С привкусом истинности

7. Острые зубки

Закончив с волосами, я взяла с полки свой флакон духов, который Тина подарила мне на день рождения, и дважды брызнула им на шею, ещё и на запястья, а также над своей головой. Аромат был удивительно приятным, поднимал настроение, и от этого я ощущала себя превосходно. Никакой там Высший не сломает меня, не заставит превратиться в мышь и забиться в грязный угол от страха. Лана Сафира сама поставит его на колени, да так, что Фитцрой ещё и умолять меня будет!

С таким решительным настроем я поставила флакон на полку, взяла свой рюкзак и подошла к двери, что продолжала безжизненно лежать на полу. Присев, я попыталась поднять её, однако деревянное полотно оказалось невероятно тяжёлым. Я усмехнулась, приподнимая бровь, набрала побольше воздуха в лёгкие и попытала удачу вновь, напрягая все свои мышцы, коих было во мне ничтожно мало.

– Невероятно... – прошептала я, сантиметр за сантиметром преодолевая притяжение земли, и как только не надорвалась, один чёрт знает.

Дверь напротив моей комнаты скрипнула, заставив меня поднять взгляд. Чудовище во всей своей красе стоял, поправляя запонки, и пялился на мои потуги. Он улыбнулся и подмигнул мне, и от этого из меня вырвался яростный рык, что говорил лишь о том, как сильно в данный момент я мечтала стереть с его лица эту самодовольную ухмылку.

– Нравится зрелище? – прошипела я, не отпуская дверь. – Может, ещё и аплодировать начнёшь?

Фитцрой скрестил руки на груди и лениво прислонился к косяку. Сканировал то, как я стояла в неловкой позе, своими серыми глазами, почти что облизывался. И никак до меня не доходила эта его смена отношения ко мне. Задумал что-то, не иначе...

– Ты такая... напряжённая. Словно мышь, которая пытается сдвинуть сыр размером с дом.

Я стиснула зубы, понимая, что нахожусь в невыгодном положении, а именно – стояла тут в непонятной позе и развлекала Высшего. Какой кошмар...

– Осторожнее. Мыши умеют кусаться, – прошептала я сквозь зубы, а потом подняла в удивлении бровь. Сама ведь только что почти дала ему право называть меня этим ужасным прозвищем!

Фитцрой рассмеялся. Так низко и раскатисто, что этот звук почему‑то заставил волоски на моём затылке встать дыбом. Все чувства, которые были мне незнакомы, зарождались в моём теле лишь в присутствии этого самоуверенного мерзкого гада.

– Кусаться, значит, – Фитцрой оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне. – Интересно, насколько острые у тебя зубки.

Я выпрямилась, всё ещё удерживая дверь одной рукой, не смотря на то, что, кажется, покраснела. И это было именно от тяжести. Казалось, что я лопну, если сейчас же не отпущу эту чёртову дверь! Однако я вскинула подбородок, не понимая, почему новый сосед так быстро менял своё настроение... Издевался?..

– Проверять не советую, – бросила я грубо. – А теперь либо помоги поднять эту деревяшку, либо проваливай. У меня лекция через двадцать минут, и я не собираюсь опаздывать из‑за твоего дерьмового чувства юмора.

Высший замер на мгновение, изучая меня взглядом, который за секунду превратился в чистый огонь, а потом вдруг вздохнул, подошёл ближе и одним движением поднял дверь, будто бы она была сделана из картона. Он поставил её к стене, послечего развернулся и уставился на меня прищуренным оранжевым взглядом.

– А теперь благодари меня, – внезапно заявил он, хватая меня за руку и дёргая на себя.

– А ты не охренел? – вспыхнула я, резко вырывая свою конечность, правда у меня ничего не вышло.

Ну конечно! Этот силач ведь совсем недавно продемонстрировал мне свою невероятную силу. На что я надеялась?..

– Раз ты так нестерпимо выпрашиваешь моё внимание, то так уж и быть, я дам его тебе. Но только на один раз, мышка, – с этими словами он развернул меня спиной к стене, и полез рукой под мою юбку, невесомо касаясь голой кожи.

Кошмар!

В этот момент внутри меня всё задрожало от подобного нахальства! Сперва я замерла в руках Высшего, которые обжигали, не смотря на жар, исходящий от обогревателя, а после и вовсе покрылась мурашками, когда в нос ударил запах Фитцроя с ноткой древесного дыма.

