Вселенная пассажа. Сборник
- -
- 100%
- +
Иногда стучался Сидриэль, пытался напомнить, чтобы он не перегибал, но Велиар гнал его грубо, даже зло, ограждая свою женщину от ненужных перегрузок.
– Спи, – шепнул тихо, перед самым рассветом, с невероятным удовольствием целуя ее в закрытые веки, вдыхая жар последних томных вздохов. – Люблю тебя…
Без лишних слов Сидриэль обратил его в кота и оставил в покое до утра.
***
«Велик, вставай! Время на исходе»
«Щас, погоди…»
Велиар с удовольствием наблюдал, как спокойно и ровно поднимается ее грудь, слушал ровный стук сердца и замурлыкал, пытаясь обнять тонкий стан пушистыми лапами.
Она глубоко вздохнула, открыла глаза, улыбнулась в предрассветное небо.
– Пуфик! – схватила его за морду, потянула к себе и чмокнула в нос. – Ты себе даже не представляешь, что мне снилось! Пуфик, это было так… Прекрасно!
«Ой, ну спасибо, я старался…»
«Велик, время. Нам пора. Прячься за камнями, я тебя забираю»
«Да погоди ты!»
Она выбралась из мешка, с трудом встала на ноги, разминая затекшую спину, плечи. Прихрамывая, дошла до края уступа и, раскинув руки, подставила молодому солнцу бледное лицо.
– Я хочу жить! – крикнула громко, звонко, словно приняла окончательное, бесповоротное решение, и Велиар понял каждую фразу, каждый звук.
«Живи, душа моя!»
Она пошатнулась, испуганно охнула, попыталась развернуться, но ослабевшие ноги не выдержали. Ее повело, и девушка, взвизгнув, рухнула с уступа.
Он бы успел. Если бы у него были ноги и руки, он бы успел!
«Сид! – Велиар заорал, что было сил, прыгнул следом, вцепившись когтями в ее одежду. – Сид!»
Удар хрупкого тела прошелся по всему его нутру. Сидриэль сообразил быстро, и второй удар Велиар принял на себя, впечатавшись спиной в твердый камень. Хруст собственных костей ударил по ушам, и на миг Велиар потерял контроль над происходящим. Их потащило вниз, упорно и беспощадно приближая к пропасти. Велиар в отчаянии хватался за скользкие от росы камни, стараясь остановить падение. Еще пара метров – и все… Но тут содранные до костей пальцы свободной руки застряли в узкой расщелине. Скольжение остановилось, его сердце замерло.
«Сид…»
«Велиар, время!»
«Сид… Она не дышит…»
У него оставались минуты – он чувствовал, как тело начинает слабеть, теряя силу в мышцах, как голова наполняется туманом, и сознание ускользает, приоткрывая двери в Вечность.
«Сид, перенеси нас ближе к людям. Там, где ей окажут помощь. Сид!»
«Святые серафимы, Велик, с тобой всегда одни проблемы!»
Сидриэль нашел ближайший пункт человеческой помощи, помолился, чтобы всплеск его силы никто не засек и выдернул Велиара с его подружкой из горного плена.
«Зови на помощь, и я тебя забираю!»
Не дышит.
Не дышит.
Не…
Сколько уже она не дышит? Не успеют…
С трудом справляясь с головокружением и дикой головной болью, Велиар с ужасом смотрел, как синеют ее губы. Еще мгновение – и наступит она, точка невозврата, когда душу любимой заберут, изменят на порогах Чистилища перед тем, как Архангелы решат ее последний путь. И то, что он нашел и оберегал, исчезнет навсегда.
– Не дам…
«Велиар!»
«Жди»
Собрав все силы, что оставались в его теле, Велиар слепил сгусток темной энергии, собрал в ладонь и направил все, что смог к ее сердцу. Разряд темной силы подбросил хрупкое тело, вливая в него частичку его жизни.
Она едва слышно вздохнула, открыла глаза.
– Ты как? – спросил он хрипло, давясь кровью и желчью.
