- -
- 100%
- +
– Ну да, ну да… Ты застрельщик, вот с тебя и спрос. Не о-обижайся, что не помогаю, я б с радостью, но сейчас – мертвый. Мениск вылетает, и сердчишко ба-арахлит. Жена все шлет провериться. Сегодня вот поиграл и опять давит. Не выйду больше на поле. У меня просьба к тебе есть. Ты поговори с Егоровной насчет трудоустройства? Может, в-возьмет?
– Так ты ж уволился в прошлом году!
– У-ушел из-за отсутствия вакансии, а футбольным тренером неинтересно подрабатывать. Спроси, может вакансия б-будет с осени по истории?
– А самому поговорить? Так вот как-то несерьезно…
– Не знаю, захочет видеть или нет. Расстались-то нехорошо, конфликтно. А ты как бы в до-оверие вошел и футбольный твой п-проект как раз тут к-кстати…
– Андрей, мне бы очень не хотелось грузить ее проблемами, кроме футбольного проекта.
– Послушай, ну я ж тебе нужен?
– Нужен.
– Денег не прошу. Помоги словом! Замолви. Да-да, нет-нет. Уговаривать не требуется. Так, между делом забрось у-удочку. А вот, мол, был у вас такой Андрей Афанасьевич. Была и команда, и воспитательный спортивный п-процесс кое-какой. Да сам же видел моих орлов! Отгрузили нам сегодня. Это ж как моя личная печать! Даже лучше всякой печати. А я гораздо больше могу на самом деле, потенциал нереализованный в-воспитательный и образовательный у ме-еня большой. Дети любят. Идешь по территории, а тебе со всех сторон: «Андрей Афанасьевич, п-привет! Андрей Афанасьевич, как дела?» И до сих пор п-подходят, встречают на улице. Жалеют, что ушел. А Егоровна тоже хороша. Христом сказано: «В своем глазу бревна не чувствуем, а в чужом и с-сучок виден».
Игра пока не шла, зато шел процесс развития «инфраструктуры». Елизавета Егоровна выбила кое-какие небольшие деньги, Чекалин нашел тракториста и двух рабочих, которые срезали штанги, выкопали и убрали выпирающие из земли бетонные башмаки, наварили новые, из металла, снова закопали, сделали сзади проушины, почти как в английской премьер-лиге, чтоб висела сетка – и ворота выглядели как настоящие. В белый цвет покрасили – что надо! Горлов и компания, вшестером, с лопатами и носилками выровняли поле, кое-где убрав кочки, а просевшую землю, где была проклятая теплотрасса, засыпали дополнительным слоем. Газонокосилка на колесах, не триммер, работала отлично: срезала не только траву до минимального, нужного уровня, но и создала эффект полос, как будто на настоящем поле большого стадиона.
У бровки пришлось раскопать немыслимое количество каких-то металлических обрезков труб. Говорили, что это остатки от флагштоков, но точно никто не знал, что это такое, в том числе и директор. Асеев где-то у себя нашел две сетки на ворота, притащил чехол – сумку для футбольной формы. И венец всему – сама форма: Чекалин, сумев взыскатьсо своих партнеров старые долги, купил для команды комплект на восемнадцать человек полевых игроков и двух вратарей. Форма обошлась дорого – красная с черными вертикальными полосами (почти «Милан»), черные шорты, гетры в отличие от Милана, красные, но материал качественный, кажется, прослужит долго… У вратарей – черные трико и зеленые свитеры. Бутсы и перчатки должны пока иметь сами. Скинувшись, купили первые десять мячей. По качеству и цене далеко не самые-самые, но все-таки. Нашли в спортзале интерната старые фишки, не плоские, высоковатые, что не совсем удобно, зато пользовались ими бесплатно. Вот как-то так пока…
Разработали план тренировок на первый месяц с участием Горлова, Карцева, и с учетом советов Асеева. Главная и первейшая задача – упражнения на удержание мяча и отбор. Игроки подолгу должны взаимодействовать, чтобы удерживать мяч. Другая группа старалась идти в отбор и после отбора, сама, в свою очередь, удерживала его. Количество передач определяло успех группы. Проигравшие бегают дополнительные круги и ускоряются. Вратари работают по своему плану, который определил Горлов. Тренируют игру на выходах, защищают ворота, сконструированные в центре поля из фишек таким образом: удары игроки наносят как с одной стороны ворот, так и с другой, «насквозную», в высоком темпе. Вратарь только успевает разворачиваться, а мяч уже летит в створ. С вратарями проблема. Ребята приходят и уходят, а полноценного тренировочного процесса никак не получается. Горлов часто сам пытается играть эту роль, чтобы тренировать хотя бы удары. В среднем на тренировку стало появляться стабильно восемь человек, уже не так плохо. Асеев стоял у бровки, что-то подсказывал, однако часто внезапно уходил. Потом звонил, извинялся, не объясняя толком ничего.
