Объятия Анд

Ответы на эти вопросы Алексею захотелось найти здесь и сейчас. Он спросил у лодочника как можно добраться к «канделябру» пешком, потому-что никаких дорог не было видно. При этом вопросе хозяин лодки резко напрягся. После долгой паузы он сказал, что местное население туда никогда не ходит, считая его аномальным.

Пришло время срочно возвращаться в порт. Едва вступив на берег, Алексей почувствовал себя обессилившим. Впечатления от увиденного грандиозного изображения вызывали тяжесть во всем теле. Он чувствовал какую-то магнетическую связь с этим рисунком. Сев на лавочку, опустив руки, несколько минут сидел обездвиженным. Воображение в разных ракурсах рисовало ему «трезубец». Пульс зашкаливал за сто двадцать ударов в минуту. Алексей понял, что переживает серьезный стресс, и подумал о том, что надо срочно успокоиться. Подошел к машине, взял рюкзак, вернулся на лавочку, из пластиковой бутылки сделал хороший глоток виски, через некоторое время, ему полегчало. Он выкурил легкую сигарету, сделал еще один глоток, попытался вызвать в памяти очертания канделябра, но не получилось. Значит, я уже в форме, подумал он. Как всегда, при сильном стрессе происходит большой выброс адреналина, что у него сопровождалось сильным чувством голода. Обессиленный организм требовал подпитки. К счастью, рядом находился уютный рыбный ресторан. Посетителей было мало, и он расположился у окна, с видом на бухту. На закуску ему принесли рюмку виноградной водки «писко» и «чоррос, а ла чалака» (сырые крупные мидии, маринованные луком, горьким перцем и соком лайма). В порции, обычно, шесть штук, каждая моллюска съедается в один прием чайной ложкой. Вкус был необычайный: во рту сложился букет соленого моря, лайма и лука, от горького перца разгорался небольшой пожарчик. Затем принесли «себиче» из сырой рыбы, без которой не обходится ни один обед в рыбном ресторане. Букет от «чорроса» после «себиче» усилился втрое, а после перца «рокото» (самый ядреный в мире) во рту разгорелся настоящий пожар. Но не есть это было невозможно. Алексей знал, что лучше всего этот огонь от перца нейтрализует пиво, что он и сделал, заказав бутылку. Из первых блюд ему предложили «Чуппе де марискос» или суп из черепахи. Он заказал «Чуппе де марискос» – густой суп из крупных лангостин (в Европе их называют устрицы), других разнообразных морепродуктов, сваренный с добавлением сладкого перца и молока. На второе ему предложили фирменное блюдо – жаркое из «Куй». Алексей переспросил официанта, нет ли ошибки в первой букве названия животного. Официант четко и уверенно повторил, что это «Куй» и никак иначе. Но, объевшийся гость от жаркого отказался. Выйдя на улицу под палящее солнце, он понял, что прогноз о песчаной буре не оправдался, нашел гостиницу и решил переночевать в этом городке, а следующий день посвятить поиску путей к подножию «канделябра». После сиесты, часа два, он записывал свои впечатления от увиденного в дневник.

На следующее утро, после легкого завтрака «американо», он для начала поехал в местный краеведческий музей, который был богат различными интересными экспонатами: инкские тканные панно с разноцветными росписями, возраст которых был более пятисот лет, причем краски были очень яркие, как будто их нанесли вчера; туземные черепа с прямоугольными вырезами в области темени. Экскурсовод объяснила, что это результат трепанации черепа, которые делались, предположительно, для лечения эпилепсии, ментальных расстройств опухолей мозга и создание универсального солдата (лишение чувства боли и страха).

– Кто их этому научил, напряженно думал Алексей. Может быть, разгадка есть в рисунках музея камней? Для операции использовался нож «туми» из твердого камня обсидиана, нож из акульего зуба и ручная дрель. По информации музея, еще в доколумбовой Америке трепанация была широко распространена как минимум с тысяча пятисотого года до нашей эры. Американские ученые доказали, что подобные операции в Южной Америке стали делать гораздо раньше, чем на Тибете и в Европе. Высверливая отверстие, инки научились не повреждать твердую мозговую оболочку. Для обезболивания они использовали вытяжку из листьев коки.

