Анютины глазки. Первая любовь и последняя. Любимый Иркутск
- -
- 100%
- +
– Ирина, прошу тебя, не сбивай меня с моих же установок. Я не должен иметь и не имею секса с моими пациентками. Пойми меня правильно и не обижайся. Для секса у тебя есть твой муж. Думаю, что его не очень обрадует твое устремление заняться сексом с посторонним мужчиной, хоть и целителем. Успокойся, пожалуйста, красавица, успокойся.
Но Ирина не могла никак успокоиться. Она каждый день продолжала ходить к Вадиму, каждый раз придумывая какие-нибудь недомогания. Она заболела Вадимом. Ей надо было постоянно ощущать руки целителя на своем обнаженном теле.
В итоге Вадим не выдержал и дал серьезную отповедь Ирине. Конечно, Ирина была необыкновенно красивой и стройной девушкой, но в сердце Вадима врезалась горделивая и величественная красавица Ольга.
– Перец мой крутой, посмотри, я красивая? – поглаживая себя по великолепной груди, лежа в постели, ворковала мужу обнаженная Ирина.
– Ну че, блин, спрашивать. Ясен пень, клевая телка у меня жена, значится. Я, е, ваще тащусь, когда на тебя зырю. Твои сиськи, твоя талия и корма у меня крышу сносят. Я такой красоты баб и не видал раньше, хотя сколько их перещупал – тьма-тьмущая. А че спрашиваешь-то? – громыхнул очень популярный и авторитетный в мутных кругах людей бычара – муж Ирины.
– Так спрашиваю потому, что Вадим, целитель, предложил мне заняться с ним анальным сексом, – нагло наврала Ирина и стала смотреть на реакцию своего крутого бандюгана.
– Че-е-е-е?! Я, бля, ему, нах! Это че такое? Моей бабе, как какой-то подзаборной шлюхе, какой-то поц предлагает пое… Я хуею от такого. Да я ему башку снесу на счет раз-два-три. Ирка, я же тебе уже пятьдесят тыщ баков на лечение отслюнявил. Ему че, бабла мало? Решил еще и бабу мою отпердолить, гаденыш. Убью, застрелю суку!
– Не кипятись, мой любимый. Я все равно никому не дам. Только ты мой единственный чувак и мужчина. Да и убивать-то зачем. Только Вадим может лечить кайфово и с клевым результатом. Такого аса уже никогда не найти. Ты просто пугани его маленько. Пусть знает меру в своих желаниях. Да на мои сиськи-писки пусть баллон не катит. Это же не только мое богатство, но и твое сокровище тоже, – начала игриво строить планы Ирина.
– Базара нет. Как скажешь, любимая. А кто на мое сокровище позарится – все, кранты нах, – сказал как отрезал крутой перец и со всей силы ударил кулаком по столу.
С полок соседнего шкафа посыпалось на пол богемское стекло и старинные бокалы времен короля Людовика XIV.
Первое нападение на Вадима произошло возле политехнического института. Прямо на крыльце целителя сзади по голове огрели тупым предметом. Он упал. Но подоспевшие кореша мигом отметелили нападавших спортсменов. Ребята в политехе всегда были дружными. Второе нападение было уже весьма серьезным. Вадима подкараулили в арке, что ведет с переулка Гашека в железнодорожный двор. Опять подло напали сзади. Иначе для агрессоров было опасно. Вадим сам мог срубить целую шайку – крепким он был парнем и бесстрашным. Но тут не повезло нашему герою: с многочисленными травмами он был доставлен в больницу, расположенную на улице 8-й Советской. Может быть, в скорой помощи персонал знал целителя, вот и привезли его в ставшую родной больницу. Там Вадима знали и любили все женщины и девушки, врачи, медсестры, все, все, особенно те, кто возрастом до тридцати лет. Они все проходили курс оргазмотерапии и были безгранично благодарны своему целителю. Медпомощь Вадиму была оказана на высшем уровне в отдельной палате типа люкс.
Светлое будущее
Вадим очнулся от того, что над ним кто-то сквозь слезы читал стихи. Стихи о любви, исходящие из глубины души.
