- -
- 100%
- +
Её всю трясло. Я видела, как она нервничает.
Видела, как трясутся её руки и что с ней происходит.
– А что толку звонить? Ты совсем со своим Тимофеем с ума сошла! У тебя дочери взрослые – с трудом пирог испекли и посуду помыли! Ты хорошая и для всех удобная! Я не хочу ссориться, но мама просила тебя не беспокоить! Валя много работает, Валя устаёт! У Вали муж!
– Лиза!
– Валя, я развелась и счастлива. Я ничего тебе не говорю, но ты удобна! Потому что ты его обожала! Всю жизнь любила своего Тимофея! А за что? За его эгоизм? За то, что его мама тебя всё время гнобила! Он выглядит лет на тридцать пять, а с тобой что, Валь! Ты похудела вон как!
Внутри что-то сжалось. Сильнее заболело. Я дотронулась до бока. Что это? Сапожник без сапог… Со здоровьем всё всегда было хорошо, так что сейчас такое…
– Вот ты за бок держишься! Заведующая УЗДГ и дневного стационара! Если что-то серьёзное, ты себе даже УЗИ не можешь сделать!
– Это сердце, Лиза! Я просто много нервничаю! Со мной всё в порядке!
– Дай бог, Валя, чтобы с тобой было всё в порядке! А то я не знаю уже, что думать!
– Лиза, сейчас самое главное, чтобы мама поправилась!
– Мама не поправится! – резко произнесла сестра. – Ты как врач это знаешь! У тебя семья, Тимофей!
– Мама в лучшей клинике, Тимофей её туда и устроил! Да что с тобой, Лиза!
– Ничего! Тимофей обязан, он твой муж! Мама ждала на Новый год, а Тимофей не захотел. Это же он не захотел, правда, Валя?
Я отвела в сторону глаза. Сердце сжималось всё сильнее. Было больно, очень больно.
А ведь Лиза права: мама очень ждала нас на этот Новый год, а я не приехала. Не приехала потому, что Тимофей захотел в жаркие страны. Ногти впиваются в ладони. Прости меня, мама, только живи, пожалуйста, живи…
***
Тимофей и вправду в этот Новый год захотел на Мальдивы. Мама очень рано родила меня, а с Тимофеем у неё вообще была разница в пять лет, но не сложилось.
Мама и Тимофей сразу невзлюбили друг друга. Мама терпеть не могла Елену Марковну, которая любила называть себя Алена.
Ей не нравилось ни имя, ведь оно принадлежало разлучнице, которая увела отца из семьи, ни сама моя свекровь.
Да и, если честно, мне она не нравилась тоже. Елена Марковна была не самым приятным человеком. Грубая, заносчивая, вся из себя. Всё пыталась мне показать моё место, что дочь врача, матери-одиночки, воспитывающей двух дочерей, и не более того.
Что её Тимофей – золотой мальчик, а я никто.
Я не знаю, как я тогда не сломалась. Я чуть с ума не сошла. Тимофею пророчили другую невесту, ровню. Дочь директора молокозавода, а я была дочерью врача с глубинки по сравнению с Москвой. Никаких перспектив. Небольшой город Смоленск, здесь даже метро нет.
Естественно, такая невеста была не нужна.
А мама всё это видела и всё это понимала. Всё понимала, что происходит в моей жизни. Я же не хотела думать ни о чём. Выходила замуж я уже беременная и была счастлива. Счастлива, что в моей жизни есть такой человек, как Тимофей. Я очень его любила и даже не представляла дня без него.
Как я без него, ведь он всё моё. Вся моя жизнь.
Дышать становилось невыносимо.
Мне казалось, что без него я не смогу дышать, но мама видела совершенно другое. Прошло двадцать семь лет. Двадцать семь лет, а ничего не изменилось, я по-прежнему любила мужа. Сильно любила.
Внутри всё сжалось сильнее. Что это? У мамы это началось раньше. Сердце… Сердечная недостаточность не щадит никого, и возраст ей неподвластен.
Возраст – это цифры. Всего лишь цифры.
***
– Слушай, это супер! Врач потрясающий! Вот спасибо Катюхе, удружила!
Света туда-сюда ходила по кабинету, а я сидела и смотрела в окно. Как за ним кружат снежинки. Сегодня снегопад, а завтра обещают морозы.
Внутри всё неприятно сжималось. Надо на ЭКГ, обязательно надо сходить.
– Валя, с тобой всё хорошо? Что с мамой? Что Марк сказал? Валя, он лучший, они её на ноги поднимут, всё хорошо будет, милая!
В дверь постучали, я ничего не успела сказать.
– Светлана Юрьевна, можно?
В кабинет главного врача вошла Лена. Ей несказанно шла причёска – высокая кичка. Холодные голубые глаза смотрели отстранённо, с каким-то недружелюбием. Несмотря на красоту, внешность Лены была отталкивающей, какой-то холодной. Что-то в ней было не так, что-то сильно отталкивало. Вроде такая красивая девушка – и что-то не то. Только что, я не могла понять.
Лена скользнула по мне взглядом, как в этот момент дверь распахнулась и вошёл Мельников.
