Любовь и роботы: Как не дать алгоритмам заменить людей

Это происходит потому, что алгоритм наказывает за оригинальность. Если ты покажешь реальную жизнь – например, как у тебя в отеле засорился унитаз или как тебя искусали местные мошки – алгоритм решит, что это скучно и неэстетично, и не покажет твой пост никому. Чтобы выжить в этой экосистеме, люди вынуждены превращать свою жизнь в бесконечный сериал с идеальными декорациями. Они становятся рабами цифрового формата, а мы, зрители, добровольно становимся потребителями этого подневольного труда, искренне веря, что нам показывают чистую правду.

Когда мы часами залипаем в идеализированный чужой мир, наш мозг незаметно начинает переносить эти завышенные стандарты на реальность. И первой под удар попадает та самая комната, в которой мы находимся, и те люди, которые сидят с нами рядом.

Этот психологический эффект можно сравнить с тем, как если бы вы всю жизнь питались обычной домашней едой, а потом вас на месяц заперли в кондитерской, где все залито приторным химическим сиропом, блестит от глазури и украшено съедобным золотом. Обычный домашний суп после этого покажется вам пресным и безвкусным, хотя он полезный, сытный и настоящий.

Точно так же алгоритм кормит нас «цифровым сахаром». Вы открываете телефон и видите мужчин, которые устраивают своим женщинам сюрпризы в виде комнат, заваленных тысячами роз, или девушек, которые всегда просыпаются с идеальной укладкой, в шелковых халатах и с белоснежной улыбкой подают мужу завтрак в постель. Все эти экранные пары общаются исключительно цитатами из книг по психологии, никогда не орут друг на друга из-за невымытой чашки и смотрят друг на друга так, словно они только что выиграли в лотерею.

Вы закрываете приложение, поднимаете глаза и видите своего реального мужа. Он сидит в растянутой домашней футболке, с отросшей щетиной, чешет бок и увлеченно рубится в компьютерную игру или смотрит футбол. Ну или вы смотрите на свою жену, которая ходит по дому с гулькой на голове, в уютных, но совершенно не сексуальных фланелевых штанах, и ворчит, что вы опять забыли купить молоко. В этот момент алгоритм празднует победу. В вашей голове мгновенно срабатывает тумблер сравнения: «Почему у других все так красиво, романтично и как в кино, а у меня дома – вот это серое убожество?»

Это явление ученые называют размыванием удовлетворенности. Мы начинаем подсознательно винить партнеров в том, что они не соответствуют тридцатисекундным роликам из Интернета. Мы забываем, что тот парень, который подарил «миллион роз», возможно, сделал это на деньги от микрозайма, а после съемки пара разругалась в пух и прах из-за того, кому убирать эти розы. Мы не думаем о том, что девушка в шелковом халате встала на час раньше мужа, чтобы накраситься, лечь обратно в кровать и притвориться «только что проснувшейся» ради красивого кадра.

Вместо этого мы начинаем пилить своих реальных близких. В семьях поселяется глухое, липкое раздражение. Мы перестаем замечать настоящую, живую заботу. То, что муж починил розетку, забрал ребенка из садика или просто молча обнял вас, когда вы плакали от усталости, – все это кажется мелким и незначительным по сравнению с масштабными экранными жестами. Алгоритм обесценил нормальную человеческую любовь, заменив ее глянцевым аттракционом.

Внутренний прокурор: Почему мы калечим себя чужими стандартами

Самое страшное, что этот механизм бьет и по нам самим. Мы не только партнеров начинаем мерить этой линейкой, мы и себя упаковываем в этот же стандарт. Возникает тотальное несовпадение между тем, какой ты есть на самом деле, и тем, каким ты «должен быть», чтобы алгоритм тебя одобрил. Это порождает внутреннюю пустоту и постоянное чувство вины за то, что ты недостаточно хорош, недостаточно богат, недостаточно весел и выбираешь не те страны для путешествий.

Разберем самый коварный и незаметный механизм этой цифровой кабалы – то, как алгоритмы перехватывают управление нашей собственной биологией. Чтобы понять, почему нас так парализует чужой отпуск на экране, нужно заглянуть внутрь нашей черепной коробки. Там, в глубоких структурах мозга, вырабатывается особое вещество – нейромедиатор дофамин. В народе его ошибочно называют гормоном удовольствия, но это не совсем так. Дофамин – это молекула предвкушения, биологическая морковка, которую мозг вешает перед нашим носом, чтобы мы куда-то двигались, что-то искали и развивались.

