ТЁПЛЫЙ ДВОР

А когда пришла весна, снег растаял, и трава снова зазеленела, Поросёнок пришёл к Гусёнку. В копытцах он держал свёрток.

Внутри лежал целый метр алой шёлковой ленты.

— Я купил её, — признался Поросёнок. — После зимы у меня осталось ровно десять монеток. Сова взяла все до одной. И положила на прилавок ленту.

— С тебя хватит, — махнула лапой она.

Гусёнок ахнул и потянулся к ленте, но Поросёнок мягко отвёл его крыло.

— Это не тебе одному, — заметил Поросёнок. — Лента длиннее мечты, потому что соединяет разных, а не украшает.

Они вышли на крыльцо. Поросёнок обмотал алую ленту вокруг ручки двери Гусёнка, а Гусёнок взял другой конец и обмотал вокруг ручки своей двери.

Лента провисла. До самой земли.

— Высоко, — заметил Поросёнок.

— Это ты низко привязал, — возразил Гусёнок.

Они перевязали. Лента натянулась, и Поросёнка дёрнуло вперёд. Он чуть не упал.

— Осторожно!

— Это ты тянешь!

Они перевязывали трижды. На четвёртый раз Гусёнок наступил на ленту и упал. Поросёнок захрюкал и выпустил конец из копытцев.

Наконец получилось. Лента алела на солнце. Тень от неё легла на землю тонкая, длинная, как ниточка от иголки.

— Чтобы ветер не гулял между нами, — сказал Поросёнок.

Лента трепетала на ветру.

Поросёнок посмотрел на неё и спросил: «А если она порвётся?»

Гусёнок пожал крыльями: «Тогда мы свяжем её снова».

Поросёнок кивнул.

А в пруду Квакуша, сидя, глядела на алую ленту между двумя домами. Вода была спокойная. Тихая. И в этой тишине было что-то такое, от чего даже лягушки замолкают. Посмотрела на мельницу. Там было темно. Но не так, как ночью. По-другому. Она знала эту темноту. Она видела её маленькой. Она не выросла. Она ждала чего-то. Но стрела ни откуда не прилетела. Принц не собирался жениться.

Конец сказки I.

СКАЗКА II . Тёмный чердак

ЧАСТЬ 1. Шкатулка

С тех пор как алая лента соединила их дома, прошло три месяца. Осень пришла в Тёплый Двор не сразу, а по частям — сначала пожелтел один клён у пруда, потом утки начали собираться в стаи, потом мышки стали таскать зёрна не по одному, а по два и по три, словно спешили.

А Сова сидела в своей лавке и считала монетки. Но не те, что лежали в кассе, а те, что были в старой книге. Книга была толстая, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами. Пахла страницами, которые слишком долго не видели света. В книге было написано: «Образцы монет. Хранятся на чердаке. Шкатулка с тремя замками».

Сова вздохнула и подняла взгляд на потолок. Она знала, где шкатулка, но что-то забыла. На чердаке было темно. А Сова уставилась на закрытую полку в углу лавки. Ту самую, за которой она никогда не позволяла никому рыться. Там стояла старая банка с вареньем, которое никто не ел. И ещё что-то, чего она сама не видела с тех пор, как была маленькой.

— Пропала, — сказала она вслух. — Сто лет назад пропала. Это много тишины. И я берегла эту тишину больше, чем темноту.

Гусёнок услышал это, потому что как раз принёс ей связку тростника. Он выпрямился, вытянул шею так, что почти коснулся потолка лавки, и сказал: Я найду.

— А ты? — спросила Поросёнка Сова. — Ты же боишься пауков.

— Он не боится пауков, — ответил Гусёнок. — Он их уважает.

— А темноты?

Гусёнок молчал. Сова посмотрела на него. Поросёнок посмотрел на него. Даже Мышь, которая тащила зёрнышко, остановилась и посмотрела на него. Потом Мышь посмотрела на зёрнышко. Потом снова на Гусёнка. И решила, что зёрнышко важнее.

— Я боюсь, — прошептал Гусёнок, — что в темноте я становлюсь маленьким. А я хочу быть большим.

Сова прикрылась крыльями.

— Я была маленькой. У меня был брат. Старше на день. Мы играли в прятки. В подвале. Я спряталась слишком хорошо. Он ушёл искать меня. И не вернулся.

Поросёнок заплакал.

— С тех пор я боюсь заходить в тёмные места, — тихо сказала Сова. — Я всё время думаю: а вдруг я зайду, а дверь закроется, и я забуду, как зовут моих друзей?

