Унесенные ветром. Любовь в Голливуде
- -
- 100%
- +
– Пожалуйста, не забывай, что я дорожу репутацией. Я юрист; каково мне будет иметь жену, которая выступает на сцене? – сказал Ли и снова погрузился в книгу.
«Мы уже не в девятнадцатом веке», – хотела возразить Вивьен, но решила не спорить. Сперва ей нужно узнать, согласится ли ее представлять Джон Глиддон.
Ли был внимательным, добрым и замечательным мужчиной, с которым она могла бы быть счастлива, если бы он хоть немного увлекся театром и актерским мастерством. Однако Вивиан вечно разрывалась между ним и своими мечтами и боялась, что когда-то ей придется сделать выбор между ним и любовью к искусству. Она уже сейчас вела двойную жизнь: днем сопровождала супруга на все мероприятия, которые он хотел посетить, а в оставшееся время по ночам разучивала роли для театральной школы на Гауэр-стрит. Часто она занималась до раннего утра, и на отдых оставалась всего пара часов. Сегодня она тоже никак не могла уснуть и лишь ворочалась с боку на бок. Иногда, когда Ли начинал храпеть слишком громко, она трясла его за плечо.
Все было без толку. В конце концов Вивиан встала и бесшумно прокралась в библиотеку. Толстая книга с пьесами Шекспира все еще лежала на столике рядом с удобным креслом, она раскрыла ее и устроилась на мягкой обивке. Не слишком ли рискованно исполнять на первом прослушивании с Джоном Глиддоном роль Офелии? Не лучше ли выбрать что-то попроще, какую-нибудь комедию? Может быть, сцену из «Королевской семьи»?
Мысли опять вернулись к Ларри Оливье. Хотя теперь Вивиан вращалась в театральных кругах Лондона, ей так и не удалось увидеться с актером. Но не потому, что она не пыталась. Нет, она искала любую возможность встретиться с этим очаровательным мужчиной, но судьба словно была против. Она снова увидела его перед собой: шикарные усы, подчеркивавшие улыбку, пышные темные волосы, и ей даже показалось, что она слышит его низкий, звучный голос. Как бы ни прошло прослушивание, она в конце концов постарается познакомиться с Ларри.
– Позаботьтесь о моей дочурке, – поручила Вивиан няне на следующее утро и на прощание поцеловала Сюзанну в мягкую щечку.
Малышка довольно хихикнула, а Вивиан поспешила туда, где они договорились встретиться с Бэрил.
К счастью, она взяла с собой зонт, потому что не успела пройти и двухсот метров, как серое лондонское небо над ней разверзлось, и дождь так сильно забарабанил по мостовой, что от брусчатки полетели брызги, промочив ей шелковые чулки.
– Я хорошо выгляжу? Или перестаралась? – первым делом спросила Вивиан подругу.
Ей подумалось, что не стоило надевать широкополую шляпу. Внезапно она показалась ей ужасно лишней для обычного дня.
Бэрил осмотрела ее.
– Как всегда, идеально.
– Спасибо, дорогая.
Вивиан хотелось поскорее пройти прослушивание, но, с другой стороны, ей бы очень пригодилось побольше времени на подготовку. Однако Джону Глиддону удалось вмиг рассеять ее опасения.
– Бэрил утверждает, что вы можете сделать звезду из никому не известной актрисы.
– Что ж, творить чудес я не умею. – Глиддон в знак приветствия кивнул Бэрил. – Но кое-что мне под силу.
– А со мной получится? – Вместо того чтобы процитировать ему Офелию, Вивиан покружилась перед ним. – Со мной, Вивиан Холман?
– Вы мне нравитесь. – Агент окинул ее взглядом. – Вы почти идеальны, только вот…
Он сделал небольшую паузу.
«Он про мои руки», – подумала Вивиан. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не выдать себя и не спрятать их за спину.
– Вам нужно другое имя. – Агент провел рукой по подбородку. – Как вам Эйприл Морн?
– Ну уж нет! – Такой псевдоним больше подошел бы танцовщице в ревю[2], а не серьезной актрисе. – Я хочу остаться Вивиан. Может, возьмем мою девичью фамилию? Вивиан Хартли.
– Нет, такое имя годится продавщице, но никак не артистке на сцене.
– Как насчет Вивиан Ли? – предложила Бэрил. – Так ты угодишь мужу и, быть может, наконец увлечешь его театром.
– Звучит неплохо.
Джон задумчиво кивнул.
