Луллубейство – феномен древней истории (монография)

Около Сарпула, между Багдадом и Хамаданом, был найден ряд памятников луллубейской культуры. На одном из рельефов изображён царь Анубанини, попирающий ногами пленника. Судя по аккадским надписям и художественному стилю изображений, этот памятник относится ко времени Нарам-Суэна (Нарамсина) (XXIII в. до Р. Х.). Луллубейские памятники были найдены далее между Персеполем и Сузами. Эти памятники выдержаны в своеобразном художественном стиле древних горных племён, поклонявшихся священным змеям и водам горных потоков, но в то же время сохранили следы шумерийского культурного влияния.

Известнейший советский востоковед И. М. Дьяконов [13] утверждал: «К северу от Элама, в горах Загроса в III—II тысячелетиях до н. э. жили… луллубеи… Есть мнение о близком родстве их языков с эламским, но… это предположение остается недоказанным». Дьяконов, как известно, исходил из того предположения, что языки луллубеев, касситов и кутиев (т. е. всех «драконов гор») – близкородственные диалекты. Однако в наше время больше факторов говорит против этого предположения, хотя есть и подтверждающие его косвенные факторы.

Исходя из чередования предполагавшихся этнических прозвищ – акк. lullu, nullu, lullub/p-um, lullume, хурр. и хетт. lul (l) a-he/i (ср. ур. lulu «враг», «чужак»), Дьяконов озвучивает предположение, что -b/p и -me являлись луллубейскими суффиксами множественного числа, сопоставимыми с эламскими суффиксами множественного числа -р и -mе, но на этом основании не делает вывод, что луллубейский язык был близок эламскому. Он предполагает, что lullu – во всех случаях ареальное слово со значением «чужак» (в форме lullu-p-, lullu-me- прошедшее через эламское посредство).

Таким образом, особого луллубейского этноса, пишет Дьяконов, не существовало. Единственной гипотезой, в пользу которой можно привести достаточно показательные факты, является гипотеза эламо-дравидского родства. Общий характер морфологического строя луллубейского языка не противоречит увязке его с дравидийским.

На основе характерного морфологического признака у луллубеев выделяют агглютинативную [14] форму языка, при котором доминирующим типом словоизменения является «приклеивание» суффиксов и префиксов, причем каждый из них несет только одно значение.

Полагают, что в луллубейском языке лицо, время и падеж выражались отдельным аффиксом. В этом отличие лулубейского от большинства современных (фузиональных) языков, которые объединяют различные грамматические категории в одном аффиксе, или же, в процессе своего развития разные аффиксы обединяются в один. Важно, что при этом отдельные морфемы не влияют друг на друга.

Кроме языка луллуби к агглютинативным языкам относятся так же современные баскский, турецкий, чеченский, дравидские языки, финский, эстонский, венгеский, суахили, малазийский, эсперанто. Также к ним относят такие древние ближневосточные языки, как эламитский, хурритский, урартский, касситский, шумерский.

В урартском языке «лулу» означало «враг-чужеземец». А за ними, возможно, арийское слово «лулу» трансформировалось в «люпус» (означающее волка (животное вида сanis alpinus) у римлян), «лалу» – (волк у современных французов) и т. п. Формирование первой из указанных фонем представляется достаточно очевидным. Люпус (lupus) = Лулуб +ос [15]. Попробуйте несколько раз быстро произнести фонему «лулуб+ос» и слово «люпус» сложится в ваших устах само собой. Французское «лалу» -«волк» пишется как loup (во французском языке форма записи более архаична, чем произношение), что тоже недвусмысленно указывает нам на исходную фонему, восходящую к вражде ариев с лулубеями.