Ветер над рекой: Оплот Надежды

День 2. 10:41. Голос Ланвиля

Анна замерла перед зеркалом в уборной, разглядывая свои черты, более бледные, чем до катастрофы, но все еще милые и привлекательные. Симметрия лица, тонкий изгиб бровей, светлая зелень глаз, медно-рыжие волосы… Впрочем, ее внимание привлекло не это. В глазах появился какой-то новый отблеск, придававший чертам неизвестную прежде остроту.

Анна нахмурилась, всматриваясь в эти блики. Затем облизнула губы, глядя на кран. Протянула руку, включила воду и чуть наклонилась, вслушиваясь в журчание. Наклонилась еще ниже, приоткрыв рот, вцепившись пальцами в раковину, но резко выпрямилась и закрутила кран.

Из модной сумочки показалась упаковка лекарства, и очередная таблетка отправилась в рот.

Миг Анна стояла не двигаясь, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а потом снова открыла глаза. Недобрый отблеск никуда не делся, но улыбка получилась естественной и милой.

— Так-то лучше… — выдохнула она, поправила прическу, спрятала лекарство в сумочку и решительно шагнула к выходу.

У дверей ее уже ждал военный, хмурый и строгий на вид, но стоило Анне улыбнуться, как он не устоял перед ее обаянием и улыбнулся в ответ.

— Я готова. Ведите. — игриво бросила она, приподнявшись на цыпочки, но тут же отступив на шаг, позволяя мужчине выполнять его обязанности.

Их путь лежал по зеркальным коридорам с имитацией неба на потолке, отчего девушка то и дело ловила свое отражение, вид солдата и его восхищенные взгляды. Теперь он определенно пополнил ряды ее поклонников, отчего настроение красавицы заметно улучшилось.

— Доктор Нобоа будет присутствовать на выступлении? — уже почти в приподнятом настроении, поинтересовалась Анна у сопровождающего.

— Не могу знать, мисс Бореи. Возможно, он занят ранеными, как и другие врачи, — ответил военный, сворачивая к выходу из бункера, где стояли еще двое солдат, вытаращивших глаза на красотку.

— Ранеными? — удивилась Анна, но тут же кивнула. — Да-да, это, несомненно, важнее, чем мое выступление… Ах… — она задержалась на мгновение, одарив охрану теплым взглядом, и проследовала за солдатом в мэрию.

Первое, что увидела Анна в коридорах мэрии, — усталый и потрепанный полицейский. Прячась от людей, он прислонился к стене, зажимая перевязанную руку, и закрыл глаза. А затем она шагнула в самый эпицентр хаоса. Люди — семьями, с детьми, со стариками — ютились в комнатушках, коридорах; многие были перевязаны, ранены, кто-то лежал на матрасах прямо на полу. В воздухе стоял тяжелый запах лекарств, антисептиков, крови и немытых тел. Анна напряглась, выпрямилась, бросая взгляды на провожатого и ловя усталые, равнодушные, не узнающие ее лица.

Когда она приблизилась к дверям конференц-зала, на ее лице появилось должное трагическое выражение — уверенное и решительное, хотя на это и ушло некоторое время. Сохранить маску оказалось еще сложнее, когда внутри ее встретил хмурый взгляд полковника Тамашира. Служащие, шум принтеров, щелчки переговоров — все ушло куда-то на периферию, пока Анна смотрела на этого мужчину, не прятавшегося за спинами солдат, о чем говорили свежие ссадины на его лице и запыленная форма.

Полковник сурово окинул взглядом красавицу и жестом пригласил к подготовленному для выступления микрофону.

— Мы рассчитываем на вас, мисс Бореи. Приступим.

Анна коротко кивнула, направилась к микрофону, получила наушники и распечатку с сообщением. Мгновение тишины. Анна наполнила легкие воздухом — и началось.

— Приветствую! С вами Голос Ланвиля — Анна Бореи. Главные новости: ураган закончился, ветер утих. Непосредственная угроза миновала, — достаточно бодро начала девушка, почти не подглядывая в текст и улыбаясь слушателям.

