Путь к свету

Дед и Маруся

Глава первая – Дед

2005г., Таганрог

Он устало стукнул сапожным молотком по наковальне. Работы у него давно не было, как и сил. Ему было восемьдесят восемь лет.

– Говорят, жизнь пролетит и оглянуться не успеешь. А я живу будто вечность и не умираю.

– Может быть, время течёт по-другому для счастливых людей?

– Семья и любимая работа, масса приятных забот и впечатлений притупляют чувство времени. Остановившись на склоне лет, человек оглядывается назад и удивляется: «Разве это было со мной? И вот я стар, и всё прошло?» Он уже не считает старость за жизнь. Она резко контрастирует с его насыщенным прошлым, и потому он говорит о себе как о чём‑то минувшем.

«Наверное, так и есть», – думал Дед.

«Видимо, я это не почувствовал, потому что был стар дольше, чем счастлив. Старость и есть моя жизнь. Моё счастье мелькнуло и прошло, словно детский праздник», – размышлял он.

Дед жил на дачном участке уже шестьдесят лет, он получил его сразу после войны вместе с хлипким садовым домиком на дальней окраине города. Здесь были фруктовые деревья и несколько кустов смородины. Старик почти не ухаживал за садом – только когда всё зарастало бурьяном, брался за косу и немного приводил участок в порядок. Вишня, черешня и абрикос, растущие на его земле, не требовали особенного ухода, прекрасно себя чувствуя даже в бурьяне.

Когда-то его звали Анатолий Семёнович. Но это имя осталось в другой его жизни. Те немногие, кто так или иначе общался с ним, называли его просто Дед.

С одной стороны участка лежали три водоёма, остатки старых прудов, разделённых тропинками в камышах. Летом и ранней осенью дачники ловили здесь рыбу, купались, собирались семьями по вечерам. Дети плескались в тихой воде, а взрослые раскладывали закуски в тени высоких акаций.

Но весна! Какая здесь бывала весна! Тишина и сказочное цветение белых акаций.

В конце мая воздух наполнялся густым ароматом этих южных цветущих деревьев: ветви укрывались бежевыми гроздьями. Дед открывал окно – и домик долго хранил этот запах, будто его украсили невидимыми цветами.

За прудами, насколько хватало взгляда, тянулась бесконечная донская степь. Раньше город начинался вне поля зрения, но сейчас он дошёл и сюда. Целый район вырос буквально за несколько лет, и теперь на его участок с расстояния в десяток метров смотрел трёхэтажный многоквартирный жилой дом.

Сюда заселилась в основном молодёжь с маленькими детьми. Цены здесь были ниже, чем в городе, и очень быстро все квартиры наполнились светом, музыкой и смехом детей.

Дед чувствовал, что неприятен этим молодым людям. Некоторые стыдили его, когда он, волоча свой протез, шёл утром к их мусорным бакам, добывая еду для своих дворняг.

– Не стыдно по мусорникам вам лазать?

– Собак развели! Детей пугаете.

Другие просто отводили взгляд и старались отойти подальше. Этим он был почти благодарен.

«Наверное, родители хорошо воспитали», – думал старик.

Конечно, своим видом он напоминал им о неприятных и ещё не совсем понятных вещах: болезнях, немощи и нищете. Их молодой и счастливый мир был самим отрицанием того, чем был Дед.

Он вспомнил, что когда‑то читал о юном принце, который жил во дворце своего отца, окружённый роскошью и красивыми молодыми людьми. Он ни в чём не нуждался и видел только красивую сторону жизни. Как-то впервые выехав в город, принц увидел старость и нищету. Юноша не мог понять, что с этими людьми, и когда ему объяснили, он покинул дворец и, кажется, стал отшельником.

«Красивая история, – подумал Дед, – но, наверное, так не бывает».

Глава вторая – Анатолий

Анатолий ещё раз стукнул молотком по наковальне. Лес за домом поплыл, растворяясь в дымке, память снова вернула его в молодость; гудящий цех заглушил шелестящую листву акаций. Красное, в поту лицо старшего смены Семёныча орало:

– Да поддай же! Как сонные мухи!

Мужчин здесь было мало: в основном серьёзные мастера и несколько инженеров, эвакуированных из Таганрога. На конвейере стояла молодёжь и женщины, почти все мужчины были на фронте.

Анатолий часто корил себя за так называемую бронь. Он не добивался её – как и те немногие, кто её получил.

– Вернутся ребята с фронта – как им в глаза смотреть? Отсиделся тут! – часто с горечью думал Анатолий. – Вот и брат мой ушёл в самом начале войны.

Его младший брат воевал; вестей от него не было.

Ещё в первые дни войны Анатолий явился в военкомат как доброволец. Написал заявление, приложил документы и с надеждой ожидал своей очереди. С ним поговорили, выяснили, с какого он завода и кем работает.