Косить траву Сергею по-прежнему приходилось почти всегда в одиночку. Поле большое, трава под солнцем и дождем растет быстро: не по неделям, а по дням и часам. Запускать нельзя, иначе потом не справиться. Игроки помогают редко, почему-то считают, что это, прежде всего, обязанность создателя проекта… Но он справляется пока. Елизавета Егоровна довольна, про приказы и списки не вспоминает. Жизнь в целом налаживается.
Команду назвали «Альянс». Это предложение самого Горлова. Название наиболее точно отражает историю создания команды, мужского рода, что добавляет брутальности и духа. Еще Горлов видел в этом образе попытку единения, некого союза единомышленников… Хотя ему возражали: альянсы, мол, временное дело, создаются и распадаются. А как корабль назовешь, так он и поплывет, как известно. Ну и пусть говорят. Найти изъян можно во всем.
Так прошло первое лето. И никто из них (ни сам Горлов, ни другие) даже предположить не могли, какая история их ждет.
– Природа Центрального банка двойственна… – Горлов читает лекцию и видит в открывшейся двери лицо Асеева, который движением глаз и головы приглашает выйти. – Так, вот… С одной стороны это государственный банк, а, с другой, он не подчиняется распоряжениям исполнительной власти, которая не может заставить его, например, проводить неконтролируемую эмиссию, или поддерживать экономику прямым кредитованием, как было во времена Советского Союза. Минуточку…
Горлов выходит с легким раздражением, у него мало времени, а материал еще не вычитан.
– Ну что?
– Есть тут возможность освещение на поле сделать…
Раздражение сменяется восторгом.
Асеев самодовольно улыбается:
– Моей супруге, ну, то есть нашей управляющей компании, электрики должны, переплатили им в свое время. Оформим взаимозачетом, денег от них все равно не дождешься.
– Как отчитываться?
– Не твоя забота. Это с прибыли, тут денег жи-ильцов нет, так что разберемся. Ты с Егоровной не…?
– Не.
– И что так?
– Ей некогда. Звонил дважды, не удалось даже словом обмолвиться.
– По-оговори, я вот стараюсь же для команды…
– Андрей, понял, сделаю. А сейчас время поджимает, извини…
– «Время – деньги». Франклин Бенджамин. Не во-опрос. Поговоришь с Егоровной?
Горлову врать стыдно, ведь Сташинской он, на самом деле, даже не позвонил. Думал, может как-то само рассосется… Не тут-то было. Избежать разговора не удастся. Как же не вовремя! Сейчас любой контакт с директором – качающийся понтонный мост. Однако, свет на поле – великая вещь, можно тренироваться поздно вечером… И это аргумент в пользу Андрея.
Сташинская на просьбу о трудоустройстве Асеева поджала губы:
– Мы люди взрослые, каждый решение принимает сам. Оно принято в свое время Андреем Афанасьевичем, и вопрос закрыт. В одну реку два раза не входят.
– Ну, может быть, считает, что его потенциал не полностью раскрыт, и он способен дать детям больше. Один шанс…
– Нет вакансии.
– Вообще никак?
– Никак. Возможно, в следующем году. Вы же знаете, нам урезают, с деньгами становится труднее год от года. Хотя… должна еще сказать, вы с ним вообще зря связываетесь. Не для передачи, конечно. Вы получите с ним массу проблем.
– Любой может создать проблемы…
– Наверно. Только надо находить компромиссы, без них в нашей педагогической системе, вы же знаете, никуда. Да и не только в нашей. Если ставишь себя выше других, всех пытаешься поучать, высмеивать, упрекать, рано или поздно окажешься в изоляции. Человек этот может запросто и подставить. Обидчив, неуживчив. Я со своей стороны готова входить в положение, могу выслушать, помочь по возможности. Только если в отношениях есть доверие.