– Ты замечательная! – Вивиан снова обняла подругу. – Отныне меня зовут Вивиан Ли.
Однако такое имя не стало окончательным. Через несколько недель последнее слово по этому поводу сказал Сидни Кэрролл, самый грозный театральный критик Лондона. Он убедил ее сменить имя на Вивьен, потому что, по его мнению, оно звучало женственнее. Так супруга и мама Вивиан Холман превратилась в актрису Вивьен Ли, которую представлял Джон Глиддон.
Когда Вивьен вспоминала о том, сколько для нее сделал Джон, у нее кружилась голова, хотя вначале она этого не понимала. Вместо того чтобы устраивать ей прослушивания, агент водил ее на различные мероприятия. На чаепития, ужины, коктейльные вечеринки – туда, где собирались самые известные представители британского кино: в гостиницу «Ритц» и рестораны «Айви» и «Савой Гриль». Себя показать и на других посмотреть – такова была стратегия Джона, которая вскоре окупилась. С ней захотел познакомиться Александр Корда. Несмотря на приятную встречу, контракт с Вивьен Корда не подписал. Он не увидел в ней индивидуальности. Такое высказывание задело ее, но она увидела в этом лишь препятствие на пути к успеху.
Намного важнее для Вивьен был день, когда она наконец-то лично встретилась с Ларри. В «Савое» – правда, с ним была его прекрасная, загадочная супруга Джилл Эсмонд. Заметив рядом с актером женщину, Вивьен сильно прикусила язык. Однако, когда она взяла Ларри за руку, чтобы представиться, сердце ее забилось так, как никогда прежде, и она совсем позабыла, что на нее смотрела Джилл. Они обменялись всего парой слов, но Вивьен вновь почувствовала его чары – и, если она не ошиблась, судя по блеску в глазах Ларри, он тоже был от нее в восторге.
Это можно было списать на суеверие, но Вивьен казалось, что после знакомства с актером ее карьера пошла вверх. Конечно, сперва она получала лишь крошечные роли в кино и играла в двух мимолетных спектаклях, но все это в конечном итоге привело ее к роли Анриетты Дюкенуа в пьесе «Маркиза фон Арцис». Ее сердце переполняла благодарность за эту роль, подарившую ей долгожданный успех, из-за чего ее имя стали упоминать в театральных газетах. К тому же с ее помощью Вивьен смогла привлечь его внимание. Цветы, которые он ей прислал, все еще стояли у нее в гримерной, хотя уже давно завяли. А открытку, где он написал ей пару слов, она всегда носила с собой.
Позже все эти события напоминали Вивьен костяшки домино, которые падали одна за другой и образовывали чудесный узор, сформировавший ее жизненный путь. Сегодня она опрокинет самую важную костяшку. Сегодня она пойдет на ужин с Лоренсом Оливье. Одна – без надоедливых спутников, из-за которых им было трудно говорить друг с другом о том, что для них важно: о театре и их ролях.
Делая прическу, Вивьен улыбнулась своему отражению. Само собой, она хотела спросить у Ларри, как улучшить актерские навыки, но в основном думала о том, что наконец снова окажется рядом с ним и сможет нежно к нему прикоснуться. Конечно, по-дружески, ведь у них обоих были супруги. Но смирится ли с этим ее сердце?
Глава 3
Лондон и Капри, 1936 год
Как же она его любила! «Но наша любовь запретна», – со вздохом подумала Вивьен, осторожно закрывая за собой входную дверь. Она сняла туфли и на цыпочках прокралась в спальню, чтобы не разбудить Ли. Хорошо, что муж всегда так крепко спал. Его не вырвет из сна ни грохот канонады, ни поздно вернувшаяся жена. Как она и ожидала, он уже, тихо храпя, лежал на спине, а лицо его было расслаблено.
Ли – хороший человек. Да только он не Ларри. Таких мужчин, как он, просто нет.
Тихо раздеваясь, она прокручивала в голове каждое мгновение этого чудесного вечера и старалась вспомнить каждое его слово. Обычно Ларри выглядел серьезным и мрачным, поэтому Вивьен млела от счастья всякий раз, когда он одаривал ее редкой улыбкой. Но дело было не только в этом. Она чувствовала, что может делиться с ним всем, а еще они оба любили театр и мечтали лишь об одном – снискать славу на этом поприще. С Ларри она могла поговорить о планах, дать волю воображению, не боясь осуждения или насмешек. Особенно сейчас, когда карьера Вивьен застопорилась.