Счастье…Она стояла у окна,Закрыв глаза…Воспоминания неслись,Как вихрь волшебства, в ее сознанье.И сердце бешено в грудиНеистово стучало,«Ты это чувство береги,» —Душа кричала.И снова сказка расцвела,Любовь пришла в сердца людей,Ожили души и глаза,Ушла тоска минувших дней.И никуда не отпущуПрекрасные мгновенья,Росток любви я превращуВ розарий счастья и везенья.Она стояла у окна,Закрыв глаза…Воспоминания неслись,Как вихрь волшебства, в ее сознанье…
Вадим открыл глаза и увидел Ольгу. Его горделивая и величественная красавица вот уже вторые сутки дежурила у постели, пока он находился без сознания. Ольга читала Вадиму свои стихи. Чтобы ее чувства, выраженные в стихотворной форме, придали толчок его жизненным силам. Она четко контролировала все реанимационные мероприятия, все врачебные назначения и их выполнение персоналом. Она протирала капельки пота со лба любимого мужчины. Меняла памперсы, заботливо надетые на молодого мужчину на всякий случай, хотя в них и не было особой необходимости. Она держала его огромную ладонь в своей руке. Она целовала ее и прижимала к своей груди. А сейчас она плакала от того, что наконец-то Вадим открыл глаза. Слезы бежали маленькими ручейками и падали на лицо Вадима. От нахлынувших нежных чувств Ольга бросилась целовать глаза, щеки, губы своего единственного и самого главного целителя во всей Вселенной. Она незаслуженно оскорбила его. А он был прав, обозначив ей лечение при помощи физических упражнений. Ольга, поссорившись с Вадимом, купила себе гимнастический мяч и резиновые жгуты, чтобы делать упражнения на сжатие и раздвигание мышц ног. Эти упражнения ей преподал Целитель – ее самый любимый и родной мужчина. Прошло уже три месяца, и результат оказался ошеломляющий – ни воспалительных, ни эрозии, ничего другого в женской сфере УЗИ не обнаружило. Ольга была безнадежно здоровой. Безнадежно потому, что она не надеялась помириться с Вадимом. У него море молодых пациенток. Он может выбрать кого-нибудь из них себе по душе. А она хоть и чувствовала себя виноватой, но подойти первой не решалась.
Ольга целовала Вадима и причитала:
– Вадик, дорогой мой, любимый мой, прости меня за все. Я виновата, и я из-за этого сильно страдала. Я не могу без тебя жить. Ты мой единственный и самый дорогой мужчина на свете. Я очень хочу, чтобы у моего маленького сына был папа. Вадим, бери меня замуж, пока я не передумала, – выпалила на одном дыхании разгоряченная Ольга.
– Я согласен, Оленька. Я все это время мечтал о тебе. Я не подлец, но я шарлатан. Ты все правильно сказала тогда. Я нисколько не обижаюсь на тебя. Я тебя люблю. Слышишь? Люблю-ю-ю-ю-ю-ю! – заорал Вадим во весь голос.
А я подумал: «Значит, не только оргазм обладает сокрушительной для всех болезней и недугов силой. Но и любовь тоже!»
Наш герой поправлялся стремительно. Как-то после тренировки на стадионе «Труд» в больницу к Вадиму пришел его одноклассник – футболист Василий Александров. Он принес гостинец. Разные диковинные фрукты украсили прикроватную тумбочку Вадима. Вася был на спортивных сборах в Тайланде, вот и привез другу это тропическое богатство. Поболтали. Вадим вспомнил, что с весны у него в прихожке висит Васино пальто. Надвигалась осень, и Вадим беспокоился о друге.
– Вася, возьми ключи от моей квартиры. Забери свою пальтуху, она так и висит в прихожей.
– Ой, а я совсем про него забыл, – заулыбался Василий.
Вечером в ординаторской раздался звонок. Медсестры пригласили Вадима к телефону. Звонил Василий Александров.