– Я тебя знаю, – чуть слышно прошептала она, морщась от боли.
«Велиар!»
– Как тебя зовут, сердце мое? – Не мог он уйти без ответа. Никак не мог.
– Алина…
– Дурак! Какой же ты дурак! – орал Сидриэль на бессознательно тело. – А ну, не смей мне тут умирать! Псих! Где ты, Псих?!
Потом вспомнил, что его сторожит преданная Ля.
«Ля, где Псих?»
Он шел на таран, даже не пытаясь найти дверь в жилище серафима. Амандем-вада хозяина убрал защиту, а значит, чутье не подвело преданного беса. Последняя стена-преграда рассыпалась под напором его могучих рогов, и Псих вздрогнул, увидев хозяина. Взревев от отчаяния, обратился в огромную летучую мышь, укрыл истощенное тело крыльями и замер.
Сидриэль медленно опустился на пол, не спуская глаз с жуткого кокона, стараясь уловить хотя бы малейшее биение сердца темного друга.
Наверное, он все это время даже дышал через раз – в момент, когда кожаные крылья с тихим шорохом расправились, и Велиар сочно, ветвисто ругнулся, Сидриэль почувствовал сильную боль в груди.
Летучая мышь с писком и стонами резко уменьшилась в размерах, уместившись на дрожащей руке Велиара, обернулась бесом.
– Я тебя так люблю, – устало пискнул Псих, засыпая, – так люблю!
– И я тебя люблю, дружище, – шепнул темный князь. Вздохнул, стыдливо посмотрел на серафима. – Прости, Сид…
– Да ладно, – Сидриэль встал, с облегчением расправил плечи. – Что тут говорить? Я поступил бы так же.
***
– В общем, вот! – лихорадочно горящие глаза Велиара не сулили ничего хорошего. Сидриэль скептично пождал губы и посмотрел туда, куда указывал вада. В зеркало. – Я тут с настройками покумекал и вот! Теперь могу подключаться к любому зеркалу в ее квартире! Это ванная комната.
Серафим понял и без подсказок. Знакомая тощая фигурка с той стороны надрывалась над унитазом смачной рвотой.
– С похмелья что ли? – Сидриэль скривился. – Или просто отравление?
– Не-а, – от переизбытка чувств темный князь начал задыхаться. – Мы беременны!
– Чего? – Взгляд серафима резко потемнел, вокруг него колыхнулось искрящееся облако гнева. Он шагнул к Велиару, схватил за грудки и поднял над полом. – Что ты натворил, сукин ты сын?
– Сид…
– Что теперь с ней будет, ты подумал? – взревел Сидриэль, тряхнув Велиара так, что у того клацнули зубы. – Ее же теперь и наша, и ваша инквизиция искать будут! И найдут! В ее чреве конец Света человеческого, которого в планах Сатаны пока еще нет! Велиар, скотина, – каждое слово серафим зло цедил сквозь зубы, – ты убил ее, сволочь!
– Ну чего ты так сразу? – прохрипел Велиар, позволяя серафиму выместить на себе праведный гнев. – Ну, пускай ищут…
– Что ты за тварь такая!
Сидриэль с отвращением отбросил от себя ваду, Велиар тут же вскочил на ноги.
– Сид, помоги!
– Чем? Убить ее раньше и безболезненно?
– Отправь меня туда, – Велиар с трудом уворачивался от острых осколков пылающей гневом ауры серафима. – Я заберу ее…
– Твой отец не позволит, неужели не ясно? – Серафим сжал кулаки и сделал угрожающий шаг в сторону темного. – Не там, так тут ее умертвят!
– Если мы втихаря, – молодой князь предусмотрительно отступил подальше, – доставим сюда Алину, и она пройдет инициацию, то никто не посмеет тронуть мою законную жену, Сид!
Серафим зло тряхнул крыльями и сделал широкий шаг назад.
