Malandrao Saltitante

Глава 3

— Заметил, вы не расстаетесь с записями, — незнакомец заинтересованно уставился на мой ноутбук, словно пытаясь разгадать загадку моих заметок. — Пишете статьи?

— Делаю заметки, — улыбнулся я. — Для своей будущей книги.

— Это весьма впечатляет, — одобрительно заметил «Гибсон», в его глазах появился блеск. — Знаете, я был ненамного старше вас, когда моя первая книга увидела свет.

— Если не секрет, о чем? — поинтересовался я, убирая ноутбук в чехол, мне хотелось расспросить соседа про опыт с книгой поподробнее.

— Альманах моей жизни, приключений, путешествий, — мой собеседник тоже закрыл ноутбук и начал обстоятельный рассказ. — В нем есть место и тому, как я нашел спорт… Или он меня. Сегодня это, скорее, daily routing, как говорят мои друзья. Легкий и приятный путь, который я когда-то выбрал. Если бы каждый человек прислушивался к своему телу, то спокойно бы исключал то, что ему не нужно, и быстро перестраивался на новый лад.

— Вы хотите сказать, что каждому из нас предначертан свой уникальный вид спорта? Могли бы вы привести пример, который бы это иллюстрировал? — я невольно подался вперед, пытаясь вникнуть в его идею.

У «Гибсона» загорелись глаза, это явно была его любимая тема:

— Ну вот был у меня один знакомый. Физически подтянут, да и мозги на месте. Но так себя наограничивал, что все это для него стало не в радость. Каждый поход в тренажерный зал был для него как разгрузка вагонов с кирпичами.

— Скорее, это антипример! — усмехнулся я, вспоминая таких же своих друзей, для которых ЗОЖ стал пыткой. — Но смысл я уловил. Уверен, что у вашего знакомого и в питании происходит то же самое. Как только услышит слово «рис» или «куриная грудка» — тут же становится похож на урюк. Все же осознанность и искреннее желание — ключ от всех дверей, будь то спорт или питание. И как, по-вашему, «питаться правильно»?

— Вам обязательно стоит ознакомиться с моей книгой, — сказал сосед, его глаза заблестели от радости, уловив в моем отношении искренний интерес и поддержку его идей. — Если вкратце — что спорт, что осознанное питание — это не тюрьма с жестким сводом правил. Действительно, важно выбрать то, что тебе ближе, и получать удовольствие от процесса, не зацикливаясь на результате и визуальной картинке. Все должно происходить в потоке и подпитываться энергией и желанием человека.

— Но как же избежать однообразия? Когда одна только мысль о куриной грудке вызывает дискомфорт, а от одного вида гречки встает ком в горле? — я всплеснул руками, вспоминая собственную боль, связанную с правильным питанием.

— Допустим, я никогда не находил удовольствия в беге на дорожке или кручении педалей велотренажера. Это кажется мне скучным и однообразным. Мне больше подходит неспешная прогулка на свежем воздухе. И, что парадоксально, плюсов от этого процесса я могу получить гораздо больше: это приносит мне больше кайфа, кислорода и меньше стресса. С питанием то же самое: свежий сочный жирный стейк из телятины с рукколой будет гораздо полезнее гречи с пресной вареной грудкой. Одни плюсы. Предлагаю обменяться контактами. И как только вернусь на родину — направлю вам книгу «СДЭКом».

Я был рад такому предложению — наши взгляды на жизнь так сильно переплетались, словно мы были старыми друзьями. Мне хотелось узнать о нем больше — передо мной сидел человек с опытом и, очевидно, проживший очень интересную жизнь. Я протянул «Гибсону» телефон, на экране которого высветился QR-код, который я обычно даю в таких случаях. Мой собеседник одобрительно кивнул, сохранил мои контакты и, вернув телефон, сделал глоток минеральной воды. Я вдруг посмотрел на мужчину внушительных габаритов, который мирно посапывал в соседнем ряду.