– Отстань! – выкрикнула я, наконец. Правда голос мой дрожал. Естественно от ярости. – Ты совсем ополоумел, чудовище? Не нужно мне твоё внимание, я даже дышать на тебя не хочу!

Фитцрой меня словно уже не слышал, пальцами провёл по моей промежности, а затем ещё сильнее вжал меня своим каменным телом в стену, пока я лихорадочно глотала воздух, кипя от бешенства.

– Ты... – кажется, я задыхалась. – Ты что творишь?..

В одно мгновение Высший поднял меня, хватая под бёдра. Так, что теперь я сидела на его талии, руками цепко хватая парня за плечи. Моё сердце заколошматило с такой скоростью, словно пыталось покинуть грудную клетку и не участвовать в этом абсурде.

Мне хватило несколько секунд, за которые в голове промелькнули разные варианты мести этому чудовищу. И если первым порывом было подыграть и всё же влюбить Высшего в себя, после чего с издёвкой кинуть, то вторая мысль мне показалась в данной ситуации куда разумнее.

Понимая, что самодовольный кретин нацелился на мои губы, чтобы снова позариться на мою женскую сущность, я, не теряя времени, отпустила плечи Фитцроя, после чего положила руки на его мощную шею. И начала душить мерзавца, проговаривая яростно и по слогам:

– Ах, какая страсть. Прямо сердце замирает... от отвращения.

8. Ненависть

Мы замерли в этой нелепой позе. Мои пальцы впились в шею Высшего, на которую я давила изо всех сил, желая стереть эту самоуверенную искру из его глаз, а он продолжал держать меня на весу, и я чувствовала, как его ладони буквально прожигают ткань моих трусиков. В комнате, да и во всём блоке, повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь неритмичным стуком дождя по подоконнику и стуком моего разгневанного сердца.

Внутри меня плескалась ярость, а ещё что-то странное, пульсирующее внизу живота, желающее остудить пыл, который провоцировал ненормальный сосед. И ему явно было побоку на то, что я тут пытаюсь придушить его к чёртовой бабушке.

Какой кошмар!

Лицо Высшего было так близко к моему, что я видела, как в его глазах плескалось оранжевое пламя. Правда оно не было яростный, наоборот, Фитцрой глядел на меня с каким-то удивлением и... восхищением?.. Он не шевелился, не пытался убрать мои руки со своей шеи, да и свои тоже! Также нахально сжимал мой зад, водя ладонями по моим бёдрам, едва пальцами касаясь промежности. Я вся напряглась от этого нахальства, пытаясь опустить ноги. Но куда там!

Чудовище...

И смотрел Высший на меня так, словно я была занятным насекомым, которое решило возомнить себя хищником. Чёртов негодяй.

– Душишь? – его голос прозвучал низко, с какой-то пугающей вибрацией, от которой у меня внутри всё сжалось. Не от страха, а скорее от злости, которой я вся пропиталась. – Это всё, на что ты способна, мышка?

Я хотела показать ему, на что способна. Будь мои ноги не на его талии, я бы с лёгкостью кастрировала этого кретина, однако поза не позволяла. Оставалось лишь душить, правда безуспешно...

– Я способна на гораздо большее, чудовище, – прошипела я, усиливая нажим. – Отпусти меня сейчас же, или я...

Договорить я не успела. Фитцрой внезапно замер, отчего я замолчала. Его тело, до этого напряжённое и горячее, вдруг стало каменным. Я почувствовала, как его пальцы на моих бёдрах сжались с такой силой, что едва не сломали мне кости, и я зашипела, нахмурившись. Он же издал странный звук, больше похожий на рык и стон одновременно. А в следующую секунду произошло то, чего я никак не ожидала. Высший резко, почти с омерзением, отшатнулся от меня. Его руки разжались так внезапно, что я не удержалась и мешком рухнула вниз, больно ударившись копчиком о пол, а затылком о стену позади меня.

– Блять... – выдохнул Высший, отступая на пару шагов.

Его лицо исказилось. Казалось, будто Фитцрой сейчас испытывает дикий ужас, смешанный с такой лютой ненавистью, какую я не видела даже вчера у того внедорожника. Его глаза вспыхнули не просто оранжевым, они горели настоящим огнём, а руки его начали мелко подрагивать, отчего-то пугая меня этим.

