Лекарство для любви

– Хорошо, доктор. – Фил покорно кивнула, решив с ним не спорить. Честно говоря, ей нравилось ему подчиняться.

Она села, облокотившись на подушки – вернее, попыталась сесть. Все ее тело было словно налито свинцом. Она смогла приподняться примерно дюймов на шесть, но тут Райли заботливо подхватил ее и подложил под спину подушку.

В этот момент он ощутил…

Нет, сейчас не время об этом думать. У него не должно быть к ней никаких личных чувств. Он всего лишь врач, а она его пациентка.

Фил считала иначе: у нее кружилась голова от его близкого присутствия. Ее восхищала его мужественная красота. Интересно, сколько ему лет? Тридцать пять? Или немного больше?

Если бы не он, то к этому моменту Фил уже давно была бы мертва. Как выразить свои чувства человеку, который спас тебе жизнь?

– Я хочу поблагодарить вас, – сказала она очень тихо, но доктор словно не услышал ее, продолжая осмотр.

– Покашляйте, – попросил он.

Она кашлянула.

– А теперь еще раз. Хорошо, – кивнул он, и она повторила, что очень ему благодарна. – Я рад, – отозвался доктор Чейз и поднялся.

Фил испугалась, что он сейчас уйдет, но доктор снова уселся на стуле, всем своим видом показывая, что их разговор не закончился.

– Наверное, я вас очень задерживаю, отрываю от других пациентов, – сказала она, почувствовав себя неловко. – Вероятно, у вас полно дел?

– О да! У меня всегда полно дел, – ответил он с такой забавной скромностью, что она не могла не улыбнуться. – Я – Доктор Незаменимость.

– Значит, по ночам вы спасаете тонущих девушек, а днем помогаете всем остальным?

– Обычно я не дежурю в больнице, но сейчас у нас нехватка персонала. Кстати, о спасенной девушке, мне кажется, с ней еще не все благополучно и без моей помощи ей не обойтись. Скажите, почему Роджер и ваша мама считали, что вы можете покончить жизнь самоубийством?

– Но ведь я не собиралась этого делать, – горячо возразила она.

– Я так и думал. А еще мне казалось, что в последний момент вы передумали.

– Да нет, я вообще об этом не думала. Все произошло совершенно случайно. Когда я вошла в воду, начался отлив, и меня вынесло в открытое море. – Фил содрогнулась, будто снова очутилась в холодной воде.

Она почувствовала, что очень устала, и откинулась на подушку. Доктор ей явно не верит. И вообще в его глазах она выглядит ужасно глупо.

– Простите. Я понимаю, что все это действительно похоже на самоубийство, но суть в том, что я в самом деле просто решила поплавать.

– В темноте, в одиночестве? – недоверчиво спросил он.

– Тогда еще не до конца стемнело. Я летела в самолете двадцать четыре часа. А море было таким притягательным, даже в наступающих сумерках. На пляже было много народу: кто-то играл в крокет, кто-то купался у берега. Все выглядело так мирно и совершенно безопасно. Плаваю я хорошо, а в тот вечер вода действовала на меня успокаивающе. Я просто плыла и плыла. Это мне помогало собраться с мыслями и все хорошенько обдумать. Внезапно что-то изменилось, и я поняла, что не могу вернуться назад.

– Должно быть, вы действительно хорошо плаваете, – заметил доктор, – если смогли продержаться в воде целых восемь часов.

– Восемь часов? О господи! Неужели это продолжалось так долго?

– Ну да. Около восьми часов. Мы вытащили вас из воды в половине пятого утра. Шторм все еще продолжался. Вы отчаянно боролись за жизнь.

– Да, – сказала она твердо, и он увидел удивительную решимость в ее глазах. Фил было очень важно, чтобы этот человек поверил ей. – Я люблю жизнь, я хочу жить. Только в моей жизни не должно быть Роджера. Я не хочу выходить за него замуж.

Через пятнадцать минут Райли вышел из палаты. Направляясь в отделение интенсивной терапии проведать Оливию Мэтченс, он почувствовал, что улыбается без всякой причины и ничего не может с этим поделать. История, которую рассказала ему Фил, очень его позабавила и привела в хорошее настроение. У этой девушки было неплохое чувство юмора, а еще она оказалась весьма храброй и решительной особой.