— Физическая нагрузка — это человеческая норма, — продолжил я наш увлекательный диалог. — Яркий пример — наши далекие предки. Если б у них было ожирение или повышенный холестерин от малоподвижного образа жизни, вряд ли мы смогли бы появиться на свет.

Незнакомец проследил за моим взглядом на соседний ряд и засмеялся:

— Отличный пример! Естественный отбор неумолимо расставит все по своим местам, показывая, насколько далеки от реальности мнения тех, кто предпочитает критиковать, не вставая с дивана. Если тот, конечно, не беден фантазией и способен представить саблезубого тигра, разрывающего в клочья упитанного бедолагу, не добежавшего до спасительной пещеры. Или мамонта, что растаптывает недостаточно развитое и неповоротливое тело неумехи-охотника. Тем самым лишая его семью шансов выжить в том опасном, но абсолютно логичном и справедливом мире.

— Человек с таким богатым воображением, безусловно, должен был пролить свои мысли на страницы книги, — ответил я, шутливо кланяясь собеседнику.

— Благодарю. А ваша рукопись будет посвящена смежной теме, насколько я понимаю?

— И тому, что мы сейчас обсудили, и изменению жизни в целом. И о том, насколько люди недооценивают возможности организма, энергетический потенциал органелл, которые живут в клетках, — митохондрий. А ведь они играют ключевую роль в существовании каждого из нас.

— Да, мы опять пришли к этому понятию. Но почему вас заинтересовала эта тема — расширить возможности организма? — проницательно спросил «дед».

Меня тут же захлестнули воспоминания. Они тянулись из далекого детства незримой нитью, будто связывая хаотичные события моей жизни и превращая их в извилистый маршрут к осознанию истины. К себе нынешнему. К тому, кто пережил многое, прежде чем выйти из джунглей иллюзий и двинуться в правильном направлении…

В школьные годы я был худощавым и не выделялся ростом, мой вес едва достигал 60 килограммов, что делало меня скорее незаметным среди сверстников. Однако, несмотря на мою хрупкость, я привлекал внимание девочек своим умом и активной жизненной позицией, занимая видные места в пионерской и комсомольской организациях. И никогда не забывал про физическую форму: регулярно висел на турнике, поднимал гантели, бегал с гирьками на ногах и так далее. Окончательно спорт закрепился в моей жизни, когда я, окончив школу и проучившись два года в институте, оказался в армии. Там за год я изрядно прибавил в мышечной массе, а вернувшись, стал завсегдатаем местного спортзала.

В те времена моим источником вдохновения был Арнольд Шварценеггер — символ бодибилдинга, чьи достижения казались мне вершиной человеческой воли и физического мастерства. В то время уже появились видеомагнитофоны, и мы засматривались боевиками, в том числе с участием моего кумира.

Я почти не делал перерывов в тренировках, гонимый мечтой достичь физической формы, сравнимой с Арни, каждый день погружаясь в упорный труд и самоотдачу.

Другой вопрос, КАК я шел к этому.

Сейчас есть большой выбор спортивных диет, тогда же путь у всех был один, без вариантов! Одна и та же программа занятий с одной и той же программой питания, которую предлагали тренеры. Протоколы как под копирку: пятиразовое питание, огромное количество белковой пищи (курица, рыба, мясо, яйца), обязательно углеводы (каши, фрукты, ягоды) — в 1990-х и 2000-х рекламная политика углеводных компаний вбивала в головы всех спортсменов фундаментальное убеждение: «Углеводы — это энергия!»

Спустя годы научные исследования показали, что жиры обладают гораздо большей энергетической ценностью для организма, чем углеводы, опровергая давние убеждения. Углеводы ко всему прочему вызывают сонливость, отечность и депрессию[6]. Но в то время все обитатели качалок сидели на особой диете, расписанной их наставниками.

В то время она состояла из детской смеси «Малютка», замешанной с сырыми яйцами. Позже ей на смену пришли протеины и белково-углеводные смеси.