Да... Это всё выглядело так странно, что я испытала вновь это незнакомое чувство, сжимающее сердце в тиски и пускающее по коже мерзкие мурашки.

– Ты... – его голос сорвался на хрип. – Что ты сделала?

Я же сидела на полу, потирая ушибленное место, и во все глаза смотрела на него. Моя левая бровь сама собой поползла вверх от непонимания ситуации.

Какой кошмар... Он что, окончательно свихнулся?..

– Я? Это ты на меня набросился, идиот! – выкрикнула я, пытаясь подняться, но Фитцрой вдруг ударил кулаком в стену рядом с моей головой. И как только оказался так близко всего за секунду...

– Заткнись! – рявкнул он, и я впервые увидела, как он тяжело дышит, словно после марафона по бегу. – Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Ты почувствовала это?

– Почувствовала что? Твою неадекватность? – я задрала подбородок, отказываясь показывать, как сильно дрожали мои колени. Грёбаные непонятные ощущения! Они выбивали меня из колеи!

Фитцрой схватил себя за затылок, сжимая его так сильно, будто пытался свернуть себе шею. Его лицо побелело, а взгляд стал безумным.

– Если метка появится... – прошептал он, и это слово ударило меня сильнее, чем если бы он снова швырнул меня на пол. – Я убью тебя, дрянь.

Мир вокруг меня на мгновение пошатнулся.

Метка? Какая к чёрту метка?! Та самая редкость, о которой Тина трещала вчера? Только не это. Только не с ним!

– Не неси чепуху, – я замотала головой, отползая от него по полу в сторону. – Какая к черту метка? Я ненавижу тебя!

Высший вдруг резко засмеялся, переведя взгляд на окно, за которым шёл просто нереальный ливень, вкупе с грозой.

– Худшее наказание, которое могла придумать судьба, – тихо произнёс он, словно говорил сам с собой. А потом, также не смотря на меня, Фитцрой направился к выходу из моей комнаты. – Не приближайся ко мне, – произнёс он напоследок.

Я вскочила на ноги, не обращая внимания на боль в копчике. Чистая ярость затопила мой мозг, и я всей душой желала, чтобы в этот раз Высший и сам не смел ко мне приближаться. Я кинула взгляд в его спину и крикнула:

– Да я лучше всю жизнь проведу без любимого шоколада и кофе, чем позволю тебе коснуться меня ещё хоть раз! Ты мне противен, Фитцрой. Твоя сила, твои Высшие замашки, всё это вызывает у меня только тошноту!

Но он уже вылетел из блока, хлопнув входной дверью так, что задрожали стёкла в окнах. Я осталась стоять в проёме своей комнаты, тяжело дыша. В воздухе всё еще висел его аромат – древесный дым и что-то горькое. Мне сразу же захотелось тёмного шоколада, чтобы успокоить нервишки от греха подальше.

Какой кошмар.

Я медленно направилась к своему запасу, потирая при этом копчик. Достала упаковку шоколада, отломила сразу три куска и закину их в рот. Пока разжёвывала, схватила лежавший на кровати телефон и написала Тине:

Лана: «Что ты знаешь про метки с Высшими?»

9. Одногруппники

Ответ от Тины прилетел мгновенно. Казалось, будто она караулила мой вопрос, сидя в обнимку с телефоном.

Тина: «ЛАНА! Только не говори, что ты вляпалась!»

Я усмехнулась. Посмотрела на время, понимая, что лекция начнётся через семь минут, а поэтому подхватила свой рюкзак и поспешила покинуть блок. На ходу я напечатала подруге:

Лана: «Никуда я не вляпалась. Просто интересно»

Просто интересно, какого лешего Фитцрой решил, что нас может связать метка...

Она что-то начала долго печатать, и я, поняв, что это надолго, заблокировала телефон, направляясь в учебный корпус через мостовой коридор, не желая ходить под дождём. Первым делом я подошла к расписанию, невольно задумываясь над словами миссис Манель о том, что Фитцрой также являлся четверокурсником, как и я. И если судьба решила окончательно меня добить, то Фитцрой окажется моим одногруппником. А мне этого до диких колик в животе не хотелось. Видеть его наглую морду ещё и за пределами блока?..

Какой кошмар...