— Сейчас в нашем городе кипит работа: соседи, добровольцы и спасатели плечом к плечу ищут тех, кто оказался в беде, оказывают первую помощь, — продолжила она, слегка сбавив тон. — Убедительная просьба ко всем: сохраняйте спокойствие. По возможности, не выходите без необходимости на улицы, чтобы не мешать работе экстренных служб. Всем, кто нуждается в помощи, и кто может ее оказать: центральный пункт сбора организован на главной площади у мэрии. Туда же можно приносить воду, еду и теплые вещи. Держимся вместе, дорогие земляки. Мы справимся. Берегите себя и своих близких. Оставайтесь на этой волне… — здесь голос ее смягчился, став почти интимным, — чтобы услышать мою песню. Пусть она придаст вам сил.

В наушниках мягко полились первые ноты. Анна закрыла глаза, отдавшись знакомой мелодии, и запела:

Не туча над градом, не горе-беда —

Дракона морского видна борода.

Возмездие наших достигло ворот,

По воле Богини разрушен оплот.

Восславим Владычицу — Матерь-Вода!

Явись к нам скорее, Богиня, сама!

Дракона могучего ты отзови,

И Ветер Надежды нам в сердце яви.

И следом за яростью, серою мглой,

Надежды нам Ветер подарит покой.

Он высушит слёзы, избавит от мук,

Во славу Богини спасётся наш круг.

Последняя нота замерла в тишине зала. Анна открыла глаза, выдержала небольшую паузу и сказала тихо, но так, что каждый звук был четко слышен:

— Мы обязательно справимся. Ланвиль, я с вами.

День 2. 10:47. Бункер мэрии. Морг.

Доктор Нобоа открыл дверь ключ-картой и шагнул в помещение морга. Стерильная комната, оснащенная по последнему слову техники: холодильные камеры для биоматериала. Воздух наполнял запах антисептика, не способный полностью перебить усиливающийся запах смерти. Свет хирургических ламп отсвечивал от глянцевых поверхностей оборудования и кафеля.

Нобоа вздохнул, пальцы его непроизвольно сжались в кулаки. Увы, сейчас ему приходилось оставаться зрителем, хотя в центре внимания была его пациентка.

Военный врач и его помощники уже готовили тело к процедуре. Патологоанатом сделал несколько фотографий для журнала. Останки лежали на операционном столе, укрытые стерильной простыней.

Последним прибыл полковник Тамашир. Мужчина оценивающе окинул взглядом собравшихся, его взгляд задержался на докторе, а затем жестом пригласил его к столу.

— Пройдёмте. Проведём опознание.

Военный врач отступил, позволяя Нобоа осмотреть тело женщины, но остался вместе с ассистентами рядом, бдительно следя за порядком.

Алан выдохнул и двинулся к столу, по спине пробежал холодок. Под простыней угадывалась женщина средних лет со светлыми волосами. Бледная, неподвижная. Даже сквозь ткань читалось, как сильно пострадала она в катастрофе, но сейчас его задача была иной. Нобоа чуть наклонился, вглядываясь в лицо — застывшее в посмертии.

— Подтверждаю. Эта женщина — моя пациентка, Маргарита Грейхер.

— Принято, — выдохнул полковник, резким жестом отстранив Нобоа от тела и переключившись на команду. — Приступайте.

Доктор отшатнулся, губы плотно сжались. Он нервно потер пальцами бородку, взгляд прилип к инструментам. Определённо, он предпочёл бы осмотреть её сам, но Тамашир был иного мнения.

— Начинаем запись патолого-анатомического вскрытия тела Маргариты Грейхер, — голос хирурга был ровным и безэмоциональным. Он вернулся к телу. Помощник поднёс записывающее устройство ближе. — Тело женщины астенического телосложения. Мышечная масса снижена. Резкая, выраженная бледность.

— Она страдала от анемии, — тихо, скорее для себя, проговорил Нобоа, хмурясь.

— Обнаружены многочисленные повреждения: открытые оскольчатые переломы костей с разрывом мягких тканей, обширные гематомы и ссадины. Деформация грудной клетки указывает на множественные переломы рёбер, — продолжил осмотр патологоанатом.

