Снова дембель

© Олег Ленкоранский, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Все совпадения случайны, географические названия взяты с потолка, имена не настоящие, фамилии сгенерированы случайным образом. За достоверность приключений и описываемых событий автор не отвечает.

Глава 1

Мерный перестук колес. Запахи жареной курочки, вареных яиц, копченой колбасы, обильно перемешанные с крепким убойным ассорти мужских ароматов, такие привычные для старой доброй плацкарты. Бренчание подстаканников, шум просыпающегося вагона, ругань очередников в уборную в конце вагона – надо же, какой интересный реалистичный сон. До мельчайших подробностей прорисован.

Сладко потягиваюсь, словно провел ночь на пуховой перине, а не на тощем комковатом матрасе, обернутом во влажное серое рубище со смазанным штампом, должное изображать простыню.

Хороший сон, качественный. Когда же я последний раз пользовался услугами родной РЖД? Лет двадцать назад! Привык к самолетам – быстро, удобно, не особо дорого. По слухам от тех, кто все же пользовался поездами, качество заметно выросло с тех пор. Кондиционеры даже в плацкарте теперь не редкость, а в купейном вагоне вполне себе человеческие условия. Но это явно не тот поезд – здесь все старое, кондовое, привычное, как и должно быть в моем подсознании.

– Ну ты спать горазд! Вставай уже давай, скоро Дербент, санитарная зона.

Смутно знакомое лицо. Молодое и нахальное, с широкой белозубой улыбкой.

– Леха, и ты здесь? – память услужливо извлекает из дальних, давно не используемых закутков мозга нужную информацию. С Лехой мы учились в одной школе, после восьмого класса судьба нас раскидала, потом снова свела в одной части и в одном призыве. Надо бы найти его телефон как-нибудь, посидеть за рюмкой чая, вспомнить былое, поговорить о семьях, детях, о внуках, о жизни вообще и о тех, кого уже рядом с нами нет.

Впрочем, сейчас новоявленный Алексей выглядит слишком молодо для своих пятидесяти лет. Какие там внуки – в таком возрасте он ещё со своей благоверной даже не познакомился. Лет восемнадцать-девятнадцать максимум. Нравится мне сон – насыщенный, и персонажи словно живые.

– Дербент, говоришь?

– Ага, столица Дагестанской АССР. Слезай, сейчас хавать будем. Мне бабушка пирожков напекла – пальчики оближешь, потом руки помоешь и ещё раз оближешь. Вкуснющие!

Все правильно. Тебе как раз столько и должно было быть. И Дербент мы проезжали, когда призвались и в часть ехали. Пирожков, правда, не помню. Но, по идее, почему им не быть в моем сне для полной достоверности? Должны мы были что-то есть в пути?

Что мы имеем в наличии? Полное совпадение с исторической реальностью, все, как и должно быть. Молодой организм, восемнадцати лет от роду, по всем признакам мой собственный, даже без зеркала могу с уверенностью это подтвердить.

Рубашка белая хлопчатобумажная, брюки куплены в ЦУМе за девятнадцать рублей еще в девятом классе. Олимпийка синяя на молнии – точно помню, была у меня такая. Забавная игра памяти – даже цену вспомнил. Хотя быть этого никак не может – уже тридцать лет прошло.

Вещи старые, поношенные – тоже логично, новые, отправляясь в армию, никто в здравом уме не надевает. Оно вроде можно выслать домой, но чаще всего все просто пропадает или «деды» приватизируют. Хотя слово это здесь еще неизвестно широким массам.

Спрыгиваю с верхней полки и…

– Твою дивизию! – коленкой въехал в откидной столик, и оказалось, что это зверски больно.

Минут десять я молча сидел на нижней полке, пока не отошел от шока. Боль в ушибленной конечности мгновенно развеяла последние сомнения. Никакой это не сон, а провал в прошлое. Банальное и уже привычное явление для любого поклонника литературных приключений во втором десятилетии двадцать первого века. Ходила шутка, что в июне сорок первого попаданцев уже больше, чем диверсантов из «Брандербурга», а в приемной Берии докладные о необходимости командирской башенки и промежуточного патрона только в письменном виде с иллюстрациями и в порядке живой очереди принимают.