Продвигаясь по залам музея, он обратил внимание на один стенд. В нем были представлены черепа, отличающиеся от инкских экспонатов формой лба и размерами. Видимо, они были другой расы. Он обратил внимание экскурсовода, именно на эту деталь. Ему объяснили, что данные черепа – не из инкских захоронений, они также были обнаружены в пустыне. Рядом с черепами найдены фрагменты волос, сохранившиеся в сухом песке. Спектральный анализ фрагментов волос показал, что они принадлежали белокурым людям европеоидной расы, а размеры черепов свидетельствуют, что они были ростом около двух с половиной метров. Он вспомнил, что раннее читал о проживании таких же людей на Канарских островах, которые чудом спаслись после гибели Атлантиды.

После такой интересной и познавательной экскурсии, он спросил у гида, не подскажет ли она путь к канделябру. Девушка напряглась, посмотрела по сторонам и, убедившись, что никто их не слушает, сказала, что, с тысяча девятьсот семьдесят пятого года скала, где нанесен геоглиф, находится в зоне заповедника, въезд и вход туда строжайше запрещен, предусмотрено уголовное наказание. Кроме того, местные жители, еще с давних времен, считают это место таинственным, и боятся к нему приближаться.

Алексей нахмурился, его план оказался под угрозой. Тогда он попросил гида рассказать подробнее все, что, она знает о геоглифе. Она рассказала, что еще ее отец, археолог – по образованию, со студенческих лет исследовал канделябр, и она продолжает его работу. Об этом загадочном наследии можно рассказывать часами. У нее есть сейчас немного времени, и она может раскрыть основные факты. Впервые, упоминания о трезубце было в летописях испанских монахов в середине шестнадцатого века. До настоящего времени, ученые полемизируют относительно возраста геоглифа. Но время оказалось не властно над таинственным символом. Ни сильные песчаные бури, ни мощные океанские ветры не смогли стереть или засыпать изображение с четырехсотметровой скалы из красного порфира (вулканической породы красноватого цвета). Местные археологи установили, что высота трезубца достигает ста двадцати метров, ширина – около восьмидесяти метров, толщина линий – от полутора до трех метров, а глубина канавок различна, в среднем – метр.

Девушка посмотрела на часы, и, извинившись, сказала, что ей надо уходить. Алексей сердечно поблагодарил гида и протянул ей свою визитку.

– Так Вы, из посольства Советского Союза! – воскликнула она, – В нашей семье – все коммунисты, мы большие поклонники Ленина.

Алексея порадовала ее реакция, открыв свою дорожную сумку, вынул несколько значков с советской символикой и изображением Ленина. Глаза собеседницы радостно заблестели, и, поблагодарив его, она крепко пожала руку. На листочке написала свой телефон и предложила продолжить беседу о геоглифе, если будет такая необходимость. Прощаясь, Алексей сказал, что намерен найти сам путь к канделябру. Убедившись, что рядом никого нет, девушка рассказала, как можно добраться, но предупредила, что примерно три километра придется идти пешком по вязкому песку, так как накатанной дороги туда нет. В очередной раз, пыталась его отговорить от этого опасного предприятия.

Алексей запарковал машину там, где кончился асфальт. Гид вовремя подсказала, что охраны там не будет, так как они на учениях в Наска. Захватил рюкзак, застегнул компас на левой руке, а на правой он носил часы «Сейко», подаренные родителями «Двадцатипятилетие». Сориентировался на месте, компас здесь еще работал. Возвращаться обратно надо будет строго на запад. Подумал, что можно еще использовать для отметки пути следования, ведь кругом только песок. Ничего путного в голову не пришло. Пошел по указанному гидом направлению. Сначала, идти было легко, песок был твердым, следы оставались четкими и хорошо видимыми. Дошел до первого высокого холма и повернул направо. Как учили в армии, расстояние считал пар шагами. Три километра – это примерно, две тысячи пар шагов. В это время дня ему надо было идти прямо на солнце. Обогнув очередной холм, он круто пошел вверх. Чем выше был подъем, тем сильнее становился ветер. Песок стал более вязким, ноги погружались до щиколотки. Следы держались недолго, под воздействием ветра засыпались песком. Прошел уже примерно два с половиной километра. До вершины горы оставалось около двухсот метров. Там была такая роза ветров, что приходилось идти, практически, на полусогнутых. Складывалось впечатление, что ветер постоянно менял направление. Завихрение песка, свист ветра, и полная безлюдность держали в постоянном напряжении. Появлялась мысль, не вернутся ли назад.