Мы смотрели на своих тренеров, как на Аполлонов, поэтому сомнений в их советах даже не возникало. Я был благодарен, периодически измеряя свои «банки», и буквально сиял от счастья. Причем я настолько был поглощен процессом своего преображения, что меня ничуть не смущали истории наподобие: «Я сделал перерыв в тренировках, и мои мышцы очень быстро начали “сдуваться”».

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что поход в тренажерный зал для меня — как наркотик. Спортивная одежда стала неотъемлемым атрибутом, куда бы я ни поехал. В своем повседневном распорядке «завтрак, море, спортзал, пляж…» я мог вычеркнуть любой пункт, кроме спортзала.

Разве я знал тогда, что такие избыточные нагрузки и чрезмерное увлечение углеводами в ближайшем будущем перевернут мою жизнь с ног на голову?

***

Первый «ответный удар» от моего организма я получил в Великобритании. Эта поездка должна была стать для моего бизнеса точкой нового развития. Но мое тело, к которому я относился потребительски, попросило срочной помощи.

Лондон. 2011 год. Последний день «Конгресса успешных людей», мотивационного тренинга Энтони Роббинса на 10 000 человек, где выступали также Алан Шугар и Ричард Брэнсон. И ровно 100 дней, как я пил таблетки для разжижения крови. И это был я — тот, который никогда не жаловался на здоровье!

Именно после этого тренинга случилось то, что я запомнил на всю свою жизнь...

Мое увлечение здоровьем было неизменным: я погружался в мир медицинских исследований, регулярно проходил медицинские обследования и с любопытством исследовал мир биологических добавок, словно искал ключ к секрету вечной молодости и жизненной силы. Здоровье человека — это каркас, на котором держится вся его жизненная конструкция. Бытует мнение, что здоровье — это основа всего, и если оно у тебя в порядке, то все остальное в жизни тоже наладится. Еще в молодости я осознал, что здоровый организм — это благо, ценность которого нельзя приуменьшать. Но тогда я не обладал достаточными знаниями о том, как правильно поддерживать его тонус. Зато был открыт к экспериментам. Поэтому, когда знакомый, который владел лабораторией в Томске, предложил пройти новейшее генетическое исследование, я тут же согласился, лишь спросив:

— И какие перспективы открывает это исследование для меня?

— В общем и целом — эта процедура может подсветить сильные стороны твоего организма и болезни, к которым ты предрасположен. Абсолютно прорывная технология и недешевая. В городе только у меня можно исследоваться.

Спустя месяц, когда я получил результаты, передо мной лежал лист бумаги с недвусмысленным выводом: «генетическая предрасположенность — язва, тромбоз». Это было словно предупреждение, открывающее новую страницу моих забот о здоровье. Меня, не болевшего ничем за свою жизнь, кроме ветрянки, это озадачило.

И если насчет первого диагноза я не особо переживал — желудок меня никогда не беспокоил, — то второй начинал тревожить, и с каждым днем все сильнее.

Через несколько дней я все-таки обратился к врачу.

— А у вас были когда-нибудь жалобы на желудок? — ознакомившись с результатами, он нахмурил брови и пристально взглянул на меня из-под очков. — Гастрит сейчас достаточно распространенное явление.

— Никогда не жаловался, — ответил я. — Что скажете насчет тромбоза?

— Ваша кровь довольно густая, это повышает риск образования тромбов, — сказал врач, взглянув на меня через очки с серьезным выражением лица. — Советую вам пропить «Кардиомагнил», хорошее профилактическое средство для разжижения крови.

Уже на следующее утро я добавил новый ритуал в мой ежедневный режим. Каждое утро я начинал с таблетки «Кардиомагнила», которую запивал энергетиком, чтобы пробудиться и зарядиться энергией на предстоящий день. Затем отвозил дочь в школу и ехал в спортзал, где выкладывался по полной.