Полковник сжал зубы, молча наблюдая за процедурой, его плечи были напряжены. Нобоа не сдержался, сделав шаг вперед.

— Что с ней произошло? Такие травмы не случаются на ровном месте… — он повернулся к Тамаширу, ожидая ответа.

— Мы были в приёмном зале, когда в помещение влетело дерево. Погибло несколько человек. В том числе и она, — пояснил полковник, бросая на него колкий взгляд. — Вам этого достаточно?

Тем временем в руках патологоанатома уже оказались пила для грудины и разделитель рёбер…

— Фиксирую скопление крови в плевральной полости, — продолжил диктовать врач, — разрывы лёгочной ткани осколками рёбер. Лёгкие спавшиеся. Сердце обычного размера. Гематома в забрюшинном пространстве, разрывы селезёнки и печени. Состояние крови подтверждает тяжёлую форму анемии, — добавил он, на мгновение подняв глаза на доктора и Тамашира.

Нобоа слегка склонил голову, со странной задумчивостью наблюдая органы своей пациентки со стороны. Его размышления прервал полковник, подошедший вплотную:

— Вы действительно были её лечащим врачом? — голос Тамашира прозвучал низко и жёстко. — Вы смотрите на это… как на интересный экспонат. Хоть бы тень на лице. Или вам вообще чужды нормальные человеческие чувства?

Доктор резко обернулся, глаза сверкнули в свете ярких ламп. На миг он прикусил губу изнутри, но сдержал первый порыв.

— Я действительно был её врачом, — он говорил медленно, отчеканивая каждое слово, всё ещё не отводя взгляда от стола. Затем резко обошёл его и указал на голову женщины. — А это значит, что моя задача — получить полную картину её смерти, а не разыгрывать скорбь для вашего одобрения. Меня интересует её мозг. С левой стороны.

Тамашир недовольно поморщился, пальцы вцепились в плотную кожу ремня. После паузы он коротко кивнул. Помощник передал хирургу другую пилу, и тот переместился к изголовью.

Нобоа замер, всё его тело напряглось в ожидании. Он не мигал, следя за каждым движением пилы.

— Фиксирую перелом теменной кости, — констатировал патологоанатом, — Признаки кровоизлияния в мозг. И… — он нахмурился, и Нобоа тут же рванулся вперед упереться руками в холодный металл стола, но не нарушил стерильность операциооной пряча руки за спину, — Опухоль. Примерно два сантиметра, плотная, бугристая, с чёткими границами. — Врач осторожно коснулся образования скальпелем. — Внутри инородный предмет. — Он поднял брови, вопросительно глянув на Тамашира. — Я такого… никогда не видел.

— Продолжайте, — бросил полковник, его собственное дыхание тоже участилось. Он не сводил глаз с замершего в неестественной позе Нобоа. — Вы рассчитывали обнаружить нечто подобное? Вы ведь знали?

Доктор проигнорировал вопрос — всё его существо сосредоточилось на пинцете в руке патологоанатома. Зрачки расширились, на лбу выступил пот.

— Пинцет, — скомандовал хирург и снова склонился над телом. — Геометрически правильный кристалл алого цвета. Плотно сращён с тканью опухоли.

Ещё один точный надрез — и кристаллик упал в подставленную помощником металлическую кювету, звякнув о дно.

Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Нобоа метнулся к кювете, но железная хватка Тамашира намертво сцепила его запястье.

— Доктор Нобоа! — его голос гремел под сводами морга, заставляя ассистентов вздрогнуть. — Я требую объяснений немедленно! Что это значит?!

Он попытался вырваться, лицо исказила недовольная мина.

— Это значит, что Маргарита Грейхер была заражена, как и другие жители Ланвиля! — выдохнул он, его глаза пылали. — Я смогу узнать больше, только если ее тело и другие останки зараженных будут поступать для исследований в эту лабораторию. Важно понять, как происходит заражение, как меняется организм, как быстро, какие изменения происходят в теле шаг за шагом. Только так я смогу доработать Нобаксид и победить болезнь. — Он умолк, тяжело дыша, и пристально, почти гипнотически, впился взглядом в полковника. — Вы теперь понимаете, насколько это важно? Или вам нужны еще трупы?