Именно дофамин заставлял древнего человека идти за тридевять земель на поиски новых ягодных кустов, а современного человека – открывать по утрам рабочую почту. Он шепчет: «Давай, сделай это, там впереди тебя ждет что-то интересное и полезное!»

В дикой природе дофамин выдавался мозгом строго под отчет и очень дозированно. Нашел редкий фрукт – получи капельку гормона, порадуйся. Поймал зайца – вот тебе еще порция: «Ты молодец, выжил». Но создатели социальных сетей наняли лучших нейробиологов мира, чтобы превратить эту скромную природную систему в промышленный конвейер по выкачиванию нашего внимания. Они создали систему, которую ученые называют вариативным вознаграждением.

По сути, это принцип работы обычного игрового автомата в казино. Вы дергаете за ручку – то есть обновляете ленту движением пальца сверху вниз – и никогда не знаете, что вам выпадет. В девяти случаях из десяти там будет какая-то ерунда: скучный пост соседа, унылая реклама или глупый мем. Но на десятый раз алгоритм подкинет вам что-то сногсшибательное – например, роскошный видеоролик, где кто-то прыгает с парашютом на фоне швейцарских Альп в обнимку с топ-моделью.

В этот момент в вашей голове происходит мощный взрыв дофамина. Мозг ликует: «Ого, какая ценная информация! Смотри, как можно жить! Запомни это место, сиди здесь и жди еще!» И вы сидите. Вы превращаетесь в лабораторную крысу, которая бесконечно жмет на педаль в надежде получить заветную каплю сладкого сиропа. Вы листаете ленту час, два, три. Вы уже хотите спать, у вас затекли шея и спина, глаза слезятся от сухости, но дофаминовый наркоман внутри вас продолжает шептать: «Ну еще один ролик, еще чуть-чуть, вдруг там дальше будет самое крутое?»

И вот здесь кроется страшный биологический подвох, который напрямую связан с нашей темой боязни пропустить интересное. Когда вы смотрите на чужой идеальный контент, ваш мозг выделяет дофамин на предвкушение. Ему кажется, будто вы тоже участвуете в этом празднике жизни и прикасаетесь к роскоши. Но как только вы выключаете телефон, наступает жесткий гормональный откат. Уровень дофамина резко падает ниже вашей обычной нормы. В нейробиологии это называется дофаминовой ямой или дефицитарным состоянием.

Вы только что виртуально летали на частном самолете и пили шампанское на яхте в Монако, а теперь резко очнулись в своей квартире с непогашенной ипотекой. Разрыв между тем дофаминовым пиком, который вам нарисовал экран, и вашей реальностью становится просто гигантским. Ваша обычная жизнь в этот момент кажется не просто скучной, она кажется невыносимой, убогой и серой. Вас накрывает волна тяжелой, липкой апатии. Организм физически чувствует себя обворованным. Мозг начинает сигнализировать: «Мы в опасности, мы лузеры, мы отстали от стаи, все ушли на богатые земли есть спелые фрукты, а мы остались умирать в голодной пещере!» Это не просто абстрактная грусть от зависти – это глубокий биологический стресс, который алгоритмы вызывают в нас искусственно, по несколько раз в день.

Из этого состояния дофаминовой нищеты рождается еще один страшный феномен нашего времени – ментальная бедность людей со средним и даже высоким достатком. Раньше, чтобы чувствовать себя успешным и состоявшимся, человеку достаточно было иметь стабильную работу, чистую квартиру, нормальную машину и возможность раз в год съездить всей семьей в хороший санаторий или на Черное море. Человек смотрел по сторонам, видел, что его окружают точно такие же люди, и был абсолютно счастлив. Его реальность совпадала с его ожиданиями.

Сегодня алгоритмы полностью уничтожили эту норму. Они размыли границы между средним классом и кастой ультра-богачей. Теперь в одной и той же ленте новостей рядом с постом вашей тети о посадке кабачков, алгоритм подсовывает вам девятнадцатилетнего криптоблогера, который покупает себе третий «Ламборгини» на сдачу от обеда, и инфлюенсеров, которые каждый день меняют брендовые сумки стоимостью в три ваших годовых зарплаты. Из-за этого у современного человека полностью ломается внутренняя шкала оценки богатства и успеха.

Вы можете зарабатывать отличные деньги для своего региона, у вас может быть прекрасная квартира и возможность покупать качественную еду, но внутри вы все равно будете чувствовать себя нищим бомжом. Потому что алгоритм каждый день наглядно доказывает, что ваш уровень жизни – это дно по сравнению с той роскошью, которую он вам показывает.