Тренировка заканчивалась обычно через полтора часа. Благо тренажерный зал располагался в том же бизнес-центре, где находился мой офис. Поэтому уже в 11:00 я поднимался на отдельном лифте, ведущем в кабинет, и принимался за работу.

Примерно через полтора месяца я начал замечать неприятную боль в спине, особенно ощутимую в районе легких, которая стала моим ночным беспокойством. Мучаясь от ноющей боли, растекающейся по спине, словно ледяной кисель, я долго не мог уснуть, вставал с кровати, выпрямлялся, делал что-то похожее на зарядку. Боль утихала, и я отключался, но через пару часов она вновь будила меня и ночные «сгибания-разгибания» продолжались. Каждое утро я просыпался утомленным, с ощущением, что проблема с моей спиной не только не ушла, но и усугубилась.

«Скорее всего, перенапрягся на тренировках. Наверное, стоит сбавить обороты, — думал я, запивая очередную порцию таблеток “Адреналин Рашем”. — Все-таки эти нагрузки могут повлечь за собой последствия. Возможно, защемлен какой-либо нерв или растяжение мышц».

Я еще не подозревал, что настоящие испытания еще впереди и их причина будет совсем не в перенапряжении мышц.

После вдохновляющего тренинга Тони Роббинса, полные новых идей, мы с супругой решили отметить вечер в одном из уютных ресторанов на Оксфорд-стрит, где воздух был наполнен ароматами аргентинской кухни. Заказали стейки и бутылочку красного. Легкие мелодии лаунж-музыки служили фоном нашему вечеру, пока внимательный официант нес нам бокалы с красным вином, мерцающим в свете свечей.

— Я хотел бы выпить за этот чудесный вечер и за тебя, — поднял я бокал, замечая, как сияет улыбка супруги, точь-в-точь как ее блестящее платье. — Ты потрясающе выглядишь.

Мы слегка прикоснулись бокалами, отпивая в знак этого прекрасного вечера, но внезапно я почувствовал, как мой спокойный мир рушится под напором мучительного спазма, пронзающего мою спину. Но затем боль так же внезапно прошла. Прислушиваясь к своим ощущениям, я начал резать мясо и понял, что боль только нарастает.

— Что случилось? — тревожно спросила жена. — С тобой все хорошо?

— Не беспокойся. Легкое недомогание. Мне, наверное, лучше поехать в отель. — Я попытался выдохнуть, расслабиться, но все тело сжалось в тугой комок в ожидании следующего приступа боли.

— Ты точно справишься? — Она беспокоилась за меня, но хотела остаться, чтобы продлить впечатления от насыщенного дня.

— Да, все хорошо. Отлежусь немного, и пройдет. — Я попытался улыбнуться, чтобы показать ей, что все в норме, но вместо этого по лицу пробежала судорога.

— Хорошо, я чуть позже подъеду.

Ступая на мокрую Оксфорд-стрит под лондонским дождем, я почти не ощущал капель, так сильно меня охватила внутренняя боль, каждый приступ которой словно отнимал у меня дыхание.

Одна из оживленных улиц Лондона, усеянная фешенебельными магазинами, к которым толпами стекались туристы со всего мира, сейчас была от меня настолько далеко, насколько близкими являлись спазмы, которые с каждым разом становились все сильнее.

После безуспешной попытки остановить пару кэбов я сел на лавочку. Дождь усилился и погрузил меня в меланхолию. Я испытывал такую боль, что мне становилось смешно: «Неужели вот так все и закончится? Центр Лондона. Дождь. И я, испускающий дух на одной из лавочек, на фоне спешащих людей и проезжающих мимо машин».

Очередной приступ согнул меня пополам, и я тихо засмеялся — во мне внезапно проснулся маркетолог: «А Инна нашей дочери будет рассказывать, что папа умер на Оксфорд-стрит под лондонским дождем. А что, звучит красиво! Можно такую классную историю из этого сделать!»

Вдруг рядом со мной остановился кэб, который и доставил меня до отеля.