Она смотрела на Горлова не мигая, и былое радушие куда-то стремительно улетучивалось. Сергею стало не по себе.
– Как насчет электричества?
– А вот за это спасибо ему и вам, – Елизавета Егоровна вновь явила улыбку. – Поддерживаю, конечно. На днях определим, на какие столбы установить прожектора, а щиток внутрь проведем, чтобы посторонние не забрались.
Асеев на следующий день мрачно выслушал переданный Горловым вердикт директора за изъятием, естественно, характеристики его личности.
– Ну, особенно и не о-ожидал услышать другое. Козьма Прутков говорил: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Еще скажется мое отсутствие… Видел тех па-ацанов, как они играли? А больше таких не будет никогда, вот увидишь. Потому что я-то с душой подходил… Общество разделяют на элиту, которой можно все, и меньших людишек, права которых ничего не стоят, и которыми можно помыкать, как хочешь. По Христу: «О-опустеет царство, которое разделено, не устоит дом, который р-разделен сам в себе». Завтра съездим к электрикам. До-оговоримся.
Асеев чуть опустил голову и пошел прочь по коридору, Горлову стало жаль его, и с этого момента вот это самое чувство преследовало Сергея постоянно, а, кроме того, ощутил он в асеевской печали и некую высшую справедливость. Вот просто гоголевский персонаж Андрей Афанасьевич, да и все тут…
БАНДЕХА
Секретарьв деканатегорловского учебного заведения, милая девушка Катерина однажды, случайно увидела, проходя мимо, Сергея на футбольном поле стоящим в воротах, подошла и сочувственно заметила:
– Сергей Иваныч, мы вас так и потерять можем… Осторожнее, в вашем-то возрасте. У меня двоюродный брат – вратарь, он играет за любительскую команду, поговорите с ним?
Горлов согласился, и его встреча с кандидатом во вратари состоялась. Парня звали Максим, да уж какой там парень: был на тот момент тридцатилетним мужиком. Показался он Горлову, однако, интересным за сумасшедшую энергию, живость, которой нет у многих молодых. Максим Журавлев заполнял пространство вокруг себя, извергая поток слов:
– Играем своей группой, постоянной, называется «Легион». Выросли в одном дворе, кое-кто еще там и сейчас живет. Катаем так, для себя, нам просто хочется играть, много чего уже выиграли на местном уровне. Я как бы у них на постоянку, но могу помочь, если надо. Вы там напишите СМС, когда, че, я подтянусь.
– У нас…
– Хорошо, что у вас есть такое желание. Много талантливых пацанов, а нет организатора, чтобы объединить, объяснить, как, зачем и почему, и…
– Точно…
– Объяснить и зажечь, вот так вот по-настоящему зажечь, повести за собой, чтоб интересно было и на пользу пошло. Такой проект был бы стоящим делом. Я могу еще других подтянуть, если у нас с вами получится. Вы же у интерната собираетесь? Время согласуем и – вперед.
– По времени…
– Да я у Паши узнаю, мы с ним знакомы вообще-то. Сам еще свой график посмотрю. Сейчас период такой сложный – на двух работах. Не знаю, как у меня пойдет, но постараюсь. Играть, конечно, хочется и в серьезных турнирах, пора уже выходить на какой-то другой уровень, почувствовать, что ты можешь, чтоб там без соплей, по-настоящему. Все играем мини да мини, а вот полный бы формат… На город не собрались – не хватает народу. На игры вы же понимаете, надо, чтоб народу с запасом было, а то как игра, один работает или болеет, другой с похмелья, третий – травма. Надо, чтоб минимум человек тридцать в заявке было.
– Тренировки…
– Тренировки необходимы. Нашим все время говорю: без постоянных тренировок ничего не получится. Игра игрой, а навык только через тренировку, тут и спорить не о чем. Если говорят, что и так нормально, это просто ни о чем. Если вратарь не в тонусе, там бесполезно, там ловить ему нечего, как говорится. Наколотят, сколько захотят. А зачем выходить на поле, если не готов, правильно? Не для того же мы хотим играть, чтоб только «получать». Надо выигрывать.
Он говорил и говорил, затягивая собеседника в разговор, как в водоворот. Он совершенно не умел и не хотел слушать, и это не самая лучшая черта характера, которая может помешать во время игры. Зато, какие перли из него эмоции! Сразу видно: футбол едва ли не на первом месте в жизни. Без таких людей проект не вытянуть. Тем более, на самом трудном, начальном этапе.