Залетев в аудиторию за секунду до звонка, я замерла у входа, окидывая взглядом многочисленные ряды. Моё обычное место в самом конце у окна было свободно, и я почти выдохнула, пока не посмотрела чуть левее. Туда, где, развалившись на стуле и закинув ногу на ногу, сидел Фитцрой собственной персоной.

Да ну нет...

Я стиснула лямку рюкзака, а моя левая бровь сама собой поползла вверх.

– Мисс Сафира, – голос профессора раздался прямо над моим ухом. – Приятно, что вы соизволили почтить нас своим присутствием спустя три дня. Присаживайтесь. Живо.

Я пошла по проходу, стараясь не смотреть в сторону соседа. Но когда я уже подходила к последнему ряду, то каким-то странным образом не удержалась и встретилась с глазами Высшего. Они тут же загорелись огнём, а его ноздри дрогнули, будто бы он что-то вынюхивал. Мерзкий тип с шикарной внешностью.

Я демонстративно скривилась, а после уселась на своё место, радуясь тому, что оно находилось максимально далеко от него, в другом конце аудитории. Правда, если до этого передо мной никто не сидел, то сейчас там находилась королева кампуса. И мне даже стало наплевать на то, что я не переваривала Ванессу Стоуни – блондинку, что четыре года подряд носила статус «мисс Золотых башен». Больше того я не переваривала Фитцроя грёбаного засранца.

– Пейн Фитцрой, – произнёс профессор. – Покажитесь мне, чтобы я вас запомнил, – он окинул всех студентов взглядом, останавливаясь на Высшем, что поднял руку, продолжая вальяжно восседать на стуле, будто бы на троне. Все сразу же уставились на Фитцроя, которого, оказывается, звали Пейн. Девчонки принялись шушукаться, а парни с интересом наблюдали за моим соседом.

– Хорошо. Я профессор Роналд Дорам.

После знакомства профессор начал лекцию, выводя название темы маркером на доске, я же почувствовала невыносимо сладкий запах, что исходил от Ванессы. Отвратительный до тошноты, он будил во мне ненависть. Я и так часто злилась в последние дни, а тут ещё и это...

Через секунду что-то ударило мне в плечо. Я сделала глубокий вдох и медленно перевела взгляд на шарик из бумаги, что валялся сбоку от моего места. Подняла глаза, тут же встречаясь с огнём Высшего. Он дёргал желваками, пристально глядя на меня, а я понять не могла – какого чудовища он прицепился ко мне снова?.. Сам же сказал, чтобы я не приближалась. Этот парень действительно был неадекватным.

Я развернула записку под партой, ожидая новых угроз, однако на листке размашистым и острым почерком было написано всего три слова:

«Смой мой запах»

Я скомкала бумажку так сильно, что ногти впились в ладони. О, я смою его. И его самого из своей жизни смою, даже если для этого придётся утопить Высшего в ближайшей луже.

– Чуть не забыл. Сафира, Фитцрой, – вдруг произнёс профессор, прерывая мои кровожадные мысли. – Поскольку вы оба пропустили начало семестра, у вас назначена отработка в левой башне сегодня после занятий.

Услышав то, что чудовище будет вместе со мной перебирать бумажки в пыльном помещении, моя злость на миг превратилась в уныние. Я подумала, что зря радовалась все четыре года тому, что ко мне не подселили соседку. Наверняка мне прилетело бумерангом за эти глупые эмоции.

Я почувствовала на себе тяжёлый взгляд, что пронзил меня насквозь. Я даже вздрогнула от этого, рукой начиная чесать правую щеку. Не нужно было даже поворачивать головы, чтобы понять то, что Пейн был в бешенстве. Его предупреждение в блоке не было пустой угрозой, он действительно хотел держаться от меня подальше, но у судьбы на нас были другие, крайне извращенные планы.

Какой кошмар...

– Вместе? – вырвалось из меня.

Профессор поправил очки и сурово посмотрел на меня поверх линз. Я уже догадывалась, что спросила глупость.

– Вы имеете возражения, мисс Сафира? Если работа в архиве левой башни кажется вам слишком унизительной, я могу заменить её на уборку тренировочного полигона. Выбор за вами.

– Архив это замечательно, – процедила я, понимая, что на полигон в такую погоду лучше не ступать.