– Ты не заболел, брателло? – вывел меня из транса голос Лехи. – Хлебни чайку и дуй быстрее в тубзик. Санитарная зона скоро, закроют нафиг, будешь потом за клапан держаться. За «сливной». Гы…

– Дербент – не столица Дагестана, а Махачкала.

– Да? – искренне удивился наш знаток географии. – А есть разница?

И вправду, рефлексировать можно потом, сейчас будет стоянка, минут сорок. Пополнение к нам добавится. Леха зачем-то купит на все деньги целый поднос заварных пирожных у разносчицы на перроне. Мы ими потом целый день давились и на утро тоже, а затем животами мучились.

Словно подтверждая мои слова, вечно неунывающий оптимист Леха вытащил из закромов червонец и обозначил желание гульнуть напоследок.

Как сказал бы продвинутый геймер в моем времени, Алексей тщательно ознакомился с гайдами перед «прохождением» игры и теперь пытался следовать полученным рекомендациям. В переводе на русский он собрал все слухи и рассказы бывалых друзей и соседей, отслуживших в армии, и пытался использовать их опыт на практике. Злую шутку с ним сыграло то, что все дембели, которые его учили уму-разуму, служили либо в стройбате, либо «вованами», то есть во внутренних войсках. Лишь с одним исключением – брательник оттрубил три года на Северном флоте.

Вот кто-то из экспертов и поделился мыслью, что деньги в военной части все равно отберут граждане старослужащие, и будут в полном своем праве. Для стройбата, может, это и правда, но мы-то доблестные будущие пограничники, войска Кейджиби[1] между прочим. И такой беспредел здесь большая редкость. На самом деле, деньги в армии очень даже нужны, значительно облегчают жизнь, улучшают рацион и поднимают настроение. Тратить деньги в пути, тем более так глупо, вовсе не обязательно.

Кстати, сухпай с летехи надо стребовать, иначе этот куркуль их проводнику за бесценок в конце пути сбросит. Только аккуратно надо провернуть, чтобы не засветиться. Вроде и невелика птица, замполит роты, лейтенант Коротченко, а зело вреден и пакостен, если невзлюбит случайно.

Снова выверты памяти, еще вчера я бы его и не вспомнил, и описать бы не смог. Сейчас увидел и сразу вспомнил» и самого «политрука», и его повадки. Оно вроде и не гнилой человек, помнится, но ненадежный – точно.

Итак, что мы имеем? Если память мне не изменяет, то сейчас начало ноября 1988 года. Поезд Москва – Баку, вагон плацкартный, как я уже упоминал, заполнен примерно наполовину. После Дербента, наоборот, народа будет больше, чем койко-мест. Местные, такое впечатление, что вообще билетов не покупают – проводнику на лапу дать вдвое дешевле выйдет. Кавказ, одним словом, советская власть здесь весьма своеобразная. В результате пассажиров окажется на треть больше, чем положено.

Наша команда из двадцати двух человек и одного животного. Под животными я подразумеваю не товарища лейтенанта, и даже не младшего сержанта Зайцева, охраняющего пайки. Хотя кликуха у него подходящая – Кроль.

С нами едет восточноевропейская овчарка, вместе с хозяином. Владельца овчарки помню смутно, он откуда-то с Правобережья призывался, на пару лет нас старше, ему уже за двадцать сейчас должно быть. Сразу после приезда в часть его отправили в ветслужбу, и мы его не видели больше. В учебке его не было, а после армии он куда-то исчез без следа.

Служить мы будем на иранской границе, как нетрудно догадаться, но до нее еще доехать надо. Впереди больше тысячи километров и пересадка в столице Азербайджана.

Если и были у меня сомнения, то вид на город Дербент, открывающийся из вагонного окна, развеял их окончательно. Он и в следующем веке не производит впечатления, особой красотой не блистал, за исключением исторической части. Сейчас же выглядит, как на кадрах старой кинохроники, причем черно-белой. Так состарить декорации невозможно. Попаданство диагностировано окончательно и безусловно.

– Леха, ты только пирожные не покупай, – решил я предостеречь друга от главной ошибки этого путешествия.

– Чего так? – удивился он неожиданному совету. – Я бы съел парочку. В армии нас тортами точно кормить не будут.

– Тут очень хитрые и наглые продавцы. У них никогда сдачи не бывает, особенно с крупных купюр.