После грандиозного успеха «Маркизы» она понадеялась, что получит больше подобных ролей, но ей ничего не предложили. Даже Александр Корда, с воодушевлением подписавший с ней контракт, казалось, про нее забыл. Вивьен много раз обращалась к продюсеру и просила у него роль, желательно в одном фильме с Ларри, у которого тоже был контракт с Кордой. Однако все напрасно! Корда снял уже пять картин, не рассмотрев ее для съемок ни в одной из них.
Вдруг Ли все-таки прав и ей лучше сосредоточиться на роли образцовой супруги и матери? Вивьен скользнула под одеяло. Осторожно, чтобы не разбудить Ли, она грела холодные ступни о его теплые ноги. Когда он снова издал какое-то хрюканье, она согнула колени и повернулась к мужу спиной. Его храп мешал ей собраться с мыслями.
Говорили, что Джилл Эсмонд беременна, хотя сам Ларри об этом не обмолвился. Он был женатым мужчиной и, судя по всему, будущим отцом, а она, в свою очередь, женой и матерью. Даже если ее чувства к Ларри были чем-то большим, чем влечение, ее любовь была запретной, совершенно невозможной. И все же Вивьен не сомневалась, что нашла в нем родственную душу, единственного человека, с которым чувствовала себя полноценной. Их связывало нечто большее.
Как жестока судьба! Почему они не встретились прежде, чем вверили себя другим людям?! Вправе ли Вивьен отказаться от всего остального ради любви? Вправе ли она бросить Ли и Сюзанну, чтобы обрести счастье? Хорошо, что сейчас ей не нужно было задаваться этим вопросом, ведь пока они с Ларри были просто друзьями. Хорошими друзьями, которые поддерживали друг друга и любили проводить время вместе, но не осмеливались сделать следующий шаг, как бы Вивьен этого порой ни хотелось.
– Джон, у тебя есть что-то для меня? – По утрам она всегда звонила агенту, колеблясь между надеждой и смирением. – Говорят, Сидни Кэрролл хочет предложить мне роль.
– Возможно, у тебя получится сняться в новом фильме Корды.
– Рассказывай дальше.
– Приходи сегодня в полдень в «Савой». Я приглашаю.
– Пожалуйста, не томи. Хотя бы намекни.
– До встречи, дорогая.
Джон прекрасно знал, что она была очень любопытна, и, наверное, получал истинное наслаждение, держа ее в неведении.
Пока стрелка часов слишком медленно ползла к времени встречи, Вивьен пыталась отвлечься. Она поиграла с Сюзанной, которая сегодня утром была не в настроении и бросила в нее игрушкой. Потом она переставила вещи в гостиной, но сразу же вернула все на место. Когда она уже собиралась прогуляться, часы на церковной башне пробили двенадцать.
Наконец-то!
Вивьен вызвала такси, потому что идти почти пять километров до улицы Стрэнд пешком сегодня ей не хотелось. Она уже несколько дней чувствовала себя вымотанной: ей нужно было срочно найти время, чтобы отдохнуть. Только где его взять? Днем она ходила в театральную школу, сидела с Сюзанной и навещала друзей, по вечерам бывала с Ли, а ближе к ночи разговаривала с Ларри. Она была не готова пожертвовать драгоценным временем с ним ради такого скучного занятия, как сон. Вот бы он нашел в себе смелость ей открыться! Жаль, что она и сама не решалась ему признаться.
Пока такси приближалось к элегантному отелю, Вивьен барабанила пальцами по сиденью. На пороге стоял швейцар в фуражке и длинном пальто. Машина затормозила, и он торопливо открыл ей дверь.
Хотя ей не терпелось узнать, что же хотел сообщить ей Джон, Вивьен ненадолго остановилась, чтобы полюбоваться великолепием отеля в стиле ар-деко. Какое чудесное место: оно словно было создано для первого свидания влюбленных. Хотя с тех пор, как она впервые поговорила здесь с Ларри, прошло уже больше года, сердце Вивьен все равно всегда начинало биться чуть быстрее, стоило ей переступить порог «Савоя».
Она бережно хранила все первые воспоминания о Ларри. О том, как впервые увидела его на сцене, впервые пожала ему руку, об их первом дружеском поцелуе… Вивьен надеялась, что разделит с ним еще немало первых незабываемых мгновений.
Чрезмерно пунктуальный агент уже ждал ее за одним из круглых столиков; перед ним стоял стакан воды. Когда она вошла, он встал и шагнул ей навстречу.
