Счастье с крылышками

Я поставила мешок возле кровати и подошла к страдальцу.

– Что ел на ужин?

Страдалец сжал зубы и яростно выпучил глаза, за него ответила женщина.

– Да как обычно: копченый лосось, свиной бок, кашу, бульон с хлебом.

– Я ничем здесь помочь не могу. Нельзя на ночь так много есть, уже не мальчик.

– Слышите?! Ведьма! Сначала прокляла, а теперь цену набивает. В кандалы её!

К моему большому удивлению, стражники куда-то убежали и вернулись с кандалами.

– Уважаемый, давайте договоримся по-хорошему. Я же никому не хочу зла. Вы понимаете, что всё не в вашу пользу складывается. Можно мы просто утром уйдём.

– Что стоите, заковывайте ее! – взвизгнул Брюхо.

Стражники ловко набросили мне на кисти грубые браслеты и заклинили их каким-то хитрым крючком.

– Ну смотрите, я просила, я предупреждала! – Кто-то ловко впихнул мне в рот свёрнутую тряпку, не давая мне шансов договорить.

Нас со Светиком снова подхватили и потащили в каземат, хорошо, что вместе с мешками.

Уже в дверях я увидела, что Брюхо сильно изменился в лице. Он начал хватать ртом воздух, лицо посинело, а потом он обмяк и вытянулся на кровати.

Второй раз за ночь мы оказались брошенными в темницу. Я даже испытала облегчение и смогла вытащить кляп изо рта.

– Надеюсь, теперь дадут уснуть, – пробурчала я, снова раскладывая плащ на соломе.

Кандалы как-то сразу стали натирать предплечья. Чёрт, как неудобно!

Только мы легли на наше ложе, как в коридоре снова послышался топот. К нам в темницу вбежали несколько стражников, а затем вошёл какой-то человек.

– Неизвестная чужестранка, ты обвиняешься в колдовстве и будешь завтра придана суду и костру.

– Боже, – взмолилась я, – что ещё такого я натворила, находясь в этой камере?!

– Ты прокляла славного рыцаря Аргуса, чем довела его до удара. Он онемел и парализован.

Я поняла, что дело плохо. Оно не просто плохо, а безнадежно плохо. Я вскочила с подстилки и заметалась по камере, звеня кандалами. По стенам мои движения повторили тени. В свете свечей за стеклами фонарей это, вероятно, смотрелось жутко, потому что стражники одновременно сделали шаг назад к выходу, прячась друг за друга.

Неожиданно для себя я остановилась перед стражниками, обвела всех взглядом и, глядя в глаза их предводителю, с театральным пафосом произнесла, протянув к нему руки в кандалах:

– Оковы тяжкие падут!

Мгновение. Вздох стражников и вдруг крепление браслетов отскочило. Кандалы упали на пол с громким звоном.

Снова дружный вздох и под лязг доспехов стражники сделали несколько шагов назад. Я опять обвела всех взглядом и в повисшей тишине произнесла громким шепотом:

– Темницы рухнут, и свобода нас встретит радостно у входа!

Повисла тишина, которую через миг разорвал гул. Сначала отдаленный и непонятный. Стражники тревожно переглянулись и, отпихивая друг друга, стали выбираться из камеры. Гул усилился, загрохотало, как обвал в горах. Кто-то попробовал закрыть дверь, но обвалилась стена, придавив особенно нерасторопных.

– И братья меч нам отдадут, – непонятно зачем закончила я, выходя из темницы в коридор.

От коридора осталась небольшая часть с дверью нашей камеры и кусочком пола. К стене прижимался стражник, сжимая в руках меч, который он тут же протянул мне.

Я взяла меч за рукоятку, покачала и направила острием в грудь несчастному стражнику.

– Где парень, который меня привёл в замок?

Но в этот момент я уже увидела Ерхо, который выбирался из-за завалов стены соседней камеры.

– Передай своему начальству, чтобы обо мне забыли. Будет хуже. Понял? – произнесла я, по-прежнему держа меч у груди вояки.

Он мелко трясся и кивал головой.

– Пойдем, мой дорогой Ерхо, отсюда. Это очень негостеприимный замок.

Мы выбрались из завалов и направились к воротам. Ерхо забрал у меня меч и уверенно взялся за рукоять. Так мы и пошли по улочкам: Ерхо с мечом в руке впереди, мы со Светиком – прячась за его тощей спиной.

На территории замка полыхали пожары. Бегали какие-то люди. Видимо, гарнизон был плохо организован, и первое потрясение привело к разброду и бунту. Так что наличие меча придавало нам уверенности.

Примечания