– И что? – лаконичности моего товарища позавидовал бы рядовой Бельдыев. Тот за все время службы и трехсот слов на русском не произнес, помимо тех, что в Уставе записаны. Может, потому что по-русски плохо говорил, а может, от природы неразговорчивый был. Впрочем, товарищ из солнечного Туркестана еще где-то в пути, наверное, и до части не доехал пока.

– Ты ему червонец дашь, продавец побежит на вокзал менять. А тебе в залог поднос оставит с пирожными. И конечно, опоздает. Нужны тебе пятьдесят эклеров?

– Скажешь тоже, опоздает. Стоянка минут сорок. За это время двадцать раз можно на вокзал сбегать, туда и обратно.

– Вот-вот, именно это он тебе и скажет. Чтобы ты согласился.

– Ай, выдумаешь ты всякую ерунду.

Как только поезд подполз к перрону, тут же объявились лоточники с залежалым товаром.

Леха отправился на разведку и вернулся весьма озадаченный.

– У них мужики продавцами работают! И сговорились все. Никто с десятки сдачу не дает, обещают сбегать разменять на вокзал.

– Тут так принято, мужик в магазине торгует, баба в поле пашет и хозяйство тянет, – пояснил Камиль. – Садись лучше жрать, пожалуйста.

Камиль из татар, но городской, вылетел из института после первого курса, как и я. По-русски говорит чище многих, но хитрит и скрывает свою образованность. Тоже рабочая тактика в армии: прикинешься тормозом, от тебя и отстанут. Опытного прапора так, конечно, не проведешь, но какого-нибудь летеху после училища – запросто.

– Саныч, – любитель сладкого никак не уймется. Александр Александрович – это я, между прочим. – Саныч, я все одно не въеду. Он же в залог пятьдесят пирожных оставляет, по тридцать копеек каждое. Еще и поднос алюминиевый – он тоже денег стоит. Всяко больше червонца выходит. В чем обман?

– Ты пирожные сам считал или на слово поверил? – развеселился я. – Там штук сорок всего. К тому же они маргариновые. Им красная цена пяток за штучку в базарный день, да то если свежие. Поднос им проводница на обратном пути вернет. Тут схема надежная. И главное – никакого явного криминала.

– Тьфу, басурмане, совсем совесть потеряли.

Шутки шутками, а сейчас здесь столпотворение начнется, народ надо проинструктировать, как свой отсек оборонять от безбилетных попутчиков. Самый верный способ – собачку сюда перетянуть. Она отпугнет аборигенов.

Глава 2

Приходилось мне бывать в Баку в прошлой жизни, в следующем тысячелетии, считая от нынешнего. Уговорила супруга на Евровидение съездить. Контраст разительный. Нет ещё зданий, похожих на языки пламени, и сам город больше похож на средневековый Стамбул с советским колоритом, а не на пародийный Дубай будущего. Но если честно, сейчас он выглядит намного интереснее, жалко, что знаменитую Девичью башню отсюда не видно. Не удивительно, что похождения Семен Семеновича из «Бриллиантовой руки» здесь снимали – никаких декораций не надо.

Сидеть нам на вокзале до самого вечера, если не ошибаюсь. Пока не соберем всю гоп-компанию из призывников, никуда не тронемся. А может, просто поезд раз в день до Астары ходит. Это небольшой городок на границе, половина наша, половина у персов. Но мы раньше сходим – нам в Лениноран надо, рано еще, сначала учебка три месяца в отряде. Отрядом в погранвойсках называется войсковая часть. Почему – не знаю, но вполне официальное наименование. Сороковой погранотряд, например.

У нас прибавление, сержант Сидоренко с дагестанским пополнением присоединился к нашей команде. Он вместе с нами на одном поезде прибыл, но в другом вагоне. В отличие от Зайца, отслужившего год, он «майский», ему на дембель весной. С ним у меня небольшой конфликт был на почве неуставных отношений, но мужик он в целом нормальный, не беспредельщик. Как говорится: не я такой, жизнь заставила.

Лейтенант, оправдывая высокое звание замполита, а, как известно, это самая важная и одновременно самая бесполезная должность в армии, забил на службу со всей возможной тщательностью. Возложил ответственность на сержантский состав, а сам забурился куда-то.