— Я не забуду! — воскликнул Поросёнок. — Я буду громко топать. Чтобы ты слышала.

Гусёнок сказал: «Я буду искать, пока не найду».

— Страшно остаться маленьким, — добавил Поросёнок. — Тебя не найдут.

Сова подошла к стене. Открыла дверь на чердак. Темнота выдохнула. Пахнуло пылью и старым мёдом.

— Идём. Я пойду первой и покажу, где спряталась.

Шагнула в темноту. Гусёнок и Поросёнок — за ней. Темнота была старая. Как Сова. Как её брат. Как все, кто когда-то потерялся.

Поросёнок отложил горшочек. Встал. Отряхнул глину с копытцев.

— Я пойду с тобой, Гусёнок, — заявил он. — Я боюсь, когда никого нет рядом.

— Без монет я не смогу открыть счёт до пятницы, — сказала Сова. — А без счёта лавка закроется. И мышки останутся без зерна. И утки без тростника. И вы без карамели. Пятница через три дня. Иначе всё пропало. Дальше сами.

Поросёнок подмигнул Гусёнку.

— Вперёд! — воскликнул Гусёнок.

Квакуша сказала: «Я туда ходила. Там темно, но не страшно. Там сидит то, что вы потеряли».

Они пошли к старой лавке за мостом, в которой забиты окна. Покосившаяся дверь скрипнула так, что утки на пруду взлетели. Из двери вылетела пыль. Густая, серая, живая. И закружилась в воздухе, как стая маленьких призраков.

Поросёнок чихнул так, что с полки слетела банка с вареньем. Банка упала прямо ему на голову. Варенье потекло по ушам.

— Теперь ты малиновый, — заметил Гусёнок.

— Зато тёплый, — буркнул Поросёнок, наклонился и лизнул ухо.

— Почему ты сто лет не поднималась на чердак? — спросил Гусёнок по дороге.

Сова, которая шла с ними, вздохнула: «Потому что там темно. А я люблю темноту».

— Тогда чего ты боишься?

Сова опустила голову: «Именно поэтому и боюсь. Когда ты чего-то любишь, ты боишься это потерять. Или понять, что это не такое, каким казалось».

Она подняла глаза и посмотрела на друзей, прищурившись. И пошла дальше.

Гусёнок шагнул. Нога провалилась. Он схватился за Поросёнка. Поросёнок схватился за стену. Стена оказалась дверью. Дверь открылась. Гусёнок хихикнул. Поросёнок считал шаги. Один. Два. Три. На четвёртом сбился. На пятом перестал считать. На шестом понял: считает удары сердца. Сердце стучало. Громко. Как будто хотело выйти. Гусёнок слышал. Своё. И Поросёнка. Два сердца. Вместе. Гусёнок успокоился. Поросёнок успокоился. Темнота стала тише. Сердца бились громче.

ЧАСТЬ 2. Лаз

В углу валялось ветхое седло. На стене висела гирлянда из старых фонариков, почерневшая, как паутина. Рядом — игрушечный козлёнок. Облезлый. С одним рогом. Сова сказала: «Это не моё».

Гусёнок поднял голову. В потолке был лаз. Чёрный, узкий, квадратный. Тянуло холодом, старым сеном и забытым мёдом. Как дыра в никуда. Как будто за ним кончался мир.

Поросёнок подошёл и заглянул в лаз. Обернулся и сказал: «Там вещи, которые спят. Идём».

Он подставил Гусёнку спину. Гусёнок залез. Поросёнок за ним.

Но лаз был узкий. Поросёнок застрял. Его круглые бока, розовые, в пылинках, вжались в края лаза. Пятачок покраснел от натуги. Уши торчали вниз, как два мокрых листа. Он пыхтел. Гусёнок тянул за хвост. Хвост вытянулся, как резинка. Поросёнок ойкнул. Гусёнок отпустил. Хвост шлёпнулся обратно.

— Толкай! — взвизгнул Поросёнок.

Гусёнок схватил его за копытца и потянул. Потянул.

Поросёнок не двигался.

— А давай маслом? — предложил Гусёнок, — У меня в кармане кусочек масла. На счастье.

— Ты что, масло на счастье взял?!

— Давай я тебя укушу, — сказал Гусёнок, — Чтобы ты испугался и выскочил.

Поросёнок испугался, хрюкнул и напрягся. А потом вылетел, как пробка, и шлёпнулся в таз с вареньем. На потолке остался розовый отпечаток пятачка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.