– Вот значит как, да? Ты все продумал, так ведь? Заранее все спланировал, использовал меня, мою репутацию ради своих прихотей! Ты мне противен, князь Велиар, – серафим брезгливо встряхнул ладони. – До отвращения противен.
– Не поможешь?
– Нет. Один раз я уже пошел на обман и предательство ради тебя, больше ты меня не собьешь.
– Ладно. Пусть. – Князь был подозрительно спокоен, серафим напрягся. – Я пойду к Малику, сделаю все, что он попросит, и попаду на ту сторону. У меня одна просьба, Сидриэль – верни меня и мою женщину обратно. Последний раз. Потом можешь искать себе другого ваду, я больше никогда тебя не побеспокою. Клянусь!
– Ты не нормальный…
– Да! – в отчаянии заорал Велиар. – Я такой, ненормальный, больной на всю голову идиот! А знаешь что? Болезнь вернулась, она убьет ее раньше, чем любая из наших инквизиций! Но даже если ты не поможешь, я все равно приведу сюда Алину и моего ребенка, чего бы мне это не стоило! И спасу обоих!
Серафим молча развернулся и пошел к двери. Велиар в отчаянии закрыл глаза, но тут же упрямо сжал кулаки. И без ушей жить можно. Главное глотать и не жевать…
У порога серафим остановился, полуобернувшись, спросил:
– Чего ты ждешь? Идем.
– Куда? – в это время Велиар лихорадочно соображал, где запереть Психа, чтобы тот не мешал, пока Малик будет над ним издеваться.
– Как куда? Праведника ждать… Послал же Господь тебя, паразита влюбленного, – Сидриэль устало посмотрел на друга – тот растерянно хлопал ресницами. – Ну чего замер? Может, изменишься, остепенишься. А с другой стороны – кому я буду проповеди читать? Вот же ж свалилось на голову адское безобразие…
Добыча
Череп оскалился забитыми грязью зубами, зло уставился пустыми глазницами. Виталий выбросил кости и несколько раз ковырнул могилу сапёрской лопаткой. Тяжёлая влажная земля наконец сдалась и явила его глазам свои сокровища.
– Чёрт!
Он осторожно вытер находку о штаны. На ладони мрачно блеснула острыми гранями медаль.
– Золотая звезда! – выдохнул Виталий. – Чёрт!
Нетерпеливо копнул ещё, ниже, делая неровную канаву. Показалось что-то вроде кобуры. Виталий дёрнул сильнее, ухватив пальцами ветхий кончик кожи и неожиданно вырыл ещё несколько тёмных, грязных костей. Суетливо отбросил ненужное, разбросал липкие комья земли и ахнул! В руки просился проржавевший от времени пистолет. «Вальтер!» Новичкам, говорят, везёт. Всего два дня в лесу, а уже нашёл безымянное захоронение, нарыл настоящее сокровище. И это только начало! Расковырял могилу, расшвырял оставшиеся кости, истлевшую одежду, но ничего стоящего больше не нашёл. Убрал добычу в рюкзак и, оглядевшись, начал медленно пробираться сквозь старые ели, выискивая приметные холмики, воткнутые в землю палки. Сверялся по компасу, но вдруг понял – заблудился.
***
Поначалу шёл, пытаясь угадать направление, несмотря на взбесившийся навигатор. Не впервой блуждать в белорусских лесах. Небольшой, но всё же имевшийся опыт недавних студенческих турпоходов гасил панику. Он достал из кармана «штормовки» многократно сложенный лист тонкой бумаги, это была собственноручно переведённая на кальку карта, которой Виталий разжился за две бутылки коньяка и пару сотен рублей. Определившись, парень решил выходить из леса – ночевать в чащобе он не планировал. Подумал и достал из рюкзака «Вальтер» – оружие приятно тяжелило ладонь. Он пробирался сквозь буреломы, обходил небольшие, заросшие ряской лужи-болотца, иногда играл – целился из пистолета в гнилые пни, имитируя выстрелы.