День 2. 12:52. Улицы Ланвиля.

Группа пробиралась на юг, петляя между каркасами разбитых машин и завалами из кирпича. Одни здания щерились пустыми глазницами окон, другие стояли почти невредимые. Улицы, окутанные запахом гари, постепенно оживали — люди появлялись в поисках помощи или убежища. Но всё изменилось в мгновение ока. Из переулка вывалилась стенающая толпа безумцев, преследующих одного полицейского. Тот отчаянно отбивался дубинкой, но это лишь разжигало преследователей. Мгновенно воздух наполнился криками ужаса, прохожие бросились врассыпную, давя друг друга. Ведущий мужчина резко развернулся к своей группе — дети-близнецы, две женщины, старик — и уверенным движением руки направил их прочь, в сторону от надвигающегося хаоса.

Чувство тревоги сгущалось с каждым шагом и нарастающей зловещей тишиной. Группа прижималась к стенам, выверяя каждый шаг. Дети и старик неумолимо замедляли движение. Дед то и дело спотыкался, бормотал что-то себе под нос, поправлял пыльные очки и снова ковылял, стараясь не отставать от близнецов. Дорогой костюм на нём был безнадёжно испорчен.

Люсиль разрывалась между стариком, детьми и приставучей женщиной. И всё равно девочка из близнецов всё сильнее тянула брата назад, её ноги заплетались, пока она вовсе не рухнула на колени в мелкий щебень и расплакалась.

— Ну всё, приехали… — выдохнула неопрятная женщина, плюхнувшись на обломок стены. Её взгляд, полный раздражения, упёрся в спину малышки.

Мальчик на миг замер, а затем опустился рядом с сестрой, обнял её за плечи.

Главный обернулся. Его ледяной взгляд скользнул по людям, улицам, грязному небу. Металлическая труба мерно постукивала по его ладони.

— Нам нужно отдохнуть. Умоляю… — тихо попросила Люсиль. Она металась между желанием подойти к нему и необходимостью остаться с детьми.

— Они могут вернуться… — забеспокоилась женщина, и её глаза забегали. — Сожрут заживо… — её передёрнуло. Глаза бешено заметались по улице — и вдруг остановились. — Смотрите, магазин! Вода! Еда! — Она затрясла старика за рукав, потом потянула Люсиль. — Скорее, пока другие не растащили всё!

Девочка резко перестала плакать, уставившись на заветную вывеску посреди захламлённой парковки.

Не дав никому опомниться, неопрятная женщина наклонилась к ней, грубо подхватила девочку и рванула с места.

— Я её донесу. Бежим!

Мальчик вскрикнул и помчался следом. Главный резко поймал Люсиль за запястье. Он проводил взглядом беглецов, скользнул по старику и шепнул:

— Пусть идут. Еда. Вода. Убежище. То, что ты хотела.

— Пусть… идут? — Люсиль недоверчиво смотрела на него, потом на удаляющиеся фигуры. — Нет! Это опасно! Я не позволю им одним… Мы договорились о школе! — Она вырвала руку, зыркнула на него и рванула вперёд.

— Упёртая баба! — рыкнул главный, закатывая глаза, и резко зашагал вперёд, бросая через плечо: — Без приказа внутрь не входить. Я сначала проверю.

День 2. 12:52 Супермаркет.

Главный ступил на потрескавшийся асфальт. Пустота парковки давила неестественной тишиной — словно весь мир затаился в ожидании. Здание перед ними изуродовала буря: поваленные деревья, выбитые стекла, а вывеска «Жемчужина», державшаяся на одной петле, с каждым порывом ветра издавала скрипучий стон. Мужчина сжал в руке кусок трубы, пальцами нащупывая нож на поясе.

Группа замерла у края площадки, будто вросла в асфальт. Слишком тихо. Слишком пусто.

Женщина в грязной одежде осторожно опустила на землю девочку. Мальчик тут же вцепился в руку сестры, настороженно глядя на мужчину. Та крепко обняла брата. Люсиль обвела взглядом улицу — ни движения. Вторая женщина переминалась с ноги на ногу, её беспокойство передавалось остальным.