Вы начинаете упахиваться на работе, брать кредиты на вещи, которые вам не нужны, тратить последние деньги на пафосные рестораны просто ради того, чтобы сделать там фото и хотя бы на секунду притвориться частью этого золотого экранного мира. Мы добровольно загоняем себя в финансовое и эмоциональное рабство, пытаясь соответствовать галлюцинации, которую алгоритм бережно выращивает в нашем телефоне.

В психологии есть термин, который звучит пугающе: ангедония. Это состояние, когда человек физически теряет способность радоваться тому, что раньше приносило ему удовольствие – вкусу хорошей еды, запаху осенних листьев, теплому душу или встрече со старым другом. Алгоритмы социальных сетей сегодня работают как самый настоящий завод по производству этой ментальной глухоты.

Как это происходит в повседневной жизни? Представьте, что вы вышли в субботу утром в небольшой парк рядом с домом. Погода отличная, солнце ласково светит сквозь желтеющие кроны деревьев, вы держите в руках стаканчик с горячим, ароматным кофе. В нормальном состоянии ваш мозг должен сказать: «Слушай, как хорошо-то! Тишина, птички поют, кофе вкусный, впереди целый выходной». Вы должны расслабиться и напитаться этой минутой покоя.

Но вместо этого вы достаете телефон. Вы делаете глоток кофе, открываете ленту и за секунду пролистываете три ролика. В первом – девушка пьет матчу на террасе пятизвездочного отеля в Париже с видом на Эйфелеву башню. Во втором – парень завтракает на роскошной вилле в Тоскане, где на деревянном столе художественно разложены фермерские сыры, инжир и свежеиспеченный хлеб, а вокруг расстилаются бескрайние виноградники. Вы опускаете глаза на свой стаканчик из придомовой кофейни, смотрите на серую дорожку парка и на панельную многоэтажку, торчащую за деревьями. И все. Ваше субботнее утро уничтожено.

Мозг мгновенно обесценивает и этот кофе, и этот парк. В его цифровой системе координат этот момент теперь помечен ярлыком «недостаточно фотогенично», а значит – убого и скучно. Алгоритм установил планку для радости так высоко, что обычная, повседневная реальность просто не может до нее допрыгнуть. Чтобы чашка кофе принесла вам удовлетворение, она теперь обязательно должна быть выпита на фоне какого-нибудь мирового памятника архитектуры или в шикарном интерьере. Мы перестаем жить в настоящем моменте, потому что этот момент кажется нам ментально «нищим» по сравнению с тем, что показывает экран.

Это приводит к тому, что у современного человека формируется так называемое клиповое восприятие счастья. Мы начинаем оценивать свои жизненные события не по тому, что мы при этом чувствуем внутри, а по тому, как это будет выглядеть на фотографии.

Появился даже неофициальный девиз нашего поколения: «Если ты этого не выложил, значит, этого не было». Люди идут на концерт любимой группы, где вместо того чтобы прыгать, подпевать во весь голос и сливаться с толпой в едином экстазе, два часа стоят с вытянутой вверх рукой, глядя на сцену через экран телефона. Они записывают сторис. Им важно не прожить этот концерт, а доказать алгоритму и своим подписчикам, что они там были, что их жизнь – не серая пустыня. Они воруют у самих себя настоящую эмоцию ради того, чтобы получить цифровое одобрение.

Самое парадоксальное во всей этой истории – это то колоссальное, звенящее одиночество, в которое нас затягивает этот процесс. Социальные сети изначально создавались под лозунгом «Объединяя людей». Нам обещали мир, где мы всегда будем на связи с друзьями, сможем делиться моментами и чувствовать себя частью огромной, дружной человеческой семьи. Но алгоритмы быстро поняли, что на дружбе много денег не заработаешь. Настоящая дружба – штука камерная, тихая и оффлайновая. Друзья встречаются на кухне: пьют чай, спорят, смеются, молчат. В этот момент они не смотрят в экраны и не приносят платформе прибыль.

Поэтому алгоритм заменил реальное общение на суррогат, на симуляцию близости. Он запер каждого из нас в индивидуальной цифровой одиночной камере, стены которой обвешаны экранами. На этих экранах нам показывают идеализированные образы других людей, создавая иллюзию, что мы находимся в гуще событий.

Вам кажется, что вы «в курсе жизни» своих знакомых, потому что вы посмотрели их кружочки в мессенджере или фотографии из отпуска. Но спросите себя: когда вы в последний раз созванивались с ними просто так, чтобы поговорить по душам? Когда вы сидели рядом и чувствовали тепло чужого плеча, видели живую, неотрепетированную мимику, слышали искренний вздох усталости или настоящий, несрежиссированный смех?