Вскоре показался просвет среди деревьев, Виталий с облегчением направился к опушке, смело шагая по сытно чавкающим лужам и не успел даже охнуть, когда земля под ногами неожиданно провалилась. Вода резко стала вязкой, потянула вниз. Рванувшись, Виталий ухватился за ветку ивы, но та переломилась и болото, довольно урча и пыхтя, с ещё большей силой потащило его вниз, жадно засасывая в ненасытное брюхо. Поначалу он пытался выбраться, стараясь не намочить рюкзак, но погружался всё глубже. Вскоре понял, что тяжёлый мешок за спиной тянет вниз. Сумев избавиться от ноши, он снова потянулся из трясины, одной рукой загребая мутную воду, в другой зажимая ржавый пистолет. Виталий в ужасе замахал руками и закричал, словно его истеричные вопли могли напугать бессердечную трясину. Погрузившись в ненасытное чрево болота с головой, он продолжал орать, будоража вонючую жижу хаотичными движениями рук, пытаясь не утопить пистолет… Всё…
Кто-то схватил его и с невероятной силой потащил на поверхность. Оказавшись на берегу, парень долго бился в судорожном кашле, хрипло втягивал в себя воздух, выплёвывал грязь. С трудом восстановив дыхание, вытер лицо дрожащими руками и увидел маленькие грязные ступни, нетерпеливо приплясывающие на мокром мху. С трудом перевернулся на спину, чтобы разглядеть своего спасителя, но испуганно, даже истерично заорал, пытаясь отползти подальше. Тощая тварь с человеческими ногами, длинным гибким телом и рыбьей мордой, наряженная в рваный грязный балахон стояла над ним, протягивая тонкие руки с крючковатыми пальцами.
– Ты чего? – обиженно спросило чудище.
Виталий моргнул, ещё раз протёр глаза и с удивлением обнаружил, что перед ним стоит симпатичная девушка в пропитанном болотной жижей платье, смотрит на него с укором и осуждением.
– Ничего, – растерянно ответил Виталий. Надо же, почудилось. – Прости. Спасибо!
– Зачем в болото полез?
Девушка упёрла руки в бока и посмотрела на Виталия, укоризненно покачав головой. Длинные русые волосы, по самую макушку вымазанные грязью, облепили хрупкие плечи, к щеке прилип берёзовый лист, с подбородка свисала тонкая нить тины.
– Заблудился, – совсем успокоившись, ответил Виталий. – Как же ты меня вытащила?
– Руками! – весело хохотнула девушка. – Идти можешь? Я тут недалеко живу.
– Да. Спасибо!
– Пошли! Вот так добыча у меня сегодня!
Она вела его по едва заметным тропинкам, иногда подавая руку, чтобы помочь перебраться через поваленное дерево или протиснуться сквозь кустарник. И всякий раз Виталий с удивлением отмечал невероятно сильную хватку тонких пальцев.
Маленький домик, удивительным образом затесавшийся среди двух могучих елей, уныло сверкнул одиноким окошком, устало скрипнул покосившимся крылечком.
– Ты здесь живёшь?
Виталий дёрнул девушку за руку, попытался остановиться, почему-то испугавшись полуразвалившегося теремка.
– Да пошли уже! – спасительница весело засмеялась, ухватила парня за руку покрепче, потянула за собой.
– Теперь и ты со мной жить будешь!
– Я? Подожди…
Резко налетел ветер, порывистый, грозный. В сумраке леса тут же исчезли тёплые солнечные дорожки, деревья натужно застонали, потревоженные ворвавшимся ураганом. Холодный дождь острыми каплями застучал по прелой листве. Но даже вмиг продрогнув от ветра, Виталий не мог заставить себя войти в странный дом. Он всегда доверял своему чутью, вот и сейчас, изловчившись, вывернул руку и отбежал подальше. Девушка медленно повернулась, удивлённо уставилась на парня, махнула ему рукой, приглашая следовать за собой. Виталий сделал несколько шагов назад и вдруг, попал в тишину, снова увидел солнечные дорожки, услышал тихий шум спокойной листвы.