– Вадим, я че-то фигею. Там в моем пальто, что висело в твоей прихожей, все карманы набиты стодолларовыми купюрами. И накладные, и внутренние карманы, и потайные. Че делать-то с этими бабками? – поинтересовался Василий.
– Е-мое, это, блин, жены крутых перцев отчебучили, наверное. Давай, Вася, поделим эти деньги пополам, – предложил Вадим.
– Не, я эти деньги не зарабатывал. Я их не возьму, – заявил Вася.
– Да ты меня, братан, не дослушал. Давай разделим эти бабки на две равные части. Одну часть отдадим в детский дом, а другую – в дом престарелых. Понял меня? – заключил Вадим.
– Конечно, понял, братан, – отчеканил Василий.
Так и поступили. Спустя много-много лет зазвонил телефон:
– Вадим, давай поддадим! – слышится веселый голос Василия Александрова.
– Вася, это ты, дорогой мой одноклассник. Приезжай к нам с Ольгой, в наш коттедж.
– Лады, завтра буду. Ждите.
Ольга с любовью смотрела на своего поседевшего, облысевшего и постаревшего Вадима.
«Опять встретятся, напьются до чертиков. Будут вспоминать молодость. Какие же они хорошие, дружные мужики», – с восхищением подумала Ольга.
Она стала великолепным мануальным терапевтом и остеопатом. Попасть к ней на прием очень непросто. Она моложе Вадима, она продолжает напряженно работать и как волшебница лечить пациентов. А толчок и направление ей в профессиональном росте дал ее любимый мужчина – Вадим.
Вадим же целительством больше не занимался. Он, как инженер по автоматике, обустроил их общее гнездышко по последнему слову техники и работал сам у себя домоправителем.
Вот такая история получилась, однако.
3. Анютины глазки
Первая любовь и последняя
Филипок. Посадка по весне
Филипок – так ласково звали Славу Филиппова друзья и подруги. Он был смешливым и озорным парнем, но при этом среди бродовских слыл настоящим бойцом, бесстрашным и непримиримым к проявлению несправедливости. «Бродом» или «Бродвеем» молодежь называла главную улицу города Иркутска – улицу Карла Маркса, а до Октябрьской революции 1917 года, в царскую эпоху, она именовалась Большая улица.
Во все времена на ней происходили замечательные мероприятия. Здесь праздновали различные значимые события. Здесь проходили массовые гулянья, многолюдные шествия. По будням и в выходные дни сюда приходили просто прогуляться – на других посмотреть, себя показать. Здесь вельможи чинно разгуливали с возлюбленными. На старинных фотографиях такие променажи выглядели особенно трогательно. Дамы в длинных платьях, в ажурных шляпках. Наверное, были и другие персонажи, но в истории они не остались запечатленными на фото. Видать, не слишком презентабельными были их рожи и одеяния, вот фотографы и не тратили на них драгоценные негативы. Зато расфуфыренные кавалеры имели очень важный вид. Кареты, запряженные лошадьми, казались верхом совершенства и изящества.
А теперь разные современные баламуты выгуливали своих телок, так называли легкодоступных девушек. Да еще влюбленные, нежно переглядываясь и робко держась за руки, прогуливались среди отдыхающих от работы, от борьбы за выполнение и перевыполнение планов советских пятилеток.
Набережная реки Ангары, названная в советские времена бульваром Гагарина, была еще одним местом культурного отдыха горожан. Здесь, в самом центре Иркутска, нередко проходили и разные разборки, поскольку сталкивались разные люди с различными интересами, помыслами и устремлениями.
Славка Филиппов шел по Броду, непринужденно поглядывая по сторонам. Он никуда не торопился и никого не ожидал встретить. Девушки у него не было. Друзья отдыхали на острове Юность, который тоже находился в самом центре города. Рядом с началом улицы Карла Маркса была перемычка, которая перекрывала течение Ангары в узком месте и открывала доступ к водной прохладе некогда чистого и уютного залива, ставшего уже полуостровом Юность. Но Филипок шел от «железки» (железнодорожного двора) совсем в другую сторону. Он с улицы 5-й Армии свернул влево, в сторону памятника Ленину. Хотел прошвырнуться с «бороды» на «лысину». Так в шутку называли маршрут с улицы Карла Маркса на улицу Ленина.