– Никто, в представительстве, не знает, где я, и что здесь я один, – думал он.

До вершины холма оставалось метров пятьдесят. Из-за шквалистого ветра приходилось ползти, практически, по-пластунски. Опять появилась мысль о возврате назад. Но ведь цель так близка! Не в характере Алексея бросать начатое. Он случайно посмотрел на левую руку, стрелка компаса бешено крутилась из стороны в сторону. Пульс учащенно бился.

Но, наконец, он дополз до вершины. Открылся потрясающий вид на бескрайный океан. С такой высоты он, действительно, производил вид Тихого океана! Отсюда, по полученным инструкциям, должен был виден канделябр. Летевший в лицо песок слепил глаза. Приходилось спускаться почти зажмуренным. Но где же это трезубец, думал он. Чтобы понять, он встал на ноги во весь рост. Неясный шум сверху привлек его внимание. Подняв голову, не поверил своим глазам, прямо над ним завис «владыка Анд» кондор. Он производил впечатление маленького самолета, с размахом крыльев – три метра. Неожиданно птица камнем рухнула вниз. Пытаясь уклониться, Алексей потерял равновесие и покатился с горы. Фляга и складной нож, находящиеся в рюкзаке, больно отдавали в спину. Сколько он так летел, было трудно понять. Вдруг он перестал что-либо чувствовать, все вокруг заполонила темнота. В голове промелькнула картинка, как будто он с высоты смотрит на себя. Где он лежит, непонятно, практически все его туловище закрывала тень кондора. Но птица вела себя мирно, и никакой агрессии не проявляла, ее мощные крылья стали преградой приближающемуся смерчу. Стихия ударила так, что загудела земля и задрожала скала. Инстинктивно Алексей стал вжиматься в землю и только сейчас осознал, что лежит в глубокой, около метра, траншее. Чуть выше него бился в испуге о землю кондор. Стало совсем темно. Налетевший с океана смерч, как бормашина, вгрызался в песок. Возникло ощущение, что какие-то стальные клещи приподняли тело Алексея и тут же швырнули его на землю. И наступила тишина.

Он очнулся, не зная когда и где. Сильно болел затылок, ломило руки и ноги. Лежа на спине, он посмотрел вверх и увидел голубое небо, солнце стояло в зените. Осмотрелся, птицы нигде не было видно. Поднялся, вылез из, как ему сначала показалось, траншеи. Посмотрел вниз, там океан неспешно катил свои волны. У берега резвилась стая чаек. Периодически то одна, то другая камнем падала вниз, а, вынырнув, стремительно взлетала с добычей. Ничто не напоминало ни о песчаной буре, ни о смерче. Вглядываясь вниз, вправо и влево, он видел только океан и горный лунный пейзаж. Где же Канделябр, неужели не дошел. Повернулся назад, чтобы достать рюкзак из траншеи, и застыл как вкопанный.

Протер глаза водой, сохранившейся во фляжке, посмотрел вверх. Почти до вершины, покрытой песком скалы, простирался геоглиф. Он нависал над местностью как в «Три Д» изображении, как картина, наклеенная на сопку. Четко просматривались контуры того, что когда-то конкистадоры назвали канделябром. На вскидку, основная и самая мощная ветвь трезубца уходила вверх метров на девяносто. Ширина канала была около метра, глубина сантиметров восемьдесят. Вот здесь, в подножье геоглифа, Алексей и пролежал, укрытый от природной стихии. Он спрыгнул вниз, попытался копать, вдруг обнаружится птица. Песок поддавался. Значит, канал был еще глубже. Внезапно его покрыла тень, взглянув наверх, увидел парящего над собой кондора. Показалось, что гигантская птица помахала ему крыльями, как пролетающий над родным домом истребитель. Ну и чудеса! Неужели, птица повела себя со мной так, как дельфин с человеком, терпящем бедствие в море. На радостях он тоже помахал улетающей птице и перекрестился.