– Идите, вы нам пока не нужны!

Спустя некоторое время он появился вновь.

– У вас бронь, не морочьте мне голову! Тут без вас забот хватает! – ответил ему хмурый майор.

Немцы уже поглотили половину Украины, когда он явился снова. В военкомате сидел всё тот же майор с орденом Красной Звезды на груди. Взглянув на заявление и документы Анатолия, поднял уставший взгляд:

– И снова здравствуйте, Анатолий Семёнович!

– У меня уже рука тянется к пистолету при виде тебя! Ну что тебе непонятно? Бронь?! Иди отсюда!

– Ну, товарищ!…

– Толя, иди с миром! Иначе поедешь воевать с соснами, пилой и топором в места, где много снега. Пленных немцев потом подвезём – будете дружить.

Он угрюмо поплёлся к выходу. В коридоре молодые люди улыбались и радовались своей новой жизни – Анатолия в неё не брали.

Майор глянул на удаляющуюся спину страдальца, догнал его во дворе:

– Постой ты! Чудак человек! – и уже тихо: – Ваш завод скоро эвакуируют. Ну подумай… Кто будет работать на фронт? Ты же специалист каких мало – как тебя отправлять в пехоту? А попадёшь ты именно туда! Кто на новом месте построит всё заново? На таких, как ты, надежда!

– Эвакуируют? А жена и ребёнок? А куда? – моргал Анатолий.

– Да с тобой они поедут! Не знаю, куда! Не генерал, поди!

– Эх! – протянул Анатолий.

– Смирно! – гаркнул майор.

Анатолий опешил и вытянулся.

– Выполнять! – козырнув, военный скрылся в здании.

В октябре сорок первого года они уже под бомбёжками вывозили последнее оборудование завода. Их семьи месяцем ранее были отправлены другим эшелоном на восток.

Немец рвался на юг, к нефтяным местам Кавказа, и казалось, что никакая сила его не сможет остановить.

Глава третья – Петропавловск

Завод ставили в голой степи северного Казахстана, на окраине города Петропавловска. Вспоминая это, Анатолий не мог понять, как всё удалось собрать и наладить в такие сроки, не имея для этого почти ничего.

Его семью подселили к местным, в старый дореволюционный дом, каких было много и в его родном городе. Хозяева были очень приятные и гостеприимные. Казахи показались им тихим и добрым народом.

Так они и жили в этом доме, две семьи: русские и казахи. Жили дружно и очень сблизились за эти годы.

Его жена Лиза почти сразу устроилась на работу, учителем русского языка в местную школу. Сыну Саше шёл пятый год, и она брала его с собой на занятия. Сидеть с ребёнком было некому, но это положительно повлияло на мальчика: учился он хорошо и был очень любознательным. С поведением было хуже: отец словно жил на заводе, на сына просто не хватало времени.

Край был суровый: летом – жара, а зимой снег заваливал дома по самые крыши. Людям приходилось прокапывать ходы, чтобы передвигаться. Детвора была в восторге от этой белой сказки: снежные бабы, крепости, горки и санки. Всю зиму окрестности наполняли детские крики и смех.

Анатолий и Лиза были женаты около пяти лет. Познакомившись на дне рождения младшего брата Анатолия, они вскоре поняли, что их чувства взаимны. Уже через несколько месяцев влюблённые стали семьёй.

Со временем быт на новом месте стал налаживаться. В те годы Петропавловск превратился в очень оживлённое место. Здесь размещались эвакогоспитали и работали предприятия, эвакуированные со всей страны. В город приехали артисты из Москвы и других крупных городов. Они влились в труппу местного драматического театра, который не прекращал работу. На спектакли с удовольствием ходили и эвакуированные, и местные жители.

Это был уже совсем не тот маленький провинциальный город, что встретил их осенью сорок первого.

Время летело быстро, и вот уже зимой сорок третьего пришли радостные новости с фронта: упёршись в Сталинград и понёсши огромные потери, немец начал медленно откатываться назад. Это была уже не надежда, а твёрдая вера в то, что русских теперь не остановить. Что-то надломилось в безупречной немецкой машине.

Глава четвёртая – Домой

Война кончилась. Кругом царило состояние не проходящей радости и вечной весны. Слово «Победа» не сходило у всех с языков ещё очень долго.

Весь сорок пятый год Лиза только и думала возвращении на родину. Многие из тех, с кем они в сорок первом отправлялись на восток, уже вернулись домой. Она читала мужу письма друзей, родни у супругов не было. Лиза была сиротой, мать Анатолия умерла ещё до войны, отец погиб в финскую. Младшего брата, похоже, война забрала навсегда, вестей от него так и не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.