Мы разучились выносить одиночество, но при этом стали панически бояться настоящей, живой близости. Потому что живой человек – он сложный, он бывает занудным, у него может быть плохое настроение, он требует нашего личного времени, внимания и терпения. С ним нельзя просто пролистнуть скучный момент пальцем или поставить его на паузу. А алгоритм предлагает нам легкий путь: «Зачем тебе эти сложности? Сиди дома, листай ленту, смотри на красивых, всегда улыбающихся и безопасных людей. Они любят тебя, они дают тебе эмоции без каких-либо обязательств с твоей стороны».

И мы соглашаемся на эту сделку. Мы остаемся одни в пустой комнате, сжимая в руке светящийся прямоугольник, который заменяет нам весь мир, пока наша единственная, реальная и неповторимая жизнь тихо утекает сквозь пальцы, как сухой пляжный песок.

Разберем то, как этот бесконечный цифровой карнавал планомерно превращает нашу нервную систему в выжженную пустыню. Врачи и психологи все чаще используют термин «эмоциональное выгорание», но если раньше этот диагноз ставили топ-менеджерам, которые работали по четырнадцать часов в сутки без выходных, то сегодня с ним сталкивается самый обычный человек, который просто слишком много времени проводит в телефоне. Мы привыкли думать, что листание ленты на диване – это отдых. На самом деле в этот момент психика пашет на пределе возможностей, разгружая вагоны тяжелейшего эмоционального угля.

Чтобы понять, как это работает, представьте себе обычный аналоговый телевизор из прошлого века. Если вы будете без конца переключать каналы со скоростью три щелчка в секунду, кинескоп очень быстро перегреется и сгорит. Наш мозг устроен точно так же. Когда вы открываете социальную сеть, алгоритм начинает швырять в вас абсолютно полярные эмоции с бешеной скоростью. Вот за одну секунду вы видите смешного котенка и улыбаетесь. Листаете дальше – там кадры страшной аварии, ваш мозг мгновенно сжимается от страха и тревоги. Еще один взмах пальца – и вы видите роскошную свадьбу на берегу океана, внутри поднимается волна зависти и досады. Следующий ролик – глупый политический спор, вы чувствуете раздражение и злость.

В реальной жизни между такими сильными переживаниями проходят дни, недели или даже месяцы. Мозг успевает переварить эмоцию, успокоиться и вернуться в нормальное, ровное состояние. Алгоритм же заставляет вашу психику совершать эти дикие прыжки каждые три секунды. Гормональная система просто сходит с ума. За один час такого «отдыха» на диване надпочечники выбрасывают в кровь ведра кортизола (гормона стресса) и адреналина, а мозг в это время безостановочно бомбардирует сам себя дофамином.

Наши предки испытывали такой стресс только в моменты смертельной опасности – при встрече с медведем или врагом. Алгоритм же заставляет нас переживать этот мини-кошмар каждые три секунды, превращая острый эволюционный механизм в хроническую болезнь. Вы откладываете телефон и чувствуете себя так, будто по вам проехался каток. У вас нет сил, в голове туман, а внутри звенящая, мертвая пустота. Это и есть цифровое выгорание.

И на этом фоне у современного человека начинает стремительно атрофироваться еще одна критически важная функция – способность удерживать внимание. Этот процесс ученые называют дефицитом концентрации, а в народе его окрестили «эффектом золотой рыбки». Считается (кстати, ошибочно), что память аквариумной рыбки длится всего несколько секунд, и мы, кажется, уже вплотную подошли к этому рекорду. Алгоритмы приучили нас к тому, что любая информация должна быть упакована в микроскопический формат. Если мысль нельзя уложить в пятнадцатисекундный ролик или в три строчки текста, мозг лениво зевает и перелистывает экран дальше.

Из-за этого мы теряем способность читать длинные, сложные книги. Вы открываете роман, пробегаете глазами полторы страницы, и внутри начинается зуд. Мозг, привыкший к ежесекундным вспышкам экранных стимулов, начинает требовать: «Эй, почему так скучно? Где взрывы? Где красивые девушки? Где резкая смена кадра? Почему этот автор так долго описывает дуб? Давай перелистнем!»

Мы теряем способность смотреть глубокие, неспешные фильмы, где нужно следить за развитием персонажей, а не за компьютерными спецэффектами. Мы даже в живом разговоре с друзьями начинаем отключаться, как только собеседник берет паузу, чтобы сформулировать мысль. Мы лезем в карман за телефоном, потому что реальная человеческая речь кажется нам слишком медленной, неэффективной и «несмотрибельной».