– Дорогая, отлично выглядишь. Но видно, что ты подустала. – Джон внимательно посмотрел на нее. – Тебе нужно себя беречь. В конце концов, ты одно из моих важнейших вложений.
– Я и сама заинтересована в том, чтобы это вложение окупилось, – ответила она на его шутливое замечание. – Говори же, что у тебя для меня.
– Может, сперва немного поболтаем?
– Джон!
– Дай мне время хотя бы что-нибудь заказать.
Он подозвал официанта и сделал заказ, а потом вопросительно посмотрел на Вивьен.
– Мне то же самое.
Еда ее совсем не интересовала. Она не могла дождаться, когда он раскроет тайну. Джон решил заставить ее поволноваться, пока официант нес их напитки.
– За тебя.
– Джон, – умоляюще попросила она, но все же коснулась его бокала. – Нет, за тебя.
– У Корды есть для тебя фильм.
Продюсер наконец-то вспомнил о ней, но спустя несколько недель без заказов ей выпало сразу две возможности. Почему судьба не могла распределить их получше?
– А Сидни Кэрролл предлагает мне роль в пьесе. Ты ведь знаешь: театр для меня на первом месте.
– Сначала послушай, что может предложить тебе Корда. – Судя по тону Джона ее ждал какой-то сюрприз. – Он собирается снимать исторический фильм. «Пламя над Англией». Действие происходит во время правления Елизаветы I.
– Будут красивые костюмы. Уже что-то. – Слова Джона совсем ее не убедили. – Кого я должна играть? Королеву?
– Королевой будет Флора Робсон, а ты – одной из ее придворных дам. Синтией, дочерью казначея.
Значит, всего лишь второстепенная роль. Вивьен разочарованно понурила плечи, а Джон заговорил дальше:
– Синтия любит авантюриста Майкла Инглби, который попадает в испанский плен. Там прекрасная Елена помогает ему сбежать.
– Выходит, Синтия сидит во дворце и ждет. – Вивьен недовольно сморщила носик. – Так себе роль.
– Чтобы доказать преданность королеве, Майклу нужно вернуться к испанскому двору. – Джон сделал паузу. – Он снова попадает в плен, умудряется сбежать и топит испанскую армаду.
– Повторюсь: Синтия где-то сидит и ждет его. А в конце они играют свадьбу.
– Как ты догадалась? – На лице Джона появилась широкая улыбка, как у чеширского кота. – Режиссер – Уильям Хоуард.
– Он снимал «Рандеву». – Вивьен понравился фильм с Уильямом Пауэллом и Розалинд Расселл в главных ролях. – Разве у него когда-то были исторические фильмы?
– Оператор – Джеймс Вонг Хоу. Он умеет снимать так, чтобы на камере прекрасные девушки выглядели еще красивее. – Казалось, у Джона оставался туз в рукаве. Вивьен знала этот взгляд. – У Синтии есть нескольких ярких любовных сцен.
– Но мало времени на экране, так ведь? – Из дам, ждущих возлюбленных, получались плохие героини. Но все же Вивьен было немного любопытно. – А кто играет бесстрашного героя?
– Ты его знаешь. – Агент снова потянул время. – Ларри Оливье.
Ее Ларри! Она будет играть любовные сцены с Ларри. Казалось, сердце Вивьен готово было выпрыгнуть наружу, словно чувства были так велики, что уже не помещались в тесной груди. Нет! Ей нельзя показывать, как сильно ей хочется получить эту роль. Так Джон может что-то заподозрить.
– Сообщи Корде, что я согласна, – спокойно сказала она.
Она лишь краем уха слушала сплетни, которые рассказывал ей Джон. Мысли Вивьен были заняты только одним: она появится на камере с Ларри.
– Когда начнутся съемки?
Теперь она с трудом могла дождаться этого момента.
– В августе.
Так нескоро! Как ей вынести столько времени? Тут ей в голову пришла идея: она позвонит Ларри и предложит ему вместе разучивать роли. Этому же никто не сможет помешать! Или все-таки сможет?
Благие намерения Вивьен не помогли ей: судьба послала ее по другому пути. Пока они с Ларри вместе готовились к съемкам «Пламени над Англией», его беременная жена на лето уехала из Лондона домой к маме. Будто тоже желая оставить поле боя, Ли решил отправиться с друзьями в плавание в Швецию. Теперь, когда супругов больше не было рядом, Вивьен становилось все труднее держаться подальше от Ларри. Она беспрестанно думала о нем, и каждое его прикосновение – даже когда он просто касался ее руки, когда она протягивала ему чашку с чаем, – вызывало в ней бурю чувств, чары которых всецело овладели ей в июле.