– Перчатки не забудь.
Максим сразу прервал тираду.
– А у вас нет разве?
– Будут, но пока нет.
– У меня есть перчатки, но они такие рваные… А когда будут?
– Скоро. Занимаемся этим.
– И денег нет?
– Пока нет.
– Понимаю. Только без денег не получится. Спонсоров не искали, разве?
– Ищем. Форму вот купили, мячи.
– Хорошо, только надо серьезно подходить, людей с деньгами подтягивать.
Журавлев расстроен, но пыл еще не угас окончательно, долго рассказывает о своих предпочтениях в футболе… Горлов с трудом прощается с ним.
Через пару недель Макс приводит в команду группу упертых парней, так что впервые складывается цельный коллектив, и с этого момента, пожалуй, все и началось по-настоящему. Кроме Журавлева, это: Каморин Сергей, харизматичный, настырный, дриблер, правда, часто передерживает мяч; Постеев Леша, пластичный, как африканец, хорошо видит поле; Замотин Влад – это скорость: прокинул, убежал, и мощно пробил; Батеев Антон – техничен, умеет вовремя развернуть атаку, отдать пас в ногу мягко и точно, может и пробить с дальней дистанции; Зибарев Сергей, невысокую скорость и неюный возраст компенсирует умением организовать и повести за собой, прирожденный лидер, играет отлично в отборе; Стоколов Андрей – мобильность, выносливость; Лепицкий Евгений, жесткий, с сумасшедшим ударом; Стаценко Юрий, высокий, нескладный, но с понятием, в общем, играющий…
Еще пришли в команду: Шапоренко Игорь, несколько самоуверенный, однако, опытный защитник, «читающий» соперника, хорошо играющий головой; Метельников Костя, вратарь, невысокий, зато резкий, с отличной реакцией.
Тренировочные игры между группами кандидатов в команду показали наилучшую готовность тех, что из «Легиона», как функционально, так и в плане сыгранности. Да и технически они оказались оснащены лучше, чем большинство, с кем пришлось начинать. Что ж, это рост качества, это не может не радовать, сохраняет надежду.
Решили поучаствовать в зимнем городском турнире, командой руководил Асеев непосредственно, давая установки на игры, решая вопросы с составом и заменами. А вот Горлов просто играл в центре обороны. Это было единственное место, куда его можно поставить с учетом возраста, не очень хорошего физического состояния, отсутствия игровой практики в официальных играх. На этом игровом месте можно было передохнуть чуток, передачу сделав во фланг или дав «длинную» подальше нападающим побороться, ну, в крайнем случае, туда «ее» – в аут, раз больше ничего не удается более конструктивного.
Горлова подбадривали, хвалили даже, особенно когда удачно играл в отборе, стелясь в подкатах. Они получались удивительно чистыми и эффектными, а самое главное – полезными. Один раз даже пробил по воротам с лета. Мяч ушел в сторону метра на два. Народ аж глаза вытаращил. Только вот иногда Сергею казалось, что помрет сию секунду, не было никаких эмоций, просто дикая усталость и пустота. Сергей часто вспоминал потом Пашкино удивление и предостережение. Только отступать стыдно, хочется доказать прежде всего себе. Дурь, да и только.
Особенно запомнилась первая встреча с руководителями команд и судьями перед турниром, так называемая, «судейская». Здесь предстояло утвердить регламент турнира, решить другие организационные вопросы: время и место игр, календарь, призовой фонд, избрание главного судьи. На судейскую Горлов пришел вместе с Асеевым. Андрея знали все, приветствовали оживленно, спрашивали, что за команду он собрал, Горлова же как бы не замечали, эту реакцию он сам назвал бы никакой. Такое чувство, что только Асеев пришел, а его, Горлова, витал лишь дух. Этот дух перемещался, садился на стул, слушал, вертел головой, шептался с Асеевым, но не был никем увиден. Запомнились также волевое лицо и командный тон руководителя команды «Южуголь»Эдуарда Александровича Стрежного; осторожность часто оппонирующего ему тренера «Арсенала», немолодого, то упрямого, то слегка заискивающего Михеева; постоянно меняющаяся позиция избранного главного судьи, Сольникова. Слишком высокий для обычного мужского тембр голоса последнего, подолгу приковывал внимание присутствующих, словно действие происходило в студенческой аудитории. Горлов впервые в жизни оказался частью футбольного мероприятия. Он испытывал чувство, похожее на детскую наивную гордость… ,
А перед самим турниром, по совету Карцева, под его присмотром и руководством, отправился в относительно недорогой спортивный магазин укомплектоваться. Купил более-менее приличные бутсы, спортивный костюм для непогоды из специальной непромокаемой ткани, тонкую спортивную шапочку, перчатки и легкий рюкзак для тренировок. Павел удовлетворенно констатировал:
– Ну вот, теперь ты, Иваныч, хоть на футболиста стал похож. Ты это… не передумал?