– Что за чёрт?!
А его спасительница продолжала стоять в бешеном вихре, протягивая к нему тонкие руки и призывно манила к себе. Повинуясь страху, Виталий рванул в лес. Обернулся и заорал, увидев в бешеном танце ветра тварь, которая привиделась ему на болоте. Монстр, наряженный в платье спасительницы, скалясь острыми клыками и пронзительно визжа, вприпрыжку бросился за ним.
Виталий в ужасе метался среди деревьев, пытаясь выбрать направление и убежать как можно дальше, но каждый раз натыкался на злобный оскал и зажимал уши от невыносимого визга. В голове металась одна мысль: это оборотень! Настоящий!
Парень долго плутал по лесу, шарахаясь от твари, упрямо гонявшей его по кругу и наконец, выбившись из сил, устало свалился под дерево, с трудом справляясь со сбившимся дыханием. Монстр склонился над ним, показывая острые клыки, зло сверкая большими рыбьими глазами.
– Кто ты?! – прикрывая лицо рукой и отворачиваясь от отвратительной морды, захрипел Виталий. – Что ты такое?!
– Я мавка Марьяна. – В один миг чудовище преобразилось и снова стало обычной девушкой. – Не надо меня бояться. Я твоя, а ты теперь мой!
Виталий сжался, застыл, не веря в то, что с ним происходит, а потом уткнулся лицом в землю и истерично захохотал.
– Ты смешной! – произнесла Марьяна и, схватив его за руку, потащила на поляну. – Никуда ты не убежишь. Она ещё что-то лепетала, а Виталий всё никак не мог успокоиться, смеялся и плакал, позволяя себя тащить. И снова возле избушки ревел неистовый ветер, ледяной дождь зло вгрызался в землю, хозяйничала серая мгла.
***
Внутри маленького домика, на удивление, было чисто и уютно. В единственной комнатке пахло травами, в маленькое окошко, наперекор урагану снаружи, весело заглядывал лучик солнца, тёплым кружком свернувшись на дощатом полу. Мебели было совсем немного, самое необходимое: узкая кровать, застеленная тёмным покрывалом, стол с двумя стульями и старенький покосившийся шкаф. Усадив обезумевшего от страха Виталия на стул, Марьяна села напротив, вздохнула и сказала:
– Ладно, слушай. Я мавка Марьяна. Давно такого, как ты искала. Много кого наше болото себе забрало, но мне только ты по нраву пришёлся.
– Так не бывает! – с трудом произнёс Виталий, испугавшись своего сиплого, усталого голоса. – Так не бывает, ничего этого нет!
– Бывает, – ласково улыбнулась мавка, придвинулась ближе, схватила Виталия за ноги. – Давай сапоги сниму, а то замёрз весь. Ты мой теперь! Мой!
Виталий безропотно повиновался. Она ловко стащила с него сапоги, а потом и одежду. Уложила в кровать. Затем стянула с себя мокрое грязное платье и замерла перед ним. Виталий скользнул безразличным взглядом по небольшой груди, тонкому стану, длинным стройным ногам. Мавка склонилась над парнем, ласково провела ладонью по его щеке и вдруг отпрянула, ринулась к двери, но на пороге остановилась и тихо, ласково произнесла:
– Я на охоту. Жди меня, милый, я скоро!
И выпрыгнула на улицу.
Он выждал какое-то время, потом осторожно встал на скрипучие половицы и медленно, на цыпочках пошёл к двери. Бежать!