У входа в супермаркет мужчина остановился, вглядываясь в тёмные окна. За его спиной все затаили дыхание.

— Заходим. Остаёмся у касс, — бросил он и, не дожидаясь ответа, шагнул внутрь, растворившись в полумраке.

Мальчик дёрнулся было за ним, но Люсиль мягко удержала близнецов.

— Оставайтесь рядом, — прошептала она и повела детей вперед.

Внутри царили хаос и разрушение: три кассы с вывернутыми ящиками, сломанные ограждения, товары, рассыпанные по запыленному полу. Мужчина, схватив у касс несколько пакетов, двинулся вглубь зала. Женщина в грязной одежде, заметив это, увереннее зашагала за ним, хватая пакет и себе. Мальчик потянулся за пакетами, сунул один в руку сестре.

— Мы подождем здесь, да, малыши? — сказал старик, с трудом присаживаясь на пол и вопросительно взглянув на Люсиль.

Дети молча уставились на неё.

— Он сказал ждать у касс, — тихо ответила Люсиль, наблюдая, как другая женщина скрывается в глубине зала вслед за их проводником.

Тот уже был у ряда с водой. Магазин явно грабили не раз — полки были полупустые, а товары раскиданы, — но кое-что еще оставалось. Он быстро складывал в пакет пол-литровые бутылки, одним ухом прислушиваясь к залу.

Тем временем девочка потянула брата за стойку кассы, усаживая его под стол. Мальчик послушно устроился рядом, прижимаясь к сестре боком. Старик с глухим стоном опустился на пол поблизости.

— Сидите там, — бросил мужчина, взглянув в их сторону. Заметил бутылку воды под ногами, облизал пересохшие губы, резко открутил крышку и залпом осушил.

Люсиль, бросив взгляд в его сторону, тоже забралась под стол к детям. Мальчик покосился на нее, и его нахмуренное лицо расслабилось. Сестра тут же повернула голову к девушке.

Мужчина между тем двигался вдоль стеллажей, косясь на неопрятную женщину, набивающую пакет консервными банками. Сам он свернул к полкам с орехами и батончиками.

— Давайте познакомимся, — мягко улыбнулась детям девушка. — Я Люсиль.

Мальчик нахмурился, переглянулся с сестрой. Оба молчали.

— Они неразговорчивы, — шепотом пояснил старик. — Это Лео и Лия. Мои соседи. А я — Бартоломью Финч. Спасибо, что приглядываете за нами.

— Лео, Лия, — Люсиль подвинулась к близнецам, поправляя им сбившуюся одежду. Дети молчали, но не отстранились.

— До убежища еще далеко… Доберемся, как думаете? — пробормотал Бартоломью, глядя в пустоту перед собой.

— На улице спокойно. Все будет хорошо, — кивнула Люсиль, стараясь звучать уверенно.

Лия чуть улыбнулась брату. Лео ответил тем же и крепче обнял её.

— Аптечка, — буркнул в глубине магазина мужчина, поднял маленькую пластиковую коробку и сунул в пакет.

С другой стороны раздалось чавканье — неопрятная женщина, идя вдоль полок, ела что-то, засовывая еду в рот горстями.

— Скоро пойдём. Отдохнули? — спросила Люсиль, стараясь не смотреть в ту сторону.

Услышав это, женщина нехотя двинулась обратно. В этот момент у Лео громко заурчало в животе. Щеки близнецов одновременно покрылись ярким румянцем.

— Проголодались… — вздохнул Бартоломью. — Ничего, сейчас вернутся Нона и… э-э… ваш друг… — старик вопросительно взглянул на Люсиль.

— Зовите меня Дар, — усмехнулся мужчина, подходя к группе и раздавая пакеты. — Ешьте быстро и уходим. Воду растяните.

— А мне? — Нона шагнула к нему, протягивая пустую руку. Во второй у неё болтался пакет, набитый больше других.

— Зачем тебе два? — возмутилась Люсиль.

— Он собрал и для меня! — Нона ткнула пальцем в пакеты у Дара.

Дар замер. Голова резко повернулась в сторону улицы.

— Уходим. Быстро. — голос прозвучал отрывисто и громко.