— Сэр, вы в порядке? — с тревогой в голосе спросила девушка на ресепшене, наблюдая за мной, изгибающимся от боли.

— Не совсем. Вызовите скорую. Я пока поднимусь в номер.

На удивление минут через пять спазмы исчезли, будто ничего и не было, и я почувствовал огромное облегчение.

Врачи прибыли довольно быстро, а буквально следом за ними в номер зашла Инна.

— Слушайте, я в порядке. Видимо, зря я вас вызвал! — ответил я и на вопрос одного из врачей о симптомах описал свои ощущения.

— Сэр, нужно вас обследовать. Это может повториться, — ответил он, убедив меня собраться и сесть в карету скорой.

Мы еще не доехали до больницы, когда меня настиг очередной приступ боли. И он был не похож на предыдущие. Ощущение было таким, будто невидимые силы пытались разорвать меня на части, каждая клетка моего тела кричала от боли. Инна взяла меня за руку, и на ее бледном лице я видел не то капли дождя, не то слезы. В состоянии полусознания, словно сквозь густой туман, я вышел из машины скорой помощи, опираясь на руки медиков, чтобы добраться до приемного отделения Queen Elizabeth Hospital. Попав внутрь, я огляделся и понял, что мне становится только хуже: небольшое пространство было забито покалеченными и ранеными людьми разных возрастов; кто-то всхлипывал, кто-то громко стонал, а кто-то хрипел, задыхаясь и взывая о помощи. Мимо несколько раз на каталках провезли людей с тяжелыми увечьями и, судя по всему, огнестрельными ранениями. И я поймал себя на мысли, что здесь можно за один кадр снять пару серий «911», сэкономив на спецэффектах. Страшная боль и помутнение сознания переплетались с ощущением, что я попал в кино.

Через некоторое время я лежал в отдельной палате, и каждый спазм напоминал мне, что это был никакой не боевик, а настоящий ад. Через пелену боли я разглядел лицо врача с морщинами опыта и знаний, который начал осторожно осматривать меня. Он задал несколько вопросов, затем не спеша начал пальпирование живота. Это было так долго, что я не выдержал:

— Док, больше не могу терпеть!

— Так, нужно понять, что у вас происходит. Дайте мне еще время, — ответил он с важной гримасой и продолжил осмотр. — Одно могу сказать — жить будете.

В ту же секунду меня вновь согнуло пополам, в глазах потемнело, и я почти выкрикнул:

— Очень вас прошу — или колите морфий, или несите мне пистолет! Я застрелюсь!

— Сейчас сделаю укол. — Набрав в шприц неизвестное лекарство, доктор улыбнулся и воткнул иглу мне в ягодицу. — Ну вот, теперь вы получили представление о том, что переживают женщины в родах, — прокомментировал врач, вводя мне обезболивающее.

— А что у меня?

— Видимо, аппендицит. Нужно понаблюдать динамику. В общем, пока оставляем вас в больнице. Вам нужно отдохнуть и прийти в себя.

Всего через минуту после укола я ощутил, как обжигающая боль начала отступать, уступая место облегчению и глубокому утомлению. Боль начала стихать, пока не исчезла совсем, и я тут же провалился в глубокий сон.

С утра мне принесли завтрак, причем я мог выбрать блюда разной кухни: китайской, европейской или итальянской. А затем вокруг меня собрался «консилиум» из студентов во главе с профессором. Я ответил на несколько вопросов, рассказал о сопровождавших меня симптомах, и после этого процессия удалилась.

После начала лечения медикаменты, казалось, творили чудеса. Боль, которая долго мучила меня, уступила место спокойствию, лишь иногда напоминая о себе легкими проблесками в спине. Зато участились собрания возле моей больничной койки. Толпы студентов задавали почти одни и те же вопросы.

