- -
- 100%
- +
— А это что? — Вова указал на тёмный проход.
— А там — баня. Но до неё мы дойдём вечером. Сначала нужно научиться основам.
Никита остановился у входа в главную залу и повернулся к Вове.
— Сейчас главное правило Шахтомёта: ты теперь часть этого места. Мы все работаем, потому что только так можно выжить. Ты не умеешь рубить и строить? Научишься. Не умеешь чинить? Тихон покажет. Боишься темноты? Ниндзя жил в ней годами и не сдался. Мы не бросим тебя.
Вова слушал, и в его глазах постепенно появлялась уверенность.
— Понял, — сказал он.
Остаток дня Вова провёл с Тихоном.
Тихон показал ему, как скоблить кожу, как затягивать ремни и как правильно держать нож.
— Не торопись, — сказал он, когда Вова порезал палец. — Руки привыкнут. Ты не в игре, где можно нажать кнопку и всё само сделается. Здесь — каждая вещь делается руками.
Вечером Санс вернулся с поля.
Он принёс свежие коренья и рассказал, что поле в порядке, следов зверей нет, и, кажется, вокруг всё тихо.
— Завтра я покажу тебе, как полоть грядки, — сказал он Вове. — Это просто, но важно. Если не убрать сорняки, урожай пропадёт.
— Хорошо, — согласился Вова.
Потом они пошли в баню.
Никита натопил печь, и воздух наполнился паром и запахом трав. Вова зашёл неуверенно, зажмурился, когда Ниндзя плеснул на камни.
— Не бойся, — сказал тот. — Это не больно, это — тепло. Здесь можно отдохнуть.
Вова стоял под паром, и на лице его впервые появилось спокойствие. Он не улыбался, но страх ушёл.
Ночью, когда все легли, Вова не спал.
Он смотрел на потолок из толстых досок и думал о том, как странно устроен этот мир. Днём он не знал, где лежит левая рука. А теперь он знал, как чинить ножи, как полоть грядки и как топить баню.
— Ты как? — спросил Никита из темноты.
— Нормально, — ответил Вова. — Тут странно.
— Привыкнешь, — сказал Никита. — Мы все привыкли.
Они замолчали. И в этой тишине Шахтомёт дышал. Каждое бревно, каждый камень, каждый след от топора — всё было частью их общего труда.
И Вова начал понимать: дом — это не место. Это люди, которые вместе держат стены.
Глава VII
Приют готовился к зиме — это чувствовалось во всём: в том, как птицы улетали на юг, как трава теряла цвет, как небо становилось ниже, тяжелее, будто нависало над лесом.
В Шахтомёте мы чувствовали это раньше других. Под землёй темнело быстрее, и холод поднимался из глубины — не такой, как на поверхности, но липкий, въедливый. Сырой. Мы начали утеплять стены. Ниндзя и Тихон спускались в лес и срезали молодые ветки — их накладывали плотными рядами между брёвнами, смешивали с мхом и глиной. Когда стена высыхала, она держала тепло лучше, чем грубый камень.
— В этом году зима будет злой, — сказал Ниндзя, когда мы закончили обмазывать последний шов. — Я чувствую по воздуху. Он становится сухим и острым.
— Откуда ты знаешь? — спросил Вова, который сидел рядом и держал миску с размятой глиной.
— Я давно здесь, — ответил Ниндзя. — И я научился слушать.
Мы запасали дрова — не так, как в старом мире, где можно было купить или заказать. Здесь каждое полено мы рубили сами, сушили и складывали в отдельную, сухую нишу, которую мы вырыли за кухней.
Над каждой связкой мы ставили метку — чья работа, чтобы никто не брал чужого. Санс приносил с поля солому — ею мы устилали полы в спальных нишах, чтобы было теплее, и закрывали входные щели.
Тихон сшил толстые накидки из старых шкур — некрасивые, грубые, но тёплые. Одну он отдал Вове.