Зато нам лафа полная. Можно, как выразился Леха, свободно «шлындать» по вокзалу и даже по соседним магазинам пробежаться при желании. Благо мы еще в гражданской одежонке и патрулю до нас дела нет. Хотя я бы на это особо не надеялся, наши славянские рожи выделяются на фоне местных торговцев, как мексиканец среди эскимосов. Да и помятый «бомжеватый» вид сразу выдает будущих славных воинов.

С вокзала можно позвонить родителям. Прямо в здании есть переговорный пункт, где стоят междугородние автоматы. Цены кусаются: 15 копеек за полминуты, к тому же обмен денег тоже платный. Это местное ноу-хау. В аппарат нужно бросать только пятнадцатикопеечные монеты, а с собой их обычно много не бывает.

Для этого здесь же сидят несколько усатых мужиков в брутальных плоских кепках, так называемых «муходромах». У них можно обменять бумажные деньги на монеты. Но только с комиссией. Шесть монет за рубль или восемнадцать монет за трешку. Десять процентов комиссии идет в карман владельцу обменного пункта. Такса фиксированная, никто не уступит ни копейки, хотя занятие по идее абсолютно незаконное. Но здесь свое понимание социализма, поэтому перевоспитывать их бесполезно. Мы по наивности в прошлой жизни пошли жаловаться в линейный отдел милиции целой делегацией, так на нас там как на умалишенных посмотрели и вежливо послали служить дальше.

Родителям позвонить не смог, минут десять стоял перед автоматом, но так и не решился. Позвонил соседке по дому, просил передать, что со мной все в порядке, а до них якобы не получилось дозвониться.

Поскольку продукты, взятые с собой, уже закончились, вторые сутки в пути, то встал вопрос с пропитанием. Летеха, как и в прошлый раз, даже не подумал кормить призывников, хотя количество мешков и коробов, перетаскиваемых нами же, заметно уменьшилось. Похоже, процесс распродажи уже пошел. Вот ведь пройдоха. Деньги у меня есть, рублей тридцать примерно, и лечебное голодание не грозит, но тратить их бездарно, как в прошлый раз, нет желания. Я же не один в команде, «точить хавчик» втихаря не по-пацански. Даже в двадцать первом веке это западло, а тут и подавно.

Покрутился рядом с дежурным, угостил сигаретой. Сам не курю, но стратегический запас взял. Не только Леха гайды по прохождению срочной службы изучал, но и мне опытные люди советовали. В армии и на зоне курево всегда в цене. Сравнение с зоной меня тогда покоробило, но смысл понял правильно. Вот и пригодилось. Болгарские «Родопи» – это вам не «Астра» без фильтра. Поэтому цигарки приняты дежурным с благодарностью. Ценной информации от него не дождался, зато срисовал телефонный номер комендатуры. У него как раз под стеклом на столе список экстренных номеров оказался.

Дальше проще. Вышел из вокзала, перебрался через площадь и с городского таксофона всего за две копейки позвонил в Бакинскую городскую комендатуру.

– Полковник Васин звонит. Какого буя у вас лейтенанты на железнодорожном вокзале тушенкой прямо на перроне торгуют. Вы тут совсем берега потеряли, что ли? Офицер, пограничник, в форме с вещмешком, как коробейник к пассажирам пристает с просьбой купить колбасный фарш в банках за полцены. Заявление в линейном отделе уже приняли. В Управление КГБ звонить, пограничники по их ведомству, или сами разберетесь? Через час перезвоню, доложите о результатах.

Положив трубку, отправился по следующему вопросу. Если до сего момента я занимался делами насущными, просто плывя по течению, то пришло время подумать о глобальном. Иначе я на три месяца зависну в учебке, не имея никакой связи с внешним миром, а сейчас, между прочим, ноябрь 1988 года. Ровно через месяц случится страшное землетрясение в Ленинакане, это в Армении. Это абсолютно точно помню, мы всей учебной ротой собирали по рублю с каждого солдата в помощь пострадавшим. Ни одного отказавшегося не было, здесь такое не поняли бы.

– Пацан, на мороженое заработать хочешь?

Малолетнего представителя коренного населения упрашивать долго не пришлось. Вообще не пришлось.

– Рупль давай, – улыбаясь всеми зубами сразу, тут же соглашается молодой нахал, умножив цену мороженого сразу раз в пять. Наверное, по причине близкой зимы.

– Рожа не треснет? Тут делов-то на минуту. Купи мне двадцать конвертов. Полтинник дам.

