и покинула класс. Следом за ней из класса потащила за собой Сэма Мирия.

— Сбор у главного входа, — бросил военный, пропуская их вперёд.

Сэм вышел последним, сутулясь, пряча взгляд. Он скользнул мимо военных, не поднимая головы, и только на пороге бросил быстрый взгляд на детей: неподвижные силуэты под одеялом, старик и учительница над ними. Затем шагнул в холл, где уже ждали остальные.

День 3. 11:21. Дом Бука.

Райан шагнул к окну, вглядываясь в сияние улицы через жёлтые очки и щели в досках снаружи, ткнулся лбом в прохладное стекло. Рука непроизвольно легла на повязку на шее.

Скрипнула дверь, и в помещение вошёл Бук, прислоняя к стене обрезок листового металла, с которым он работал в последний час.

─ Укрепил дверь железом. ─ коротко произнёс он, направляясь к раковине и ополаскивая водой лицо.

─ Ребята, ─ тихо заговорила Люсиль, ─ давайте договоримся о порядке сна. У нас одна кровать, и нам нужно, чтобы всегда были бодрствующие на случай опасности. Я предлагаю такой график, чтобы всем было комфортно и безопасно: я, как девушка, хотела бы спать ночью с десяти вечера до шести утра. Надеюсь, никто не против? Бук, ты самый сильный и надёжный. Сможешь спать с шести вечера до двух ночи? Тогда ты будешь свежим к утру. Джейме, как более молодой, тогда будет спать с двух ночи до десяти утра. Дар со своей экипировкой может видеть ночью. Тебе лучше спать днём, например с десяти утра до шести вечера, а бодрствовать ночью. В итоге в любой момент будут бодрствовать минимум двое.

─ Режим сна? ─ удивился Джейме, принимаясь считать на пальцах часы, поглядывая то на Райана, то на Люсиль. ─ Хорошо. Мне не трудно лечь позже.

Райан перевёл взгляд на Люсиль и Джейме, криво усмехнувшись.

─ Ясно... А что думаешь ты, Бук?

─ Принято. ─ кивнул здоровяк Райану.

─ Вот и славно. ─ улыбнулась Люсиль. ─ Значит, решено. Дар, тебе тогда лучше ложиться спать прямо сейчас.

Джейме задумчиво покосился на Люсиль, сдерживая улыбку.

Бук коротко кивнул и направился к кровати, молча отодвигая покрывало.

─ Дар, ложись. За Люсиль я присмотрю. ─ Джейме улыбнулся шире, поглядывая на девушку.

Люсиль закатила глаза, улыбаясь.

─ Видишь, Дар, я в надёжных руках.

Бук хмыкнул, кивнул и отошёл от кровати.

─ М... ─ потянул Райан, наклоняя голову на бок и облизывая губы, ─ Я и правда устал...

Мужчина оттолкнулся от окна, качнулся, скаля клыки в жутковатой усмешке.

─ Хорошо. Я лягу спать. Но когда вернусь с обхода. Дождь кончился, и мне важно понимать, что происходит на улице. Я не задержусь... ─ махнул Райан рукой, шагая сразу к дверям. ─ Ты за неё отвечаешь головой, Джейме.

За спиной что-то попытался ответить Джейме, но Райан не слушал. Дверь почти сразу захлопнулась за ним, и только тогда он скривился, скаля клыки, и упёрся в стену. Несколько отрывистых вдохов — и он замотал головой, выпрямился и зашагал прочь, в сторону ближайших развалин.

─ Ничего, детка, ещё потанцуем... ─ ухмыльнулся он, ускоряя шаг.

День 3. 11:29. Во Тьме.

Тьма. Крошечное, низкое нутро из двух-трёх смежных нор. Воздух — тяжёлый, спёртый, его едва хватает. Кто-то дышит отрывисто, со свистом.

В металлической бочке посередине ещё теплился огонёк — слабый, красный, почти угли. Рядом темнели фигуры. Одна шевельнулась. Раздалось шипение бутылки — и следом глотки, оглушительные в этой давящей тишине.

Другой силуэт замер, прислушиваясь.

— Будешь? — голос низкий, мужской. Первый наклонился ко второму, и в скупом свете блеснул пластик.

В этот момент с другой стороны послышался шорох. Посыпались мелкие камешки.

Второй не обратил внимания на звук. Вырвал бутылку, припал к горлышку жадно.

А шорохи всё нарастали. Из щели полезли щупальца — тёмные, маслянистые, они извивались, ощупывали проход. Следом протиснулась голова: вытянутая, деформированная, без глаз — только впадины. Пахнуло гнилью, сырой плесенью. Существо дёрнулось вперёд, застряло, заворочалось.

Первый медленно поднял оружие. Приклад лёг в плечо, ствол нацелился во тьму.

— Готовьсь.

Щупальца потянулись дальше. Потом показалась рука — или лапа? — с длинными когтями, грязными и рваными. И эта рука впилась в ботинок неподвижной фигуры у стены. Чудище хрюкнуло, довольно, по-свинячьи, и потащило тело к себе, в щель, во мрак.

— Джон… — выдохнула вторая тень.

— Огонь! — рыкнул первый. Затрещала очередь, красные всполохи прошили темноту, разбрызгивая чёрную, густую кровь.

Пули лупили в бетон, в обломки, но не все мимо. Чудище взвыло — низко, утробно, дёрнулось назад, утягивая добычу.

Второй выругался сквозь зубы, схватил товарища за одежду, потянул обратно, сам едва не попав под пули товарища.

А первый уже рванул следом, перекрывая разделявшие их метры, и в упор прошил чудовище очередью.

Туша рухнула — тяжело, прямо на неподвижное тело. Ещё несколько мгновений она корчилась, вздрагивала, пока жизнь вытекала из неё вместе с кровью.

— Обезврежен, командир… — прохрипел второй, силясь освободить товарища из-под этой горы мяса.

Первый посмотрел на поверженную тварь, на лужу, расползающуюся по бетону.

— Мёртв, — выдохнул он спокойно, почти с облегчением. — Теперь… — он перевёл дыхание, — теперь мы продержимся ещё какое-то время.

А в следующий миг с рыком бросился вперёд — на тушу, разрывая зловонную плоть.