— Держи, — сказал он. — Будешь выходить наверх — одевай. В Приюте ветер злой, он выдувает из человека всё тепло.
Вова накинул её на плечи и впервые улыбнулся — неуверенно, но искренне.
Я смотрел на него и думал о том, как быстро люди меняются. Ещё неделю назад он ничего не умел, боялся каждого шороха. А теперь он уже знал, как держать нож, как сортировать коренья и как не оставлять следов на влажной земле.
Он стал своим.
Мы не ждали, что зима придёт так быстро.
Однажды утром Никита проснулся от того, что воздух в шахте стал колким. Он вышел к главному входу, поднялся по лестнице, отодвинул заслон — и увидел, что земля покрыта тонким слоем инея.
— Первый холод, — сказал он, вернувшись в залу. — Надо утеплить главный коридор и проверить, не дует ли из верхних трещин.
Вова вызвался помочь. Он носил глину, выравнивал стены, утрамбовывал мох. Он не жаловался и не просил отдыха — просто делал.
А через два дня, когда мы закончили работу, он вдруг сказал:
— Я хочу сходить в Край.
Мы переглянулись. Ниндзя нахмурился.
— Зачем?
— Я хочу посмотреть, как там люди живут, — сказал Вова. — Узнать, может, им тоже нужна помощь. Тихон говорил, что в Крае не всё гладко.
Тихон кивнул:
— Да, старейшина жаловался — в этом году мало урожая, дров не хватает. Если мы можем помочь, почему бы не попробовать?
Я подумал. Мы и правда могли отдать часть наших запасов — сушёных грибов, кореньев, шкур. И если Вова хочет сам, это даже хорошо. Он уже не ребёнок, который боится темноты.
— Иди, — сказал я. — Но не один. Санс, ты не занят?
Санс отложил нож.
— Я как раз собирался проверить поле. Мне по пути. Я провожу Вову до тропы, а потом зайду за урожаем.
Мы собрали Вове мешок с припасами, надели на него тёплую накидку. Санс поправил лук за спиной.
— Если увидишь чужие следы — не иди за ними, — сказал Ниндзя. — Вернись в Шахтомёт и расскажи.
— Понял, — кивнул Вова.
Они ушли.
Вечером Санс вернулся один.
Я поднял голову от работы.
— Где Вова?
— Мы дошли до тропы, я показал ему, куда идти, и пошёл к полю, — сказал Санс. — Он сказал, что справится. Я не видел ничего странного.
Вовы не было ни через день, ни через два.
Мы ждали. Я сам ходил в Край — старейшина сказал, что Вова заходил, передал припасы, посидел с людьми и ушёл обратно к вечеру.
— Куда? — спросил я.
— Не сказал. Только улыбнулся и сказал, что теперь он знает дорогу.
Я пошёл по той тропе, которой он мог идти. Нашёл его следы — и чужие следы рядом. Следы тяжёлых сапог, которые я никогда не видел раньше. Они вели в сторону леса, где мы никогда не ходили.
На том месте, где следы Вовы обрывались, лежал обрывок его накидки. Той самой, что сшил Тихон.
Я поднял её. Она была выпачкана в тёмной, липкой земле.
— Это следы Чёрных, — сказал Ниндзя, когда я вернулся.
— Я знаю.
Никто не сказал ни слова. В Шахтомёте стало тихо и холодно.
Вова исчез. И мы знали, что он не вернётся.
Глава VIII
После того как Вова не вернулся, в Шахтомёте стало тихо.
Не той тишиной, когда все спят, а той, когда каждый боится сказать лишнее. Мы перестали смеяться по вечерам. Реже сидели у костра. Даже Санс, который всегда находил слова, чтобы подбодрить, теперь молчал, натачивая свой нож.
Работы стало больше.
С уходом Вовы пропали руки, которые помогали носить воду, таскать брёвна, месить глину. Я не сразу заметил — сначала казалось, что просто устал. Но потом я понял: мы делаем то же, что делали вчетвером, теперь втроём.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.