После еще одного изнуряющего «визита» студентов я осознал, что мое терпение иссякло, и я попросил о выписке, желая вернуться к привычной жизни. Мой лечащий врач, казалось, будто ждал этого момента — через час все документы были заполнены. Напоследок, когда я уже стоял в дверях, он меня окрикнул:

— Берегите себя и будьте осторожны, аппендицит может внезапно дать о себе знать.

Вернувшись в Россию, я тут же сделал ФГС[7], которая зафиксировала у меня двустороннюю язву желудка. Эта новость удивила и шокировала одновременно.

Я стал внимательнее относиться к еде, уменьшая порции и тщательно подбирая ингредиенты для своего нового сбалансированного рациона. Но периодически возникающие боли в спине и странный дискомфорт в желудке дали мне понять, что этим не ограничишься. Следующие две недели я провел в больнице, где питался вареными продуктами или блюдами, приготовленными на пару. К тому же начал принимать лекарства, избавляющие от хеликобактер пилори.

Три месяца я придерживался диетического питания, пока не пришло осознание, что меня уже ничего не беспокоит. Когда очередные анализы показали, что язва затянулась, я с удовольствием отказался от надоевшей «варено-пареной» диеты. И конечно, забыл, что такое «Кардиомагнил», а уж тем более «Адреналин Раш». Сейчас я осознал, что именно начало моих проблем было связано с этими вещами.

— У меня в голове не укладывается, — задумчиво сказал «Гибсон», смотря куда-то перед собой и качая головой. — Вы оказались в клинике высочайшего уровня, но никакого лечения вам так и не провели?

— У меня не было каких-то явных симптомов, — пожал я в ответ плечами. — За исключением внутренних болей, которые то усиливались, то затихали. Не было температуры или тошноты...

— Печально в таком молодом возрасте, в потрясающей физической форме нарваться на глобальные проблемы со здоровьем. Рад, что в итоге все сложилось благополучно.

— Если бы только это было концом, — я задумался, вспоминая свои невзгоды. — У этой истории есть продолжение. Ровно через три года, когда курс лечения от язвы был давно пройден, меня на пороге дома настиг очередной удар. Он показал еще нагляднее, насколько хрупка моя жизнь.

То апрельское утро 2014 года озарялось мягким весенним солнцем. Я готовился к свадьбе моего друга, планируя отпраздновать это событие в моем ресторане в Барнауле. Инна была в командировке, поэтому на торжество я собирался в гордом одиночестве. Увидев себя в зеркале при полном параде, я довольно подмигнул отражению. У меня были все основания для гордости: в мои 44 года я обладал богатством, неиссякаемой энергией, был в самом расцвете сил и, конечно же, имел крепкое здоровье. За исключением когда-то открывшейся язвы, о чем я совсем не хотел вспоминать.

Причем в своих мыслях я нисколько не кривил душой: я действительно был успешен во всех сферах жизни — занимался собственным делом, путешествовал по миру, много тренировался, вкладывая время и усилия в красивое и здоровое тело. В общем, выглядел «заряженным на успех» и транслировал в мир бешеную энергетику. Мной восхищались женщины, мне завидовали конкуренты.

Я был так воодушевлен, что забыл об одном тревожном звоночке, который прозвенел буквально месяц назад. Тогда я получил приглашение на презентацию и тест-драйв новой модели Mercedes в Испании и не задумываясь купил билет. Во время регистрации я почувствовал, как резко упало давление. Возможно, это было связано с высоким уровнем «плохого» холестерина[8], он был на отметке 7,2 ммоль/л в последнем анализе крови. Но ведь результаты анализов не всегда подтверждаются, верно? И чувствовал я себя в целом отлично, тем более не страдал ожирением, чтоб переживать по этому поводу. Важность мероприятия заглушила тревожные мысли: я прошел на посадку, устроился в удобном кресле у иллюминатора и даже не заметил, как отключился. В итоге проспал весь полет.

Вернувшись в Россию, я, будучи под большим впечатлением от тест-драйва, забыл про недавнюю слабость на борту…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».