– Что?
– Играть.
– Нет.
– Подумай, может не надо, рискуешь.
– У меня нет другого варианта. Потому что я ж неАсеев, без серьезного прошлого. Мне надо с нуля. Вот я и буду с нуля.
– Ну, смотри… Твое решение.
Действительно. Асеев, всю жизнь связавший с футболом, пользовался абсолютным доверием у некоторых игроков, которые его помнили еще с детских лет, ведь сами начинали у него. Андрей Афанасьевич купался в этом доверии, в выступлениях перед командой допуская пространные отступления со ссылкой на классиков, в общем, снова происходило то, к чему Сергей с Павлом уже начинали привыкать. Команда перед игрой изнемогала от нетерпения в раздевалке, Андрей же никуда не спешил, даже когда соперник и судьи в этот момент уже стояли на поле…
– Во всяком деле, чтобы до-обиться успеха, нужна некоторая доля безумия. Так утверждал Уильям Шекспир и был прав.
– А при чем здесь…
– А при том, Жу-уравлев, что ты можешь развить в себе безумие, если постараешься.
– Спасибо за ценный совет… Андрей Афанасьевич, мы опаздываем…
– Играть можно и нужно, хорошо бы определиться, за-ачем играть. Денег хочется, Макс?
– Да не помешало бы, а что?
– Ни хрена ты их не получишь здесь и не надейся. Как и остальные. Успех, признание, с-самореализацию и уважение к себе можешь получить. Если будешь «безумным Максом». Умный не станет ри-исковать своим здоровьем задаром. Поэтому мы все здесь – безумцы. Вот – Сергей Иваныч, вот – Паша. И я, ваш покорный слуга, видимо, тоже могу быть отнесен к этой самой категории, раз с вами связался. Как же еще меня можно на-азвать, если не безумцем, раз я здесь, не считаясь со временем, не в интересах своей семьи, вам что-то пытаюсь д-донести. Безумие – двигатель нашего с вами успеха. Сейчас в наш «Альянс» не только никто не верит. Нас никто не знает, как команду. Мы на ра-адарах, так сказать, не видны. Так что нам надо доказать обратное. Наш союз сильнее их междусобойчика, потому что не поведется ни на какие интриги и отдаст игре все силы. Для этого нам ну-ужна энергия, энергия безумия, когда тебе говорят, что прыгать выше головы не-евозможно, а ты прыгаешь…
«Красиво сказано, – восхитился про себя Горлов. – Ну правда, ведь, красиво? Хотя и многословно».
Игры, однако, дались не так легко и красиво. Асеев действительно все взял под контроль, детально разобрав с каждым игроком, что тот должен делать, очень подробно разбирал игру и, с точки зрения индивидуальных ошибок, не забывал хвалить, если было за что. Только вот не было главного – стратегии. Команда выходила противостоять сыгранным соперникам, пытаясь лишь противодействовать, а не искать какую-то свою игру. Ясно, что не все готовы «отбороться» полностью два тайма даже по сорок минут, ясно, что в оборону не успевали возвращаться, что слишком много свободных зон, где соперник чувствует себя слишком вольготно, играет размашисто, имея достаточно пространства. Тогда Андрей решает постоянно применять искусственное положение «вне игры». Боже ты мой! В итоге начудили так, что вратарь зачастую оставался один на один с нападающим или еще того хуже – с двумя нападающими, потому что кто-то из защитников при выходе постоянно задерживался. Даже вспоминать особо не хочется большинство тех игр.