Она не знала, кто в итоге осмелился сделать первый шаг, но их тела словно были созданы друг для друга. Когда они терялись друг в друге, важным был лишь этот миг, эти счастливые минуты. Только наутро Вивьен начинала мучить совесть, стоило ей подумать о Ли. Она видела раскаяние и во взгляде Ларри – пока черты его лица не смягчались, когда он встречался с ней глазами. Они оба знали: их любовь была уникальной и все же запретной.
После возвращения Джилл и Ли они стали видеться реже, но, оказавшись на съемочной площадке «Пламени над Англией», снова не могли оторваться друг от друга.
– Давай воспользуемся перерывом, – прошептал ей Ларри, проводя пальцами по ее шее. – Поесть можем и потом.
В ответ Вивьен лишь кивнула. Ее чувства к нему были настолько сильны, что грозили захлестнуть ее. При мысли о том, что на сегодня съемки закончились, она чувствовала себя несчастной и мечтала, чтобы время остановилось.
– Вивлинг, нам разумнее всего расстаться. – Ларри не подпустил ее к себе, когда она собиралась броситься в его объятия. В прекрасных глазах, в которых ей хотелось утонуть, отражалась печаль. – Давай после окончания съемок уедем в отпуск, как можно дальше друг от друга.
Его голос сорвался, а Вивьен боролась со слезами. И пусть ей казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди, она была вынуждена признать, что Ларри прав.
– Так будет лучше всего, – наконец произнесла она. – И разумнее.
Но должна ли любовь быть разумной? Разве страсть – не полная противоположность разуму? Как Вивьен подавить неудержимые чувства к Ларри и смириться с жизнью рядом с Ли? У нее подкосились колени. Если бы Ларри не удержал ее, она бы наверняка упала. Она вцепилась в него, хотя знала, что каждое прикосновение только усложняет расставание.
– Мне очень жаль, – пробормотал Ларри и поцеловал ее волосы.
– А мне нет, – взволнованно ответила она. – Я не жалею, что люблю тебя.
– Я тоже. – Его тихий грустный смех – как ей будет его не хватать! – Мне жаль, что я не встретил тебя гораздо раньше.
Она не смогла ответить, поскольку иначе бы расплакалась. Ларри тоже молчал, сжимая ее в объятиях.
– Джилл хочет поехать со мной в Италию, к солнцу, – наконец сказал он. – На Капри.
– Должно быть, там чудесно.
– Не так чудесно, как рядом с тобой.
Он слегка отстранился, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза.
– Надеюсь, мы еще увидимся, – нежно прошептала она. – И тогда узнаем, насколько сильна наша любовь.
В ответ Ларри лишь кивнул и до боли сжал ее ладони, но боль у нее в сердце все равно была намного сильнее. Они долго стояли молча, держась за руки и смотря друг на друга, пока Вивьен наконец не оторвалась от Ларри.
– Мне нужно немного побыть одной. Скоро увидимся на съемках.
Если бы она осталась с ним еще хоть на миг, то уйти бы уже не смогла. Поэтому Вивьен резко повернулась и поспешила прочь. Ей все время хотелось обернуться и проверить, смотрит ли он ей вслед. Но она читала Овидия и знала, что случилось с Орфеем, когда тот оглянулся увидеть Эвридику[3]. Если она обернется, то потеряет Ларри навсегда.
Хотя ей казалось, что с каждым шагом она оставляла позади частичку сердца, но это было правильное решение. Они были супругами и родителями. Даже если Вивьен больше не любила Ли, как раньше, если никогда не любила его так, как Ларри, она все равно пообещала быть с ним. С ним и Сюзанной. Она не могла бросить семью ради любви, возможно, бывшую лишь мимолетной вспышкой, которая скоро погаснет. Нет, Вивьен покачала головой. Их с Ларри связывало нечто удивительное – уникальная, великая любовь. Они были родственными душами, единственными на всю жизнь. Как жестока судьба! Почему она свела их друг с другом слишком поздно?! Оставалось надеяться, что они будут вместе в следующей жизни. Глаза застилали слезы, и она убежала к себе в гримерную.
– Прости, дорогая. – Ли Холман пожал плечами. – Я не могу просто взять и поехать с тобой в отпуск. У меня назначены встречи, понимаешь?