Фил была помолвлена с Роджером с самого детства. Ее жених, сын компаньона отца, финансового воротилы и друга семьи, был ужасно скучным человеком. Но выбора родители ей не оставили. Когда ей исполнилось семнадцать, ее просто поставили перед фактом, что она должна выйти за него замуж. Роджеру тогда исполнилось 20 лет, и внешне он был весьма привлекательным юношей. Сама не понимая почему, Фил все время поступала ему наперекор. Но он все ей прощал, был очень нежен и терпелив, хотя она вела себя своенравно: разрушила помолвку, флиртовала с другими мужчинами. Роджер продолжал терпеливо ждать своего часа. Он был уверен, что она одумается и выйдет за него замуж. В общем, он был милым парнем. Ее родители считали, что лучшей партии ей не найти.

И в самом деле. Несмотря на многочисленные романы, она никого так и не смогла полюбить. Так прошло много лет, ей уже исполнилось тридцать, пора было подумать о семье. На этом месте своего рассказа Фил запнулась, но быстро взяла себя в руки и смогла продолжить. Почему же она не вышла за него замуж? Была ли у нее какая-то веская причина?

Да, причина была. За два дня до свадьбы она застала его в постели с одной из подружек невесты. Между Роджером и Фил произошло бурное объяснение. Она заявила ему, что никогда не выйдет за него замуж. Роджер был совершенно убит ее отказом, пытался оправдаться, но Фил и слушать его не хотела. Для себя девушка уже все решила: медовый месяц она проведет в одиночестве.

В Австралии она остановилась в роскошном отеле, одном из самых красивых в стране. Прогулялась по чудесному пляжу и поняла, что ей до безумия нравится этот одинокий медовый месяц. А еще она твердо решила никогда не выходить замуж за Роджера.

Подходя к палате интенсивной терапии, Райли весело рассмеялся. Больше всего на свете ему нравились счастливые концы несчастливых историй.

Он вдруг представил, что они так и не смогли найти Фил в бушующем море. Ему стало страшно. Но эта ужасная картинка, мелькнув на мгновенье, погасла. К счастью, благодаря его команде, эта женщина, такая милая, такая привлекательная, жива. И пусть пока она все еще страшно измотана, и физически, и морально, тело ее в синяках и ссадинах, рыжевато-каштановые волосы слиплись от морской воды, не может самостоятельно перемещаться даже в постели, однако спасена и находится вне опасности. А это сейчас главное.

Доктор чувствовал удовлетворение от прекрасно проведенной работы. Он был счастлив, ощущая себя героем. Как это прекрасно – спасать людей! Ему казалось, что это и есть его жизнь. Райли все в ней устраивало, даже то, что вечера зачастую, если не было срочного вызова, он проводил наедине с собою. Одиночество его не только не угнетало, но и радовало. Он привык так жить и не хотел ничего менять.

И вот теперь его такая упорядоченная жизнь будет нарушена. Эта мысль несколько омрачала его хорошее настроение, весь день не давала ему покоя.

В пятницу приезжает его дочь. Люси.

Он не знал, как вести себя с дочерью. Они абсолютно разные люди. Люси, выросшая в мире богатства и роскоши, и он, никогда не придававший значения деньгам. Как они уживутся вместе?

Внезапно ему в голову пришла еще одна неприятная мысль. Ведь женщина, которую он спас, тоже выросла в богатстве и роскоши. Это читалось в каждом ее жесте, в манере говорить. Богата, да, к тому же англичанка. Эта гремучая смесь пробудила в нем неприятные воспоминания, от которых он содрогнулся.

Но может ли он, имеет ли право судить о женщине по первому впечатлению? И почему он опять думает о ней? Сейчас он должен думать только о Люси.

О своей дочери.

Он надеялся, что она пробудет у него недолго. Из ее короткого письма он мало что понял. Там лишь сообщалось время и место прибытия – она писала, что прилетает в аэропорт Сиднея в пятницу утром. Заканчивалось письмо легкомысленной фразой: «Если это неудобно, не переживайте – я все улажу сама».

Неудобно… Неудобно иметь дочь. Иметь семью.

Семьи он так и не создал. И нисколько не жалел об этом. Да он и не знал, как это делается.

Наверное, он должен поселить Люси у себя. И это только начало. Он жил в огромном старом доме рядом с больницей. Временами там проживали медсестры, но поселялись они на короткий срок. Большой дом у моря был ему удобен во всех отношениях. И, что немаловажно, совсем рядом с работой.

В прошлом году руководство больницы предложило Райли выкупить этот дом. Он отговорился тем, что не может сразу решить такой сложный вопрос, ему нужно время подумать. Купить дом… Это означало пустить корни, а он этого не хотел, его и так все устраивало.