Первый матч проиграли обученным и шустрым юниорам «Металлурга» 1993 года рождения… 0:5. Второй – топовой любительской команде «Южуголь», чемпиону области… 1:8. Дальше матч с дублем профессионального«Металлурга»… 1:3. Вот здесь смогли закрыться и сыграть в обороне более-менее достойно, да еще моментов имели больше, чем один, при том, что дубль, естественно, сильнее, чем тот же молодежный «Металлург». В игре с «Арсеналом» – мега-провал… 5:14. И в дальнейшем «Арсенал» станет для «Альянса» одним из самых неудобных соперников, с ним сложится своя непростая история отношений. Но об этом позже. И вот она, последняя игра, как последняя надежда: «Альянс» – «Сибметзавод»… 3:2. На этот раз проявили характер, заканчивать турнир без очков было бы совсем унизительно…
Вспоминая тот первый для «Альянса» официальный турнир, Горлов отметил главное: несмотря на неудачу, он был счастлив на сто процентов, ведь прикоснулся к настоящему – сыграл официальные матчи, и не с такими же, как он, стариками, не с любителями из трудовых коллективов, а, по сути, с молодыми полупрофессионалами. Это как впервые в жизни, не будучи артистом, вдруг получить роль в популярном спектакле и сыграть так, что они потом хлопают по плечу и говорят совсем не снисходительно примерно так: «Никогда не подумал бы, что получится. Очень прилично. Правда, очень». Что еще нужно для счастья?
Появились у Горлова и некоторые другие наблюдения. Когда в ходе игры его заменили, сел рядом со Стаценко (тот, который вроде бы нескладный, но играющий и с футбольным понятием). Стаценко энергично общается по телефону. Стиль общения специфический: «И что вы можете предъявить? Ну, тогда предъявляйте им, почему нам? Тряхните, если надо. Мы здесь не при делах».
«Во, блин, футболисты у меня», – встревожился Горлов и после игры решил поговорить с вездесущим и всезнающим Асеевым.
– Кто этот Стаценко?
– Ч-человек…
– Чем занимается этот человек?
– Мы в футбол играем, т-так?
– Так.
– Зачем нам знать, чем они за-анимаются?
– Кое-что знать и нам надо. Есть такая вещь, как репутация команды. Это важно, Андрей, разве нет?
– Нет. Здесь, в этой с-стране, вообще неважно. Почему это может быть в-важно? Никому не надо за-аботиться о своем имени, ни мэру, ни губернатору, ни… Все – братки, по сути-то, да? У одних ставки только больше, а так и р-разницы нет. Один держит нефть, газ, золото, а другой к-киоски да рынки.
– Не морочь голову, скажи: знаешь или нет?
– Они с моего двора. Многие у меня футболу у-учились, а другие тоже, но не у меня. Все равно на глазах росли. Каморин. Недавно жена р-родила, а был такой заморыш худенький, безотцовщина, но с сильным характером, били его часто. Замотин. Разводится сейчас, поддает, весь в отца, ге-енетика, наверно. Батеев Антоха. Человек хороший, только может и в рыло дать легко, ки-ипит, гнев моментально захлестывает, в милицию часто попадал. Вот фотка, кстати, смотри, все хотел показать. Антон тут чуть выше мяча. Смешной такой…
– А Стаценко?
– Его хуже знаю, он не футболист, только приходил в наш двор иногда. А теперь в высокой должности, между п-прочим.
– В какой?
– В криминальной. Смо-отрящий на районе. Большой человек, да? – Асеев хмыкнул, затянувшись сигаретой.
– Имя им легион… – похолодел Горлов.
– Иисус с нами бы согласился. П-помнишь, я хотел поговорить с тобой насчет своих проблем?
– Помню. Давай поговорим.
– Просто не хочу ставить в с-сложное положение. Если решишь, что не стоит со мной дело иметь, р-разбежимся.
– Что за сложное положение?
– Я ж говорил, что у нас с ж-женой дома в управлении?
– Ну, да. Говорил.
– Отбирают у нас дома. При-ишли какие-то хмыри, говорят, с Калининского района, у них подвязки в прокуратуре, якобы собрали жильцов, хотя никого собрания и не было, ку-упили некоторых, а другие подписи подделали, и протокол об избрании нового управляющего готов. Потом отнесли протокол в налоговую, зарегистрировали. А когда ж-жену сняли с управляющего, следом за ней и я, как зам, приказом нового директора был отстранен. Мы оказались без наших домов, без работы и без средств. У меня трое детей, Иваныч, и младшему два года.