Вивьен, не веря, смотрела на мужа. Как же так? Она отказалась от счастья, любви, будущего ради Ли – и это была его благодарность? Она оставила любовь всей жизни, чтобы быть Ли хорошей супругой, а муж отбросил ее подарок, словно она дала ему какую-то безделушку?
– Я так хотела провести время вместе. Мне нужно отдохнуть, я очень устала на съемках.
Произнося эти слова, она думала лишь об одном – о Ларри! Он уехал с женой в Италию, а ей придется остаться здесь, в Лондоне, наедине со своими мыслями и несбывшимися мечтами.
– Я знаю, знаю. – Ли улыбнулся ей. – Поезжай с Освальдом. Он точно обрадуется.
Теперь я могу поехать, куда захочу! Ее сердце забилось быстрее. Ей пришлось применить все актерские способности, чтобы не выдать себя.
– Прекрасная идея, Ли. Ты замечательный. – Она, едва касаясь, поцеловала его в щеку. – Я сейчас же позвоню Освальду.
– Давай.
Ли вернулся к газете, а Вивьен бросилась к телефону.
– Освальд, у тебя найдется время съездить со мной в отпуск на Капри?
Глава 4
Лос-Анджелес, 1936 год
В мире, состоявшем из красоты и изящества, Дэвид Селзник выглядел безобразно. И он это знал. Вдобавок от этой красоты ему было никуда не деться: его привлекали симпатичные лица, длинные волосы – светлые, каштановые или черные – и большие глаза – голубые, зеленые, карие, реже серые, как море в дождливый день. Он без конца внушал себе, что должен быть счастлив, что женился на такой чудесной женщине, как Ирен. Но все было бесполезно, ведь каждый день он сталкивался с соблазнами красоты и каждый день боролся с искушением им поддаться.
Например, такой красоты, какой обладала Марлен Дитрих. Ее лицо как раз крупным планом мелькало на экране. У Дэвида камень упал с души: холодная немка выглядела восхитительно даже в цвете. Да, ужасные усилия и неприятности на съемках того стоили: «Сады Аллаха» вышли настоящим шедевром, и Дэвид надеялся, что эта картина наконец-то принесет ему заветного «Оскара».
Дэвид тщательно изучал каждую сцену. Теперь к нему снова вернулись давние и пугающие сомнения: во всем ли он сделал правильный выбор? Не слабоват ли Шарль Буайе рядом с Дитрих? Может, стоило отдать роль Домини, экзотической красавице, а не холодной блондинке? Заметно ли по фильму, в какой спешке написан сценарий? Сам он этого сказать не мог: он был слишком вовлечен в кинопроизводство. Вечером он собирался показать фильм Ирен; она была его лучшим критиком и всегда говорила правду.
Дэвид устало зажег сигарету, смотря заключительную сцену. Она слишком драматична или же в ней, наоборот, недостает драмы? Дэвид боялся, что актеры не захотят возвращаться на съемочную площадку и что-то переснимать, поскольку Шарль и Марлен испытывали друг к другу сильную неприязнь.
Вот в его следующем фильме все будет иначе. Затушив сигарету в пепельнице, он поклялся, что позаботится о том, чтобы в следующей картине все сочеталось идеально: и сценарий, и режиссер, и исполнители главных ролей.
«Хэл, пожалуйста, добавь цвета сцене в пустыне», – написал Дэвид на желтой бумажке. Монтажер сразу поймет, чего от него хочет продюсер. Хэл Керн был одним из лучших работников отрасли, как и все сотрудники Selznick International Pictures. Дело в том, что со своей маленькой студией Дэвид стремился снимать большие фильмы, чтобы показать большой пятерке индустрии, на что он способен. Когда отец был при смерти, Дэвид пообещал ему, что однажды Selznick International Pictures превзойдет Paramount, Warner Brothers, 20th Century Fox, RKO и, конечно же, Metro-Goldwyn-Mayer.
Мысленно Дэвид уже видел, как добьется триумфа. Он снимет величайший фильм всех времен, фильм, которые другие никогда не выпустят на экран. И тогда он очистится от позора, связанного с именем Селзника. Банкротство отца, происки его конкурентов, не позволившие Льюису Селзнику, ювелиру родом из Российской империи, добиться успеха. Дэвид до сих пор сильно злился на людей, вынудивших его отца отойти от дел и разбивших ему сердце.
– Извините, мистер Селзник. – Сильвия Шульман бесшумно вошла в просмотровый зал и протянула ему лист бумаги, который она, судя по всему, только что достала из телетайпа. – Вам нужно это прочесть.