Просыпаясь, он мог видеть море. Здесь у него была любимая работа, серфинг. Уборщица, приходящая из больницы, помогала ему по хозяйству. Такая налаженная, такая идеально устроенная жизнь.

А его дочь в эту налаженную жизнь никак не вписывалась. Ей было всего восемнадцать – взбалмошное дитя, решившее отправиться в Австралию навстречу приключениям. Представляла ли она, как встретятся они – два человека, находящиеся в кровном родстве, которые в глаза друг друга не видели? Которые не знают друг о друге ровным счетом ничего? Зачем она стала его искать? Может, это был своеобразный протест против матери?

Когда Райли подумал о ее матери, им овладел самый настоящий гнев. Как она могла скрыть, что у них родился ребенок?

Но злиться уже бесполезно. Успокойся, приказал он себе. Какой смысл ворошить прошлое, если исправить ничего нельзя? К нему приезжает дочь – это факт, от которого никуда не денешься. Он встретится с Люси и узнает у нее, хочет ли она войти в его жизнь?

Ему предложили маленький кусочек семьи, но его отберут спустя некоторое время. Поэтому лучше было не знать о том, что у него есть дочь. Не знать, чтобы потом не было больно ее потерять. Опыт подсказывал, что именно так все и произойдет.

Доктор Райли тряхнул головой и насмешливо улыбнулся: глупо и несправедливо жалеть себя. В сущности, все у него хорошо, просто замечательно. Его ждала Оливия Мэтченс. Его ждала его любимая работа. И еще он спас Филиппу Пенелопу Фозерингем. Фил.

Да его жизни многие могли бы позавидовать.

Как только доктор Чейз ушел, в палате появилась Дженси, маленькая и проворная медсестра. Она навела в помещении порядок и сообщила Фил, что ее косметику привезли из отеля. А еще настояла на том, чтобы Фил позвонила своей матери. «Это приказ доктора Чейза, – сказала она. – Он предупредил, что она все равно прилетит, не поставив вас в известность. Вы ведь не хотите такого нежданного сюрприза?»

Это был вполне разумный совет, и Фил не стала упрямиться. Дженси соединила ее с матерью. Во время разговора она изо всех сил старалась не кашлять, чтобы показать, что с ней все нормально.

– Я в порядке, мама. А то, что еще задыхаюсь, так это скоро пройдет. В легких осталось немного воды. Но, честное слово, если не считать того, что я чувствую себя очень глупо, со мной все нормально. Больница просто чудесная. И я здесь всего лишь на обследовании. Думаю, что завтра меня уже выпишут.

Дальше следовала самая трудная часть разговора.

– Нет, мама, – убеждала Фил, – я не собиралась кончать жизнь самоубийством. Поверь мне, это чистая правда. Все вышло ужасно глупо. Я очень устала и была на взводе. Мне казалось, что вода меня успокоит. Море выглядело таким мирным, таким безопасным. Разве я могла предположить, что попаду в отлив и меня вынесет в открытое море? Вот, собственно говоря, все, что произошло. Я бы никогда, ни за что.

И наконец они подошли к главной теме.

– Нет, – горячо возражала Фил, – я не хочу разговаривать с Роджером! Он за меня переживает? Вот как?! Ничем не могу ему помочь. Передай, что между нами все кончено, и свадьбы не будет. Я не хочу видеть Роджера. Пусть и не думает приезжать. Завтра я тебе обязательно позвоню, но только тебе, а не Роджеру. Прости, я очень устала. Мне нужно поспать.

Все, Фил с облегчением вздохнула, с этим она справилась. Дженси заговорщически ей улыбнулась. Она поняла, что Фил только что сделала какой-то важный для себя шаг. Фил улыбнулась в ответ этой милой, маленькой медсестре, а та вдруг протянула ей руку.

– Ты правильно поступила, – сказала она, посмеиваясь.

Фил пожала ей руку и откинулась на подушке. Она чувствовала себя… превосходно.

Она заснула, но ей не снились кошмарные события прошлой ночи. Их вытеснили рукопожатие Дженси и… улыбка доктора Чейза. В ее новой, чудесной жизни ей встретились уже два замечательных человека.

Состояние Оливии было стабильным. О ней можно не беспокоиться. Но было еще множество других проблем. Райли чувствовал себя измотанным, жутко хотелось спать. Но он не мог себе этого позволить.