Решил обследовать геоглиф. Измерил пар шагами высоту, получилось – около 110 метров. Ну и махина, подумал Алексей, поэтому он виден на большом расстоянии, с моря и воздуха. Ширина от правого до левого зубца составило примерно восемьдесят метров. Конечно, измерять на таком песке было сложно, поэтому видимо сохранялась большая погрешность – «плюс-минус». Он записал результаты измерений в блокнот и решил позднее сравнить их с данными, полученными в музее. Надо было собираться домой. Компас и часы не работали из-за сильного магнитного поля. Стала болеть голова и подташнивать. Медленно, с большим напряжением сил, он добрался до вершины сопки. Экваториальное солнце палило нещадно, вода закончилась. Жажда давала о себе знать. Следов на песке никаких не было. Но примерное направление движения назад он представлял. Стал считать шаги до основных поворотов. Через часа полтора, издалека, увидел спасительный «Амазон». Но стоял он как-то странно, картинка была как бы сверху вниз. Подойдя ближе, понял, смерч поработал, перевернул машину. Самое главное все стекла были целы, но как ее поставить на колеса. Одному не под силу. Невдалеке стояли три жилых лачуги, с соломенными крышами. Он подошел к первому строению из глинобитных кирпичей, вход закрывала ветхая дверь. Постучавшись, прислушался, никто не ответил. Тогда он открыл дверь и заглянул вовнутрь. Там, на тюфяке сидели пожилые мужчина, женщина и молодой парень. Все были местные жители – чоло. Алексей поприветствовал их и попросил воды. Некоторое время все трое смотрели друг на друга и ничего не отвечали. Алексей достал несколько монет и положил их на стол. Молодой парень откликнулся, стал что-то говорить, коверкая испанские слова, протянул руку за занавеску и передал кувшин с глиняной кружкой. Выпил две кружки залпом. Подумал, с эти парнем надо срочно «подружиться». Он, по-товарищески, похлопал его по плечу и попросил выйти, чтобы взглянуть на перевернутую машину.

– Так это ваша машина, сеньор, – спросил юноша. Мы ее здесь целый день охраняем, так как номера на ней иностранные.

Алексей вытащил из кармана две бумажные купюры и протянул их парню, который оживился, свистнул несколько раз, и из двух других строений вышли трое мужчин. Увидев деньги, старший из них сказал, что надо еще добавить. Поняв, что здесь не поторгуешься, Алексей протянул еще две купюры. Через несколько минут, мужчины вернулись с рычагом из дерева твердой породы и веревками. Работа закипела, и скоро Алексей оттуда благополучно уехал.

– Ну, вот такие дела Федор, история получилась не короткой, для тебя на сегодня, наверное, много впечатлений: и музей камней, и история про Канделябр. Похоже, ты устал? Давай попросим счет?

– Нет, я хотел бы выпить кофе и добить тему твоим рассказом про рисунки Наска, ты же сказал, что они взаимосвязаны. От таких интересных впечатлений я не устаю, а, напротив, меня это только возбуждает. Где еще я такое увижу и услышу? Так что, если ты не против, надо закончить тему.

Официант принес кофе и две порции писко сауэр.

– Это, от заведения, подчеркнул он, мы очень рады, когда к нам приезжают советские гости. В нашей провинции большинство голосует за левые силы. Здесь даже террористы Сендеро Люминосо нас не трогают.

Федор спросил официанта, как он понял, что мы из России.

– Учу русский язык, для того чтобы читать Ленина в оригинале, а затем запишусь в компартию.

Мы пожелали ему успехов, и выяснили криминогенную обстановку в районе оазиса, так как наметили туда поездку. Он сказал, что там могут быть только сендеристы, но в случае чего сразу скажите, что вы из СССР, и они вас не тронут. Информация, действительно, была полезной. В последнее время участились случаи нападения на иностранцев с целью грабежа или выкупа.