Мы добровольно превращаем свое сознание в решето, сквозь которое со свистом пролетают тонны цифрового мусора, не оставляя внутри ничего, кроме ментального шума. Алгоритм отучил нас думать глубоко. Зачем анализировать сложные причинно-следственные связи, если можно открыть приложение и получить готовый, разжеванный тридцатисекундный вывод от какого-нибудь экранного эксперта, который задорно жестикулирует под веселую музыку?

Мы перестаем быть авторами своих мыслей и превращаемся в приемники чужих, искусственно созданных шаблонов. Критическое мышление – главный щит против манипуляций – просто засыпает за ненадобностью.

Парад пластиковых киборгов и виртуальный паразитизм

Давайте теперь повернем наше зеркало немного под другим углом и посмотрим на то, как этот бесконечный парад чужого совершенства калечит наши самые интимные и базовые отношения – отношения с собственным телом.

Психологи называют эту проблему дисморфофобией, но если отбросить сложные медицинские термины, то это просто панический страх своего отражения в зеркале и глухая, перерастающая в ненависть неудовлетворенность собственной внешностью. И если раньше этой болезнью страдали единицы, в основном профессиональные модели из глянцевых журналов, то сегодня алгоритмы превратили ее в пандемию, которая выкашивает абсолютно всех: от тринадцатилетних подростков до взрослых, состоявшихся мужчин и женщин.

Чтобы понять, как мы оказались в этой ментальной ловушке, давайте вспомним, как выглядел мир до появления смартфонов с фронтальными камерами. Обычный человек видел свое лицо в зеркале утром, когда чистил зубы, и вечером перед сном. Все остальное время он просто жил, общался с людьми и совершенно не думал о том, под каким углом сейчас повернут его подбородок. Он не переживал, не слишком ли сильно при таком освещении выделяются поры на носу. Мы общались с живыми, обычными людьми, у которых тоже были прыщи, морщины, асимметричные улыбки и лишние килограммы на животе. Наша норма была живой, несовершенной и настоящей.

Что делает алгоритм сегодня? Он берет эту естественную норму и безжалостно стирает ее в порошок. Каждый раз, когда вы открываете ленту, на вас обрушивается лавина идеальных лиц и тел. Но фокус в том, что этих лиц и тел в физической природе не существует. Это продукт работы сложнейших математических формул внутри телефона.

Современные бьюти-фильтры – это не просто забавные ушки котика, как десять лет назад. Это невидимые нейросети, которые на лету в режиме реального времени меняют геометрию черепа: они сужают нос, увеличивают глаза, приподнимают скулы, отбеливают зубы и разглаживают кожу до состояния полированного пластика. Человек снимает видео, слегка поворачивает голову, и фильтр ни на миллиметр не сползает, создавая абсолютную иллюзию того, что это его настоящее лицо.

Алгоритм очень быстро понял, что контент с такими «улучшенными» людьми собирает в разы больше лайков и просмотров. Наша древняя обезьянья программа внутри мозга эволюционно тянется к симметрии и ярким цветам – для предков это был признак здоровья и хороших генов. Поэтому алгоритм начинает тиражировать эти идеальные маски, опуская обычные, живые лица в самый низ ленты, куда никто не долистывает.

В итоге у вас в голове происходит глобальный сбой матрицы. Вы часами смотрите на этот цифровой парад киборгов, а потом выключаете телефон и идете в ванную. Вы зажигаете свет, смотрите в зеркало и видите там себя: уставшего человека с кругами под глазами от недосыпа, с обычной кожей, на которой видны капилляры и поры, с неидеальной линией подбородка. Разрыв между цифровой галлюцинацией в телефоне и вашей реальной биологией становится невыносимым. Мозг бьет в набат: «Мы уродливые, мы дефектные, с нами что-то не так, нас отвергнет стая!»

Самое страшное, что в эту ловушку попадают и сами создатели контента. Они настолько привыкают видеть себя на экране телефона через призму сглаживающих масок, что начинают панически бояться своего настоящего лица. Возникает феномен, который пластические хирурги называют «фильтровой дисморфией» – когда молодые девушки и парни приходят на прием к врачу, показывают свою собственную фотографию из соцсети, обработанную тремя нейросетями, и говорят: «Сделайте меня похожим на вот это». Они готовы резать живую плоть, ломать кости и закачивать под кожу литры химии просто для того, чтобы подтянуть свое реальное тело к безумному стандарту, который создал программист из Кремниевой долины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.