Все сошлось одно к одному. Школьные каникулы. Аварии. Да еще эпидемия гриппа. Катастрофически не хватало медперсонала. Казалось, что все работники больницы либо заболели, либо уволились. А теперь еще и эта девочка в родильном отделении. Шестнадцатилетняя Эми. Так получилось, что в палате она осталась совершенно одна. Ни соседок, которые могли бы за ней присмотреть, ни свободной медсестры.

Да они вообще не должны были ее принимать при таком дефиците персонала.

Но и выписать в таком состоянии они ее тоже не могли.

– Нужно, чтобы кто-нибудь постоянно дежурил возле Эми, – распорядился Райли. – Она в критическом состоянии.

– Я знаю. – Голос старшей медсестры Корал звучал обеспокоенно. – Но мы не можем оказать ей профессиональной помощи. У нас в больнице сейчас нет ни одной акушерки. Рэйчел уволилась, а Марианну я сама отослала домой с высокой температурой. Я прекрасно понимаю, что сейчас ее нельзя оставлять одну, но так уж вышло. Зачем она уехала из Сиднейской больницы? Единственное, что я смогла предпринять в создавшемся положении, – это поместить ее в палату к вашей пациентке Филиппе. Все-таки ей будет не так одиноко, и, в случае чего, та сможет кого-нибудь позвать на помощь.

Голос Корал был очень усталым. Райли понял, что она, как и он, просто падает с ног от переутомления.

– Возле Оливии может теперь дежурить медсестра, а у меня и так слишком много обязанностей. Не взваливайте на меня еще и это. В родильном отделении Эми большую часть времени была бы одна, и психологически ей там гораздо тяжелее. Ничем не лучше было бы положить ее в детское отделение, где лежат матери с детьми. А палата, куда я ее положила, находится недалеко от поста медсестры, и, надеюсь, ваша пациентка поможет ей. Я распоряжусь, чтобы каждые пятнадцать минут к ним кто-нибудь заглядывал. И это единственное, что я могу сделать на данный момент. И вот еще что я хотела сказать. Трой Хаддон из травматологии разобрал погремушку, которую вы ему подарили. Вместе со своим другом они играли шариками из нее: запихивали в нос, чтобы проверить, у кого получится глубже. И у Троя один из шариков застрял. Вы можете помочь в этой ситуации?

– Конечно, – покорно ответил Райли. Его отчаянно клонило в сон.

Фил проснулась от того, что кто-то плачет на соседней кровати. Горько и безутешно. От этих рыданий разрывалось сердце. Страх, одиночество и безнадежность слышались в этом безудержном плаче.

Она осторожно повернула голову, чтобы узнать, что происходит, чувствуя себя не очень уверенно. Окружающий мир все еще таил в себе опасность.

Когда она засыпала, на соседней кровати никого не было. А сейчас у нее появилась соседка.

Это была совсем молоденькая, лет шестнадцати, девушка. Ее смуглое лицо распухло от слез, глаза ввалились. Она выглядела такой отчаянно одинокой, что на нее было больно смотреть.

Фил вскочила с кровати и подбежала к девушке.

– Эй. – Она погладила по руке свою новую соседку – девушка продолжала плакать. – Что случилось? Тебе плохо?

Наконец девушка повернулась к ней. В ее глазах застыло такое отчаяние, что сердце Фил сжалось.

– Как больно, – прошептала она. – Мне так больно. Я хочу домой.

Продолжая плакать, она перевернулась на спину.

И Фил увидела, что она беременна. Может быть, на последнем сроке.

Тут она к своему ужасу обнаружила, что живот девушки ритмично сокращается.

Фил взяла ее за руку. Девушка застонала. В ее стоне слышалась не только боль, но и беспредельное отчаяние. Она ухватилась за руку Фил, словно в последней надежде, – так утопающий хватается за соломинку.

Фил коснулась ее живота. Этой девочке необходима квалифицированная помощь. Ее мокрое от слез лицо было совсем детским – лет шестнадцать, самое большее семнадцать. Она сама еще ребенок, которому нужна мать. Почему ее не оказалось рядом с этой несчастной девочкой?

Кажется, на посту медсестры никого не было. Но Фил знала, как вызвать подмогу.

Пошарив за кроватью, она нащупала главный переключатель, нажала его, а потом опять надавила на кнопку вызова медсестры.

Раздался звон, достаточно громкий, чтобы поднять на ноги всю больницу.