– Да сколько это может продолжаться…
Он опять в своём гневе не замечал никого. Внезапно резко остановившись, он врезался в Лену. Она обернулась, а он замер.
– Простите, пожалуйста! Я сбил такую красивую женщину! Вы наш новый врач?
Тимофей поменялся в лице, а в кабинете Светланы было такое чувство, что что-то изменилось. Казалось, мне не хватало воздуха. Я резко встала. А Тимофей с видом масляного кота смотрел на Лену. На меня он так не смотрел давно… А смотрел ли вообще, или всегда смотрела влюблёнными глазами только я?
Ногти врезаются в ладони. Что это только что я сейчас вижу, что…
ГЛАВА 5
Я чувствовала себя непонятно. Просто странно, и всё. Будто кто-то вылил мне на голову ледяную воду. Будто что-то страшное надвигалось на нас, будто какое-то цунами, и я не понимала, что это. Что это за цунами. Но сгущались сумерки над моей головой, как и туман всё сильнее.
Я просто словно со стороны смотрела на своего мужа. Со стороны. Вспоминала, как влюбилась в него, как потеряла голову тогда, много лет назад. Просто не могла дышать без него. Всё, что говорила мне мама, всё оставалось за кадром.
А ведь она была совсем молодая женщина, красивая и молодая. Ей было всего тридцать шесть, она очень рано родила меня, как и я Катю.
Мама хотела уберечь меня, хотела уберечь Лизу.
Лиза её послушалась, да сестра вообще была другой. Она своего Игоря, мне казалось, даже не любила. Хотя Игорь – бизнесмен, на руках носил её, всё для неё делал.
Любил её. Но вот только Лиза всё равно ушла. Мама постоянно говорила, что она не в нас, это мы – что мама, что я – безумно любили: мама отца, а я Тимофея.
Лиза была другой, сильной. Я была не такой. Я любила и понимала, что иногда хочется всё бросить, но четверо детей, и я люблю его, несмотря на его трудный характер.
Сейчас же то, что я видела, было невыносимо. Я мрачно смотрела на то, как мой муж рассыпается в комплиментах перед другой женщиной, и это было противное, мерзкое ощущение. Я даже не могла его передать словами, так противно мне было.
Меня аж всю трясло. А Тимофей, казалось, даже не замечал меня.
Он рассыпался в комплиментах и так сально, масляно улыбался, что в горле встал ком.
– Если обмен любезностями закончен, можно тебя на минутку!
Мой тон звучал жёстко. В голосе слышались лёд и стальные нотки. Тимофей недовольно посмотрел на меня, в глазах Светы что-то мелькнуло, а взгляд Лены… Он оставался холодным и неприступным.
Почему-то я понимала, что то, что я взяла её на работу, – это ошибка, и слишком большая ошибка, которую я осознала только сейчас.
***
– Что это?
Тимофей с недовольным видом смотрел на меня. Глава здравоохранения в идеально выглаженном мной костюмчике. Весь из себя.
Так высокомерно смотрел на меня, будто я не была его жена, а была не пойми кем.
Будто я и вправду была чужим человеком, а может, я давно стала чужим человеком и просто этого не знала?
– Ты про что?
Муж касается галстука. Так невозмутимо и спокойно. А ещё смотрит мне в глаза. Я даже поверить не могу.
Он сейчас серьёзно?
– Ты только что нового доктора осыпал комплиментами при мне!
– Я тебя не заметил!
От неожиданности я не просто растерялась, я потеряла дар речи.
Знаете, что такое потерять дар речи? И вот я до сегодняшнего момента не знала, а сейчас стояла как оплёванная.
Мне было невыносимо дышать. Я тебя не заметил. Он сейчас серьёзно?
– Ты сейчас серьёзно? А если бы заметил? И часто ты так, когда я после работы несусь домой готовить твои любимые блюда, одариваешь других комплиментами?
Мельников поменялся в лице. Ему не понравилось. Не понравился мой тон, и не нравилось, что с великим Мельниковым смеют разговаривать в таком тоне.
– Что ты несёшь, Валя? У тебя работы мало?
– При чём здесь работа! Умирает мама! Ты даже не позвонил!
Мельников вновь дёрнул за галстук. На этот раз он нервничал.
– Валя…
– Марк – твой друг, и он сообщил тебе раньше, что дела мамины плохи! Операцию она вряд ли переживёт! У неё совсем всё плохо, а ты так мило ходишь и улыбаешься!
Мой голос дрожал. Я не могла. Мне казалось, я сейчас потеряю сознание.
– Валя, хватит! Твоей маме 66 лет!
– Она ещё молодая! Твоему отцу 80, маме 70, и ты над ними трясёшься! Что с тобой, Тимофей?
– Ничего, Валя! Готовка, внуки, дети, уборка, работа! А мне, между прочим, пятьдесят лет!
Слева что-то вновь сильно кольнуло.
Тимофей поморщился. Сам врач, блестящий уролог, и поморщился, когда жена схватилась за бок.
– Вот видишь! У тебя теперь что-то!
– Что ты несёшь? – севшим голосом спросила я. – Я мать твоих четверых детей, твоя жена, законная жена!