Внезапно из зарослей кустов, что со стороны газона возле драматического театра, донесся звук плача или, скорее, всхлипывания. Этот звук был тихим и надрывным. В нем было столько горечи и боли… Слава остановился, прислушался и направился к источнику этих нечеловеческих страданий, казалось исходивших из раненого, разрывающегося сердца, захлебывающегося в эмоциях космического горя. Там он увидел полусидящую, опирающуюся одной рукой о землю, молоденькую девушку. Взгляд ее голубых глаз был стеклянным. Слезы беспрерывным ручейком струились, падая на обнаженную девичью грудь. От рыданий и спертого прерывистого дыхания грудь содрогалась в угасающем ритме. Казалось, что девушка была готова умереть, не сходя с этого места. Места насилия и надругательства над ней. Ее новенькое платьице было разодрано. Лицо в побоях. Из носа текла кровь. Кровь также была и на подоле истерзанного платья.
– Боже мой. Что случилось? Меня зовут Слава, можно просто Филипок. А как тебя зовут? – залепетал ошарашенный Филипок, обращаясь к насмерть перепуганной девушке.
Он поднял ее с земли. Поправил как мог то, что еще осталось от платья и могло прикрывать фигуру девушки. Накинул на ее плечи свой пиджак, вытер кровь с ее лица своей рубашкой и начал выслушивать рассказ бедолаги.
– Зовут меня Анюта, – девушка почувствовала заботу и тревогу за нее настоящего мужчины, который был готов оказать ей помощь, защитить. Она грустно улыбнулась. – Филипок звучит забавно.
– Это меня так кореша прозвали еще в детстве. Фамилия у меня Филиппов. Вот и прилипло прозвище на всю жизнь. А че, мне нравится. Совсем даже не обидно, – заулыбался Слава, разглядывая девушку. – А ты красивая, однако. Рассказывай, что случилось?
– Стыдно мне об этом говорить. Да ладно. Я приехала учиться в медицинский институт. Сама я из Тайшета, там живут родители и брат. Вот сегодня пошла погулять. Хотелось на бульваре Гагарина Ангарой полюбоваться. У нас тоже речка есть – Бирюса, только она не такая большая, но тоже очень красивая. Но не дошла я, не успела. Возле драматического театра на меня налетели двое здоровенных парней, им помогали еще двое. Они меня потащили в кусты в палисадник. Я отбивалась, кричала, но никто не пришел мне на помощь, даже милицию не вызвали. От ударов кулаком в лицо я на какое-то время потеряла сознание. Когда очнулась, то меня уже насиловали. Двое пацанов держали руки и зажимали рот, а двое верзил поочередно упражнялись внизу. Гады, сволочи. Какой я теперь мужу достанусь? Что со мной будет? Ведь я была девственницей. Берегла себя для будущего любимого. А теперь позору не оберешься, – Анюта опять горько заплакала и прижалась к Славе.
«Что за народ такой? Моя хата с краю. Никто не вмешался, не спугнул хотя бы этих козлов вонючих», – подумал Филипок. А вслух произнес:
– Куда тебя, Анюта, проводить: в больницу, в милицию или еще куда?
– Не знаю я. В милицию не хочу, боюсь. Допросы, расспросы – это дополнительное унижение. В милиции в основном мужики работают. Будут надо мной насмехаться. Да и защитят-то они вряд ли. У тех гадов нож. Они когда меня волокли, им в левый бок под ребро упирались. Мол, будешь орать и сопротивляться, прирежем. Они ведь могут подкараулить меня на улице и убить. Таким терять нечего. А заступиться за меня в Иркутске некому. Да и в Тайшете тоже. Даже мой родной брат издевался надо мной. Бил и даже пинал ногами, когда я была еще подростком. Одна боль мне от мужчин. Слава, а проводи меня до общежития. Я там переоденусь. Девчонки-старшекурсницы меня осмотрят, помогут по медицинской части. Я тебе пиджак потом или сразу верну. Хорошо, Филипок?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.