Потом она нажала еще и еще раз.

Наконец, минуты через три Фил услышала чьи-то шаги в коридоре. Это был доктор Райли Чейз, и выглядел он обеспокоенным.

– Ей нужна помощь, – обратилась Фил к Райли еще до того, как он успел хоть что-то сказать.

Доктор, взглянул на Эми, скорчившуюся от боли на кровати, а затем на Фил, стоящую возле нее.

– Вы должны немедленно лечь в постель, – обратился он к Фил.

– Ей нужна акушерка, – не слушая его, продолжала она. – Бригада врачей. Как вы могли оставить ее одну?

– Я знаю. – Райли взъерошил свои и без того растрепанные волосы. Вздохнул и попытался сосредоточиться – усталость мешала ему выработать четкий план действий. Выглянул в коридор, надеясь, что кто-нибудь тоже услышал сигнал и спешит на помощь.

Но коридор был пуст.

Он вернулся в палату.

У Фил опять появилось ощущение, что все время этого мира принадлежит доктору Чейзу. Он никуда не спешит и, однако, успевает все. Наверное, в этом ему помогала способность сосредоточивать все свое внимание на том, что было главным в данный момент. Сейчас этим главным была беременная девушка.

Как только схватки ослабли, девушка зарылась лицом в подушку и опять заплакала.

– Эми, прости, что мы оставили тебя одну, – сказал он, мягко коснувшись ее мокрого от слез лица. – Роды – дело нелегкое, но еще труднее, когда приходится рожать вот так, практически самостоятельно. Я тебя предупреждал. Все было бы намного проще, если бы ты осталась в Сиднее. Но теперь уже поздно говорить об этом. Что сделано, то сделано, и нам придется исходить из сложившихся обстоятельств. Но ты справишься, я уверен. Мы вместе с тобой справимся.

Доктор держал Эми за руки, он словно передавал девушке свои силы, и Фил вспомнила, как прошлой ночью он точно так же держал за руки ее саму, вытаскивая из воды. Это было что-то фантастическое. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. Этот человек излучал живую энергию. Но может быть, «энергия» не совсем то слово? Надежность? Нет, тут было нечто большее. Он излучал такую силу, что Фил даже не очень удивилась, когда Эми перестала плакать и посмотрела Райли в глаза.

– Я хочу домой. – Эми опять заплакала.

– Я знаю, – сказал Райли. – Но сейчас это невозможно. Ты отвечаешь не только за себя, но и за ребенка. Он вот-вот появится на свет.

– Как больно. Я хочу к маме.

– Я бы тоже хотел, чтобы твоя мама была здесь, – сказал он.

– Мама решила, что приезжать сюда нет смысла.

– Это ее дело. И потому теперь ты должна проявить мужество и терпение. Но ты справишься с этим, Эми.

– Я не смогу.

– Сможешь. А сейчас я должен проверить, как у нас продвигаются дела. Твой малыш…

Фил понимала, что сейчас она здесь лишняя, хоть никто ей об этом не сказал. Она вернулась на свою кровать, и Райли, с благодарностью ей улыбнувшись, задернул занавеску.

– Ты уже познакомилась со своей соседкой? – обратился он к Эми.

Фил лежала на своей кровати, и их разделяла занавеска.

– Нет, – прошептала Эми.

– Фил, это ваша соседка Эми. Эми, это твоя соседка Фил. – Представил он их друг другу. – Прошлой ночью Фил решила поплавать, когда уже стемнело, и чуть было не угодила в пасть к акулам.

– А почему вы пошли купаться, когда уже стемнело? – Несмотря на боль, Эми стало любопытно – может, этого и добивался Райли?

– Я хотела забыть о проблемах со своим парнем, – призналась Фил. Говорить сквозь опущенную занавеску, не видя свою собеседницу, было проще. И еще она подумала, что этот рассказ, возможно, поможет бедной девушке хоть ненадолго отвлечься.

– У вас возникли проблемы с парнем? – Голос Эми звучал немного приглушенно.

– Да, накануне свадьбы я застала его в постели с одной из подружек невесты.

– Ничего себе! – У Эми на время прекратились схватки, боль утихла, и она больше не чувствовала себя такой одинокой. – И вы его побили?

– Не мешало бы, – проворчала Фил, – но вместо этого я отправилась в Австралию, попала в приливную волну, а потом меня спас доктор Чейз.