Королева кампуса обернулась, фыркнув и одарив меня взглядом, в котором читалась искренняя брезгливость. Она явно уже положила глаз на новенького Высшего, это было понятно по тому, как спустя секунду она посмотрела в его сторону. Брезгливость тут же сменилась на восхищение, а я внутренне радовалась и молилась, чтобы и Фитцрой заметил королеву кампуса, отстав от моей скромной персоны, наконец-то.

Лекция тянулась бесконечно. Я каким-то загадочным чувством постоянно ощущала соседа и невольно смотрела на него, радуясь, конечно же, что он не видел этого. Вот он переложил ручку. Вот откинулся на спинку стула, и я почти услышала, как перекатываются мышцы под его пиджаком. Запах древесного дыма, который он требовал смыть, внезапно стал ярче, хотя нас разделяло несколько метров. Мой нос словно настроился на его частоту, игнорируя приторные духи Ванессы.

Кошмар, не иначе...

Когда прозвенел звонок, я сорвалась с места первой. Мне нужно было пространство. Кислород! И, желательно, полное отсутствие Пейна в радиусе километра.

Выскочив в коридор, я направилась в дальний туалет, зайдя в который, тут же подставила руки под ледяную воду. Я тёрла запястья и шею так сильно, что кожа покраснела. Даже под юбкой ополоснула бёдра, пока никто не видел. Совсем спятила уже, но не могла по-другому.

«Смой мой запах»

– С удовольствием, чудовище, – прошептала я своему отражению.

Достав телефон из кармана пиджака, я увидела полотно текста от Тины:

Тина: «Ну... из того, что я знаю. Метки истинности проявляются на шее сзади у обоих. Если Высший находит свою истинную, его контроль начинает "сходить с ума" рядом с ней. Он чувствует её состояние, её запах становится для него спусковым крючком, а прикосновения вызывают экстаз. Высшие чувствуют свою потенциальную пару, и могут решать, хотят быть с ней или нет. Это своего рода дар, ведь, если получить метку без чувств и желания, то всё полетит к чертям, конечно же. ПОЧЕМУ ТЫ СПРОСИЛА?»

Лана: «Просто, я же сказала) Спасибо за инфу!»

Я привалилась спиной к холодным плиткам, задумавшись о том, что случилось утром в моей комнате. Неужели Фитцрой что-то почувствовал?..

«Я убью тебя, дрянь»

Он точно испугался. Великий и ужасный Высший испугался, что я могу стать его истинной.

Мои глаза резко расширились, и я подбежала к зеркалу, пытаясь разглядеть свою шею под волосами. В итоге пришлось её фотографировать, чтобы убедиться, что она чиста, и выдохнуть с облегчением.

Ну уж нет. Если, как сказала Тина, Высшие могут решать, хотят быть с этой девушкой или нет, то я сделаю всё, чтобы Фитцрой никогда не задумался обо мне, как о своей чёртовой судьбе. Я превращу его жизнь в ад.

10. Архив

Левая башня кампуса всегда навевала на меня тоску. Это было самое старое здание «Золотых башен», где камни стен казались вечно влажными, а воздух был пропитан запахом застарелой плесени. Именно здесь располагался архив, в котором нам с Фитцроем предстояло провести ближайшие три часа.

Какой кошмар.

Я поднималась по винтовой лестнице, стараясь топать как можно громче, поскольку надеялась, что это хоть немного испортит настроение Высшему. Он вышел из аудитории чуть раньше меня и уже должен был быть на месте. И я угадала. Стоило мне открыть тяжёлую дубовую дверь, как она противно заскрипела, а в нос тут же ударило облако пыли, заставив меня закашляться.

– Ты опоздала на две минуты, мышь, – раздался холодный голос из глубины помещения.

Чудовище!

Пейн сидел на краю массивного стола, заваленного папками. Он уже снял пиджак и сейчас был в одной белой рубашке с закатанными рукавами. Я засмотрелась на его предплечья, неосознанно сглатывая вязкую слюну. Дёрнулась от своего же инстинкта, встречаясь с серым ледяным взглядом, который даже не загорелся тем знакомым огнём обоюдной ненависти.

– Ой, какие мы пунктуальные, – я приподняла бровь и бросила рюкзак на стул, всеми силами стараясь скрыть то, как глупо выдала неизвестную и мне самой реакцию на руки Фитцроя. На руки! Кошмар... – Неужели великий Высший боится мистера Лютьерда?