Рука замерла у дверной ручки. За порогом что-то стонало и скрипело ступеньками, тихо скреблось, словно пытаясь войти внутрь. Виталий отступил, вернулся к кровати и, забравшись с ногами, вжался спиной в дощатую стену. За окном резко потемнело, дремавший на полу солнечный лучик, проснувшись, суетливо пробежал по стене и пропал в тёмном углу, словно испугавшись вошедшего в комнату сумрака. Неожиданно резко наступила ночь. Густая тьма в углах комнаты по-хозяйски клубилась, подползала к окошку, возилась возле кровати. Виталию казалось – стоит спустить ноги, и тут же его схватит живая мгла, сожмёт, раздавит, разорвёт. И раскидает по лесу обглоданные кости, как он недавно разбрасывал останки из безымянной могилы. Он затаился, словно умер…
***
С рассветом беспокойные тени устало разбрелись по углам. Тихо скрипнула дверь, мавка, в истинной ипостаси, взъерошенная, усталая, остановилась на пороге, встряхнулась и обратилась в Марьяну. Подошла к кровати, легла на самый краешек, бесцеремонно схватила Виталия за шею и заставила лечь рядом. Скользнула холодными губами по его щеке, прикрыла глаза и замерла.
Он ждал, не отрывая взгляд от безмятежно спящей девушки. Милое личико, расслабленное сном, совсем не вязалось с истинной натурой злобного монстра. И это придало решимости – Виталий осторожно слез с кровати, снял с верёвки подсохшую одежду и на цыпочках подошёл к двери. Молясь, чтобы не скрипнули старые петли, вышел на улицу и со всех ног бросился в лес. Он бежал, не разбирая дороги, страшась увидеть среди деревьев разъярённую мавку, пока вдруг не наткнулся на людей. От неожиданности сбился, споткнулся и кубарем полетел навстречу двум мужчинам, идущим по тропинке. Камуфляжная форма, ружья за плечами.
Охотники!
– Мужики! – закричал Виталий. – Помогите! Помогите, мужики!
Те продолжали спокойно идти, тихо переговариваясь. Виталий бросился к ним, попытался схватить одного за рукав, но ладонь легко прошла сквозь плотную ткань куртки. Он растерялся, попробовал ещё раз, и ещё, орал, кидался на спокойно идущих по лесу людей.
Так не может быть, так быть не может!
– Не устал ещё?
Он вздрогнул, услышав за спиной знакомый голос. Сжался, медленно обернулся. Марьяна устало вздохнула, подошла, схватила его за руку и резко дёрнув, потащила за собой.
– Не хочу! – истерично закричал Виталий. Попытался вырваться, толкался, но мавка даже шагу не сбавила.
Из-за деревьев резко показалось знакомое болото. Обманчиво-спокойное, затаившееся, поджидающее. Марьяна заставила Виталия сесть, а сама смело вошла в мутную воду, погрузилась с головой в вязкую тину и пропала. Парень нервно хихикнул, сжался комком на влажной от росы траве и, не мигая, уставился на то место, где только что добровольно утонула мавка.
И что? И всё?
Но вот, вода в болоте заволновалась, почернела, пошла вонючими пузырями и показалась Марьяна, облепленная тиной. Она тащила что-то большое, грязное и тяжёлое. Марьяна выбралась на берег, вытащила находку и кивнула оцепеневшему парню:
– Глянь.
Виталий дёрнулся, отпрянул, разглядев в комке грязи человеческое тело. Голова трупа повернулась к нему, из открытого в немом крике рта вылилась тонкая струя болотной жижи. Марьяна заботливо обтёрла утопленнику лицо ладошкой.
– Ну, понял? Я не тебя, душу твою из болота вытащила. Мой ты теперь!
Виталий сжался в комок и долго, не отрываясь, смотрел в собственное обезображенное смертью лицо.
Всё-таки утонул…
– А коли не люба я тебе, – заорала мавка, обернувшись своей ипостасью, – так мигом душу в болото верну! Будешь со мной?!
Виталий в ужасе замер, обхватив себя руками, не в силах оторвать взгляд от чёрного «Вальтера» в руке утопленника.