– Она говорит обо мне, – с шутливой скромностью сказал Райли. – Спасать девушек – моя профессия. Эми, дела у нас идут хорошо. Твои тазовые кости расширились почти на четыре сантиметра. Это значит, что ребенок скоро появится на свет. Если хочешь, я могу дать обезболивающее.

– Я не хочу никаких уколов. – Сказав это, она стала задыхаться.

– И еще тебе нужно будет потренироваться правильно дышать. Вспомни, как тебя учили. Сможешь…

Но он не успел договорить. Дженси просунула голову в дверь. Она выглядела обеспокоенной.

– Привезли Хьюберта Троттера, – сказала она. – Он повредил топором большой палец на ноге, практически отрубил его, и сейчас истекает кровью. Положение критическое, Райли, без вашей помощи нам не обойтись.

– Господи, дай мне силы! – воскликнул Райли, вставая. – Вы сможете остаться с Эми?

– Я бы рада, – сказала Дженси, – но у Дотти Симонда как раз начался приступ астмы.

Райли закатил глаза. Сумасшедший день! Ему приходится просто разрываться на части.

– Эми, я постараюсь вернуться как можно быстрее, – сказал он.

– Нет, пожалуйста, не уходите, – заплакала она и схватила его за руку с таким отчаянием, словно доктор был ее последней надеждой.

– С тобой останется Фил, она будет рядом, на соседней кровати, – начал уговаривать ее Чейз. – Ты больше не останешься в одиночестве.

Фил вскочила с кровати, решив, что належалась уже досыта, раздернула занавеску и посмотрела Райли прямо в глаза.

– Эми нужна акушерка.

– Я понимаю, – сказал Райли. – Но у нас нехватка работников. И в больнице сейчас нет ни одной акушерки.

– Что же делать? Вы должны что-нибудь придумать.

– Поверьте, если бы это зависело от меня, я бы нашел кого-нибудь. Да и сам бы остался. Но, к сожалению, это невозможно.

Фил задумалась, она лихорадочно искала выход. Ей очень хотелось помочь доктору Чейзу, отблагодарить его хоть чем-нибудь, ведь он спас ей жизнь. Да и персонал больницы столько для нее сделал. Но главное – ей было очень жаль бедную Эми.

– Я могла бы помочь, – предложила она.

– Вы?..

– Да, если больше некому.

Он посмотрел на нее с недоверием.

– Я знаю, – заговорила она убежденно, – что мое самочувствие еще оставляет желать лучшего: легкие не до конца очистились от морской воды. Но дыхание уже почти в норме. Мне не нужен особый уход и строгий постельный режим. Поэтому я вполне могу быть полезна. Но с одним условием: вы найдете мне что-нибудь приличнее того, что на мне сейчас надето. В этой ужасной больничной рубашке ходить просто недостойно. Я побуду возле Эми и, когда у нее начнутся схватки, позову вас.

Он смотрел на нее в таком изумлении, словно у нее выросла вторая голова.

– Но это не обязательно, – начал было он, но обеспокоенная Дженси возразила:

– Мы не можем отказаться от предложения Фил. Хьюберту срочно требуется помощь.

– Но ведь нам нужно разрешение…

– Не нужно никакого разрешения, – заспорила Фил, – и вам совершенно не о чем беспокоиться. Идите к своим астматикам и отрубленным пальцам. Я позову вас, когда Эми понадобится помощь. И вообще, можете считать меня взбалмошной особой, из-за моего ночного заплыва, – Фил смущенно хихикнула, – но я, к вашему сведению, квалифицированная медсестра. С отличием окончила курсы, практиковалась в операционной и… Попробуйте угадать мою специализацию. – Она лукаво им улыбнулась и с гордостью объявила: – Акушерство. Если хотите, можете позвонить в больницу, где я работала, и проверить.

Фил взяла у Дженси планшет и ручку, быстро записала название больницы.

– Проверить мои рекомендации очень просто. Больницы работают круглосуточно. Можете позвонить туда и убедиться, что я вас не обманываю. Доверьтесь мне, я прекрасно справлюсь с Эми. И пока вы занимаетесь спасением мира, ну, или хотя бы стараетесь спасти палец Хьюберта, мы с Эми займемся появлением ее ребенка на свет. Не бойся, Эми, мы с тобой не подкачаем. Ты и я… вместе мы сможем все.

– Хотите, чтобы я позвонила и проверила? – нерешительно спросила Дженси у Райли. Время было слишком дорого, они не могли больше тратить его понапрасну, но боялись оставлять Фил и Эми одних.