Пейн спрыгнул со стола и в два шага оказался рядом со мной. Он был намного выше, и мне снова пришлось задирать подборок, чтобы смотреть ему в лицо. Его запах с ноткой древесного дыма заполнил всё пространство вокруг меня, и даже, казалось, пробрался под кожу...

– Я никого не боюсь, мышь. Но я хочу закончить с этим дерьмом как можно скорее, чтобы не дышать с тобой одним воздухом, – Высший наклонился к моему уху, обжигая его горячим дыханием. Так, что волоски встали дыбом. – Ты смыла мой запах? – спросил он и дважды обнюхал меня, вызывая на моём лице отвращение.

– До последней капли, – прошипела я, хотя чувствовала, как внутри всё предательски сжимается. И это дико бесило меня, потому что я не понимала, что вообще происходило с моими внутренними ощущениями.

– Работай, – бросил Пейн, отстраняясь и указывая на огромную стопку пыльных коробок в углу. – Тебе нужно разобрать ведомости за прошлый век. Раскладываешь по годам и алфавиту. Если ошибёшься хоть в одной – заставлю переделывать всё с начала.

– А ты что будешь делать? Командовать? – я скрестила руки на груди, игнорируя его приказ.

Чудовище возомнил себя начальником, а я терпеть не могла, когда мне указывали. Разве что наблюдателей приходилось слушаться, да преподавателей.

– Я буду оцифровывать отчёты Высших, – он кивнул на стопку папок поменьше, но куда более старых. – Это работа не для человеческих мозгов, мышь. Так что займись своей макулатурой.

Я фыркнула и направилась к коробкам, решая забить на Фитцроя. Не желала портить себе и так ужасное настроение.

Кошмар. Просто кошмар.

Следующий час прошёл в гробовой тишине, нарушаемой только шелестом бумаги и тем, как Пейн стучал пальцами по экрану планшета. Я честно пыталась сосредоточиться на пыльных ведомостях, но краем глаза постоянно следила за Высшим. Он работал с невероятной скоростью, его пальцы мелькали над листами и гаджетом, а взгляд был сосредоточенным и острым. В такие моменты он казался почти... нормальным? Если не считать того, что он мог раздавить мою голову как орех.

– Ты вроде говорила, что терпеть меня не можешь, – вдруг усмехнулся он, лениво поворачивая голову в мою сторону. – А сама пялишься на меня уже час. Что такое, мышка? Жалеешь, что перестаралась утром с набиванием цены? – он приподнял бровь в ответ на мою, поскольку я никак не ожидала того, что в его больную голову придёт такая абсурдная мысль. – Шанс упущен, стерва. И теперь уже навсегда.

– Бесишь. Чудовище, – выдала я, делая глубокий вдох, после чего отвернулась от Пейна на сто восемьдесят градусов.

Вообще, не хотела даже оправдываться. Он думал, как хотел, и до него никак не доходили мои слова. Кошмарный сосед мне достался, не иначе...

Я сортировала чёртовы бумаги, казалось, целую вечность. Нестерпимо желала выпить чашку горячего чёрного кофе, как только закончу с этой рутиной. Машинально складывала листы в стопки, сортируя их по полкам в нужном порядке. Однако мои мысли всё равно скатывались в сторону метки истинности. Мне ведь было интересно, что именно почувствовал Высший утром. И чтобы себя как-то обезопасить, я решила уточнить у него. В последний раз заговорить с ним, и жить спокойно дальше, забыв, вообще, о существовании Пейна. Даже месть ушла на дальний план, ведь теперь стало на самом деле страшно вляпаться в истинность с Высшим. Казалось, мои мозги начали работать в правильном направлении.

– Утром, – начала я, прокашливаясь и направляясь к полке со стопкой листов в руках. – Ты что-то ощутил, да? Я так понимаю, что теперь от тебя зависит, появиться на нас метка или нет...

Я не знала, как сформулировать свои мысли правильно, ориентировалась на то, что поведала мне Тина, а именно про то, что Высший, ощутив потенциальную кандидатуру, может решить её судьбу. Но каким образом, я спросить у неё забыла...

– Если я коснусь тебя, то ты станешь моей нежеланной истинной, которую я сразу же прихлопну, как назойливого комара, и избавлюсь от метки, – выдал он на автомате, сосредоточенно печатая текст. Да, я снова посмотрела на него, но резко отвернулась и усмехнулась, перехватывая стопку одной рукой, а второй двигая стремянку к нужной полке.