– Сам почему не покупать? – удивился юный комбинатор.

– Я не местный, мне он дорого продаст. А так тебе выгодно, мне выгодно. Всем – хорошо.

Версия так себе, на троечку с минусом, но для школьника сгодилась. Хотя доля истины некая в этой легенде есть, рядом с вокзалом цены много выше, чем на соседних улицах на такой же товар. То, что цена единая на всей территории Союза, здесь никого не волнует. Например, на ценнике указано: маленькая кружка кваса – 3 копейки, а торгуют по пять, и никто сдачу не спрашивает, знают, что бумажка просто так висит для красоты.

В РСФСР такое представить сейчас невозможно, сразу ОБХСС вызовут и срок впаяют, причем не условный. Но тут феодализм и не исчезал особо никогда. И мгновенно вернулся, как только Союз распался.

Конверты сам купить не могу, меня обязательно запомнит продавец. И покупка нестандартная, и клиент не местный. Выяснить, в каком киоске куплена пачка конвертов, компетентным товарищам труда не составит, бросать письма придется рядом с вокзалом. Следом проверят всех пассажиров, в этот день прибывших в город, тут мне и амбец.

Так что светить моей рожей ни в коем случае нельзя.

Вручаю пацаненку заслуженные пятьдесят копеек и забираю пачку конвертов. Марки клеить не надо, они сразу отпечатаны. Кстати, все с пометкой «Авиа». Такие стоят дороже, но и доходят чуть быстрее. Весьма кстати.

Следующий этап – поиск адресов для отправки. Тут все проще. Тетрадка и авторучка у меня свои есть, хотя, конечно, надо их тоже здесь покупать, вдруг вычислят, что их в другом регионе продали. И снова на меня выйдут. Но это в конце уже будет.

Пока же покупаю в киоске «Союзпечати» кучу газет и журналов. Тут даже «Наука и жизнь» продается, причем всего за рубль двадцать. У нас это жуткий дефицит, а здесь свободно лежит, почему-то спросом не пользуется.

В каждой газете или журнале обязательно указан адрес редакции, куда следует посылать письма, отзывы и пожелания. Вот по всем этим адресам и проведем рассылку.

С содержанием послания не сильно напрягался. Просто указал дату, когда произойдет землетрясение, примерное количество жертв, если не принять меры. Заодно упомянул, что при строительстве цемент воровали в разы больше, даже по армянским меркам, поэтому бетон, из которого построены многоэтажки, по сути, чистый песок и рассыпаться будет в прах. Названия Спитак и Ленинакан выделил особо. В примечании указал, что копию отправил в Прокуратуру Союза ССР и в другие компетентные органы.

К сожалению, адресов указанных органов у меня нет, надеюсь, в редакциях сами сообразят позвонить туда или перенаправить письма.

Шанс на успех крошечный, но хоть что-то успел сделать, пока я здесь. Кстати, вопрос, насколько долго затянется моя армейская одиссея, повис в воздухе. Может, через неделю меня обратно выдернет, а может, навсегда здесь застряну?

В любом случае грех жаловаться. Молодой, здоровый, даже зубы все целые – это ли не счастье? Впереди два года удивительно прекрасной армейской жизни. Если быть точным, то пограничники сейчас служат два года и три месяца в среднем. До прибытия молодого пополнения границу без охраны оставлять нельзя, поэтому дембель светит, только когда молодняк закончит учебку и придет на смену. В моем случае это март девяносто первого года, как раз Павловская реформа случится.

И это мне еще повезло, сначала распределение было в Сочи, морчасти погранвойск. А там служат три года с хвостиком, дольше, чем на флоте!

Кстати о реформах! Это ведь очень хорошая тема, можно сказать, благодатная. Особенно в южных республиках. Это я удачно вспомнил.

К моему возвращению лейтенант еще не появился, зато следы моей информационной диверсии уже проявились. Красный, как рак, майор, комендант вокзала рвал и метал, требуя найти этого му… Нехорошего человека.

Дежурный лишь тянулся, «никакнекал» и мычал что-то невразумительное.

Ситуация созрела и требовала окончательного штриха.

Выбор мой пал на товарищей из Дагестана. Эти права качать любят, по поводу и без, вот и направим их энергию в созидательное русло.