Око
Светлана не спеша вышла из подъезда и, ожидая появления Павла, села на широкую лавочку у раскидистого тополя. На улице стояла душная июньская жара, и только тени деревьев спасали от зноя. Девушка тяжело вздохнула, с трудом настраиваясь на предстоящую работу. Семестр в этом году заканчивался очередным заданием к курсовой. Времени дали мало, да ещё тему задали глупую. Она будущий журналист, работать собирается в серьёзном издании, создавать сенсации, а ей досталось писать какую-то чушь. Сейчас с удовольствием брала бы сейчас интервью в мэрии или ваяла статью про убийства, приобщившись к работе сыска, благо знакомства имелись. Но так случилось, что писать предстояло про магию и мистические истории города. Бред! Какая мистика? И где взять доказательства того, что магия вообще существует?
Девушка сердито отвернула крышку с пластиковой бутылки и сделала большой глоток воды.
Из-за угла дома показалась дворник тётя Таня, ловко орудуя метлой. Она работала на совесть, начисто выметая пыль с дорожек. И всем своим видом опровергала прилипший к дворникам неряшливый образ: аккуратно одетая, с лёгким макияжем, в прекрасном настроении. Портила её ухоженный вид оранжевая, не по размеру огромная жилетка на хрупких плечах. А кому пойдёт одежда такого кроя и ядовитых расцветок? Но даже жилет на тёте Тане был чистым и отглаженным. Она легко махала метёлкой, мурлыкая какую-то песенку.
Света засмотрелась на женщину и снова вздохнула. Но если подумать, что такого плохого в её задании? Это не конец света. Мистика… Да вот она, прямо перед ней. Как можно на копеечную зарплату выживать и улыбаться? Тайна!
Наконец появился Павел, увидел Свету и направился к ней, прибавив и без того быстрый шаг. Несмотря на летнюю жару, на нем были чёрные кроссовки, чёрные шорты ниже колен и чёрная майка с огромным черепом на груди. Он на мгновение остановился рядом с тётей Таней, поздоровался и продолжил забег.
– Офигеть! – Павел резко бухнулся на скамью, выхватил у Светы бутылку и выпил сразу половину. – Это не погода, это Ад! Жесть, вообще. А тут у тебя хорошо, – он покрутил головой, оглядывая двор, – прохладно! Как в другом мире, блин! Сидел бы и сидел… Так, напарник, – он достал из сумки планшет, включил, – раскладка есть? План готов?
– Думала, ты составишь, – с лёгким безразличием ответила Света.
– Ка-анешна!
В отличие от неё, Павел загорелся идеей, будто выполнял задание вселенского значения. Впрочем, он к любой работе относился с рвением. Иногда с излишним. Его дотошность даже преподавателей изводила. Паша напоминал маленького юркого хорька – тонкий, лёгкий, порывистый. Короткие чёрные волосы «ёжиком», высокий лоб, круглые чёрные глаза, длинный острый нос, узкие, всегда упрямо сжатые губы. Точно хорёк – дотошный, въедливый и хитрый. Его нельзя было назвать красавцем, но в нем была притягательная животная харизма, девушки вешались на остроносого хоря гроздьями. А вот Свету Павел привлекал исключительно как человек, с которым можно работать и не бояться, что подведёт. Чем-то они были схожи – оба упёртые и целеустремлённые. Познакомились на первом курсе и дружили уже три года. По-настоящему дружили, опровергая устоявшееся мнение о том, что дружба между парнем и девушкой в принципе невозможна.
– Нарыл в инете пару статей, но всё это чушь собачья. – Паша быстро водил по экрану планшета пальцем. – Самого главного мы не найдём таким способом. Короче, Светик, вот план мест, где в нашем городе недавно что-то странное происходило. Сгоняем, фотки там, интервью старожил, но ещё я предлагаю заглянуть в архив. Там не всё оцифровали, есть старые записи про колдунов, таинства всякие. Это мне дед рассказал, он работал там. И ещё можно к экстрасенсам нашим сходить. В лавки антикварные заглянуть. Ну?
– Ну давай. С чего начнём?
– Глянь, – он протянул Свете планшет. – Лес за городом. Там дольмены нашли, надо проверить. И маяк на берегу. А потом, если ничего не нароем, в музей сходим. Там тоже что-то странное творится по ночам.