– И что? Тогда почему ты, законная жена, не удивляешь меня в постели? С тобой скучно! Я устал! 27 лет жевать одни и те же пельмени!
На секунду я забыла, что мы в женской консультации, что это не просто мой муж, а глава здравоохранения. Звонкая пощёчина даже заставила стихнуть звук каблуков Оксаны, секретаря Светланы Юрьевны. Мельников с ненавистью уставился на меня, Оксана завернула в другой кабинет, стараясь стать невидимой и не выдать, что была свидетельницей этой немой сцены, а мне словно дали под дых. Двадцать семь лет жевать одни и те же пельмени…
Не в силах сдерживаться, бросилась к себе. Кажется, это был конец…
***
Мне словно взяли сердце и разбили его об пол. Так больно мне сейчас было. Невыносимо больно в груди.
Слёзы текли по щекам. Адские, отчаянные слёзы. Так, всё, Валя, хватит сырость разводить. Лена действительно красивая женщина, а Тимофей… Ему пельмени надоели. И что мне делать? Может, если бы мне и было двадцать, я бы громко хлопнула дверью и гордо ушла бы. Как мама – даже не разговаривала с отцом. Спасла его только потом, и что в итоге: он начал пить и умер, а мама получила инфаркт. Ведь она так сильно его любила, всю жизнь. Я не видела рядом с ней других мужчин. Отец… Отец, который испортил ей всю жизнь.
Ей было тридцать, а мне сорок пять. Двое внуков… Четыре дочери, больная мама и неизвестно что со мной… Смешно. Какая-то нелепая ирония судьбы.
Что сейчас можно делать? А что, если… Я даже думать об этом не хотела. Да и вообще, Валя, это просто комплименты. А часто он такие комплименты делает?
Я же не слышу. От боли, душевной боли, которая рвала меня на части, всё сжалось внутри.
В дверь постучались.
– Войдите!
На пороге стоял высокий импозантный мужчина лет тридцати – тридцати пяти. В дорогом костюме. Выглядел он колоритно, и взгляд серо-голубых стальных глаз был тоже интересным.
Красивая рубашка, дорогая… Я хорошо знала, сколько стоят такого качества вещи. Дорого.
– Валентина Павловна? Вы заведующая дневным стационаром и УЗДГ?
Смахиваю с глаз слёзы. Только этого ещё не хватало – разводить сырость на работе, да и я всегда была сдержанной.
– Да!
– Валентина Павловна, у меня к вам сестра попала! Она в положении! С доктором не сошлись во мнениях! Ей нужно снизить давление, обычно делали магнезию, а тут врач так не считает! Я очень прошу переговорить с врачом и пересмотреть терапию!
– Но если доктор так не считает, должны быть причины! – мягко произнесла я. – Елена Владимировна – врач, ей виднее!
– У нас до этого была Катерина Сергеевна! Можно нам попасть к ней? У Наташи проблемы со здоровьем, у неё тяжело проходит беременность!
Я переживаю за сестру! Если нам будет отказано, мы всё сделаем платно! Скажите, сколько? Или я переведу сестру в другую частную клинику!
Я вспыхнула.
– Не надо переводить вашу сестру никуда! Я сейчас переговорю с доктором!
Встав, я ощутила запах его парфюма. Приятный, но резкий. Интересный. Женщинам такой нравится. От своих мыслей вздрогнула. Мужчина продолжал смотреть на меня в упор.
Такой взгляд властный, от которого я терялась и сама не понимала почему. Что-то такое особенное было в его взгляде.
– Пройдёмте! – тихо повторила я.
Он кивнул и пропустил меня вперёд, а я ощущала его мощь и энергетику. Он был сильным и волевым, это чувствовалось.
А ведь за мной такие парни ухаживали – сильные, волевые, спортсмены. Я же выбрала Тимофея. Капризного нарцисса, который считал, что он лучше всех, и безумно влюбилась… Почему…
Уже в лифте заметила, что он не сводит с меня взгляд.
Подняла глаза, и наши взгляды встретились. Тут же отвела в сторону глаза. Лифт остановился на первом, а в груди вновь кольнуло. Спокойствие, Валентина, только спокойствие.
****
– Елена Владимировна, первый день – и поступают жалобы! Здесь рекомендована магнезия!
Я переворачивала историю болезни Натальи Ладыгиной в руках. Елена холодно смотрела на меня своими ледяными глазами цвета неба зимой.
Такими же холодными. Казалось, они выражали пустоту.
– Валентина Павловна, Ладыгина пьёт допегит! В первую очередь я назначила ей транексам! Натрия хлорид и витаминный коктейль! А с завтрашнего дня уже будем ставить магнезию!
– Магнезию мы ставим с сегодняшнего дня, как и все! Кровотечения у Натальи нет, транексам ещё несколько дней – и всё! Магнезия у всех беременных идёт в приоритете, Елена, в первую очередь! Это давление, а где давление – там гестоз и преэклампсия!
Последние фразы я отчеканила, я сама не знала, что со мной. Всегда сдержанная и спокойная, я сейчас чувствовала, как внутри меня закипает злость.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.