Нашел Магу, он у них за предводителя, разъяснил ему, что по закону нас кормить обязаны, и пока начальник военный комендант здесь, надо пользоваться случаем, иначе так и будем лапу сосать до самой части.

Возражений не последовало, Мага лишь поинтересовался, откуда его имя знаю. Я неопределенно отбрехался, что кто-то из его братанов на него показал, как на человека авторитетного.

Предводитель дагестанского казачества, тьфу, землячества, весьма своеобразный чел, и прошлое наше знакомство началось с взаимного мордобоя, но зато потом мы «скорешились» и на дембель уходили добрыми друзьями.

В этот раз обошлось без драки, но взгляд парламентера, представляющего голодающих дагестанских призывников, был настороженным и недружелюбным. Впрочем, голод не тетка, и с моим предложением Магомед Тагаев согласился без возражений.

Комендант от нас отмахнулся, но сам факт «голодного» бунта зафиксировал. И звездюлей лейтенанту теперь точно не избежать. Я же скромно затерялся во втором ряду из двух десятков митингующих и теперь был вне всяких подозрений.

И доброе дело сделал, и не засветился. Похоже, это мое новое жизненное кредо теперь.

Теперь приступаем к оперативному плану «Денежная реформа недорого».

Причем название идеально точно отражает его содержание. Но для начала надо выбрать жертву.

Клиента долго искать не пришлось.

– Аэрапорт. Каму аэрапорт? Билеты самалет, – бренча ключами и сверкая золотой фиксой, рядом с кассами нашелся нужный кандидат. Кожаная куртка, золотой перстень, наличие автомобиля – все признаки платежеспособности и нетрудовых доходов заодно.

Недолго думая, подошел и в лоб спросил:

– Аэрофлот до Москвы сделаешь?

– У тебя деньги есть? Семьдесят пять рубль будет, – скептически оценив мой внешний вид, озвучил ценник спекулянт.

Хорошая накрутка на билеты, раза в полтора дороже, чем в кассе. Впрочем, кто их видал в кассах? Если только по воинскому требованию, но таких счастливчиков немного, да и не положено служивым, если по личной надобности реактивным способом рассекать атмосферу. Исключительно поездом. Но при желании можно сдать требование и доплатить разницу между купе и самолетом, впрочем, призывников Аэрофлотом возили – помню.

– Дорого, – скривился я. – На январь можешь сделать?

Владелец золотой фиксы задумался, высчитывая в уме сроки до начала продажи билетов.

– Рано еще. Но если заранее брать будешь, скину мал-мало.

Я выдержал паузу, достойную артиста ТЮЗа с трехлетним стажем работы, и приступил к процессу охмурения.

– Если двадцать билетов сразу возьму, почем отдашь?

Фиксатый озадачился. Подумал, наверное, что на дембель целая группа поедет. Прикинул и решил, что можно уступить.

– Почему нельзя? Можно. Шестьдесят пять рубль устроит? Все Москва лететь?

– Тебя как звать, уважаемый? Саяд? Так вот, гардаш[2] Саяд, я тебе один умный вещь скажу, а ты подумай немного, потом ответ скажешь. Сможешь сто билетов на середину января сделать? Понятно, что не сейчас, а когда продажу откроют.

Точно не помню, но вроде бы за сорок пять суток сейчас продают авиабилеты.

– Ты не ошибся. Сто билетов. Не важно куда, хоть Владивосток, хоть Хабаровск. Куда проще – туда и бери. Лишь бы подороже. С каждого билета тебе десять рублей. Тысяча чистыми тебе. Подумай, если что – найдешь меня в воинском зале.

Минут через тридцать спекулянт созрел и появился в дверях, намекая, что нужно поговорить.

Общаться на сухую я отказался, предложил перебраться в шашлычную, которая напротив вокзала.

Дар ясновидения мне четко сообщил, что платить в этот раз я точно не буду, поэтому заказал от души. И люля и соус – здесь мясо с картошкой так называют, и айран в кувшине, и лаваш свежий с зеленью и брынзой.

Саяд даже растерялся от моего напора.

– Угощайся, – предложил я будущему спонсору банкета, еще не подозревающему о своей щедрости.

Навернув от души, а на отсутствие аппетита жаловаться не приходилось, я перешел к делу.

– Представь, йолдаш Саяд, что вечером тридцать первого декабря по телевизору объявляют об обмене денег. Что ты будешь делать?