— Что случилось? — начала Люсиль, но, встретив его взгляд, поспешно вытянула детей из-под кассы. Бартоломью с усилием поднялся.

— Мой пакет! — повторила Нона, но Дар уже отстранил её, крепче сжимая трубу.

И тогда все услышали голоса — они нарастали, приближаясь. К магазину шла вооружённая группа, измазанная в крови и чёрной слизи. Они перекрикивались и смеялись, распивая алкоголь. Один швырнул бутылку — та со звоном разбилась об асфальт.

— В конце зала служебный выход. Туда! — прошипел Дар, подталкивая старика в спину.

Лия вцепилась в руку брата, Лео ухватился за Люсиль, не выпуская из зубов недоеденный батончик. Нона осталась стоять на месте, и Люсиль пришлось окликнуть её. Дар, убедившись, что все двинулись, рванул вперёд. Дверь распахнул ударом плеча, пропуская людей на склад. Лия юркнула первой, Лео тут же за ней.

— Можем забаррикадировать дверь? — тяжело дыша, спросил Бартоломью, прислонившись к стене. Лицо болезненно побелело.

Дар кивнул, уже хватая ближайший стеллаж.

— Только тихо! — предупредил он, с усилием сдвигая тяжелую конструкцию.

Лео кинулся помогать, упираясь плечом в металл. Люсиль присоединилась, но задела локтем коробку. Та с грохотом рухнула на пол.

— Эй! — донеслось из зала.

— Нас заметили! — прошептал Бартоломью. — Бегите без меня!

— Каждый сам за себя! — взвизгнула Нона и кинулась вглубь склада.

— Цыц! — рявкнул Дар, окончательно придвигая стеллаж.

Дети зажали рты ладонями, и Люсиль прижала их к себе.

— О, да тут целый клад! Вода, шоколад, чипсы! — донёсся радостный крик. — Тащи всё сюда! И бухло есть! Веселье продолжается!

Бартоломью облегчённо выдохнул.

— За мной! — рыкнул Дар и повёл группу сквозь ряды пыльных ящиков.

Он скользнул между коробками, оттолкнув Нону, которая в панике пыталась открыть застрявшую дверь на улицу. Следом, спотыкаясь, поспешил Бартоломью, затем Люсиль с детьми. Ещё миг — и путь к спасению был свободен.

День 2. 13:03 Лаборатория Нобоа.

Доктор Нобоа вошел в шлюз лаборатории, накидывая чистый халат и респиратор. Он сполоснул руки и поспешно натянул перчатки. Еще шаг — и заработала система дезинфекции, озарив пространство ультрафиолетовым светом. Чистая зона встретила его стерильным блеском, безупречным порядком и ледяной пустотой. Лишь одинокий контейнер на столе ждал возвращения ученого. Упаковка с образцами из его дома.

Алан замер на мгновение, разглядывая контейнер, который не так давно передали ему военные. Резко вздохнув, он придержал маску, словно та мешала дышать, но тут же опустил руку и шагнул к столу, поставив на край металлический чемоданчик.

Пальцы доктора ловко набрали код. Щелчок — крышка отскочила, открывая сокровища Нобоа. Он на мгновение застыл, наблюдая ряды колб, бумаги, а затем достал из-под них чипы с пометками «Линда» и «Сэмуэль». Его руки дрожали, когда он помещал носители в свободные слоты амплификатора.

Затем ученый потянулся к контейнеру, полученному от полковника Тамашира. Внутри лежали всего два образца, отличавшихся даже цветом. Жидкость в одной из пробирок была заметно темнее, что сразу заставило Нобоа нахмуриться. Он покачал головой и бережно перенес материал в секвенатор.

Аппарат едва слышно загудел. Доктору не оставалось ничего, кроме как ждать. Алан прошелся по лаборатории из конца в конец и снова замер перед прибором, прикоснувшись перчаткой к респиратору в тщетной попытке погладить бороду.

— Какова вероятность, что они ошиблись? — прошептал он, не отрывая глаз от мерцающей панели. — А… Обманули? Нет, второе едва ли… — продолжил он бормотать, выпрямляясь и снова начиная кружить по помещению.