Эра акынизма

10

Энергичная натура Васьки Лыня не могла успокоиться одним «медовым» бизнесом. Переложив отлаженный механизм этого дела на Николая, он занялся строительством гаражей. Идея пришла сама собой. Когда они купили «Ниву», естественно, понадобился гараж. Васька долго его искал, пока наконец нашел продавца.

Хозяин гаража, старик, разбил вдребезги свой «запорожец», и гараж был ему почти не нужен. Ну, разве чтобы хранить в погребе картошку. Ему и хотелось продать эту недвижимость, и было жалко.

Заломил он с Васьки цену, почти равную стоимости машины. Ваське не хотелось столько отдавать, но и гараж иметь хотелось. Короче говоря, поторговался Василий, поторговался да и купил.

А через неделю, когда увидел, что теперь, уже в его гаражном кооперативе один мужичок строит гараж почти над оврагом, его осенило: «А почему бы не заняться строительством гаражей!». Когда же подсчитал, сколько стоит кирпич, плиты перекрытий, ворота, всякие другие материалы и работа, то загорелся новой идеей еще сильнее. Дело оказывалось настолько прибыльным, что, построив два-три гаража, он мог бы купить новую машину. За лето можно было построить гаража четыре, а то и пять. Во всем этом начинании была только одна проблема – место. Мест под гаражи никто не давал.

Васька, как кот вокруг сметаны, ходил вокруг гаражного кооператива. Высмотрел все места, на которых можно было бы построить гаражи. Продумал самые невероятные варианты – гаражей десять построить было бы можно внутри кооператива, а если расширить территорию еще на один или два ряда, то пятьдесят. Но для всей этой деятельности надо было заполучить разрешение.

Лынёв разузнал о гаражах всё. Узнал, что председатель гаражного кооператива пьет, иногда пропивает и кооперативные деньги. «Химичит» с нарядами на вывозку мусора и зарплатой сторожей. Познакомился Васька и с наиболее авторитетными владельцами гаражей. С тем бутылочку разопьет, этому поможет с ремонтом, а то деньги займет. За два месяца весны Василий стал любимцем автолюбителей. Поэтому когда собралось годовое перевыборное собрание и старого председателя по Васькиному же наущению выгнали, то лучшей кандидатуры, чем Василий Лынев, естественно, не нашлось.

Получив законную должность, Василий стал действовать. Для начала он изучил списки владельцев гаражей и, к своему удивлению, узнал, что среди них есть весьма влиятельные в городе люди. Нашел он среди них начальника милиции города и начальника ГАИ, но самое главное – главного архитектора города. Такой удачи Лынь не ожидал.

Выбрав удобный момент, Василий познакомился с ним. Игорь Георгиевич Косиченко был человеком общительным, любил поболтать с соседями по гаражу, а вечерком, после поездки, после регулировки зажигания или прокачки тормозов и выпить. Предпочитал он пиво с вяленой рыбкой за неторопливой беседой о рыбалке, охоте или делах автомобильных.

В один из таких вечеров, Василий и подошел к небольшой компании, возглавляемой главным архитектором. Подошел, вроде бы проходя мимо. Поздоровался. Знакомые мужики представили его Игорю Георгиевичу, налили пива. Пиво Василий выпил, похвалил и сказал:

– Знакомство надо бы коньяком отметить. У меня в правлении бутылочка в сейфе как раз для такого случая имеется. Через минуту вернусь.

Косиченко для приличия сказал, что не стоит, однако Василий уже пошел в правление. А через минуту на небольшом раскладном столике стояло две бутылки коньяка, свежие огурчики, банка шпротов и бутылочка боржоми. Через час появилось еще две бутылки такого же коньяка.

– Ты, Василий, его тут производишь, что ли? – спросил главный архитектор.

– Игорь Георгиевич, обижаете. Ко мне друг из Тбилиси приезжал, а у них, сами знаете, без подарков никак. Он в «Самтре-сте» работает, ну и привез целый ящик. Я его на машине встречал. В багажнике и осталось несколько бутылок. Коньяк не какой-нибудь, настоящий, с завода. КВ.

– Хороший коньяк, – подтвердил Косиченко и, подумав, добавил: – Ты, Василий, если будут какие проблемы, обращайся. Постараюсь помочь.

– Спасибо, Игорь Георгиевич, а проблемы действительно есть. Не у меня лично, а у нашего кооператива. Но об этом как-нибудь потом. А то получается, что я специально для этого к вам сегодня подошел, – схитрил Василий.

– А что не для этого? – спросил Косиченко.

Все засмеялись.

Василий покраснел и сделал вид, что засмущался.

– Да не смущайся ты, я пошутил, извини, если неудачно.

Настроение у Косиченко было отличное, и Василий ему определенно понравился.

– Однако пора по домам.

Мужики засобирались. Василий помог убрать со стола, но делал это солидно, не шестерил. Мусор собрал в газету, не выкинул его за угол, как делали большинство гаражников, а отнес в мусорный бак.

Косиченко отметил это про себя и мысленно похвалил Василия еще раз. Остальные мужики разошлись по своим гаражам, и домой Василий пошел вместе с Игорем Георгиевичем. Сразу у выхода он поймал попутную машину и доставил главного архитектора до самого подъезда. Прощаясь, они договорились встретиться на следующий день. Косиченко дал Василию свой рабочий телефон и сказал, что лучше всего его застать на месте после обеда, часа в два-полтретьего.

11

На следующий день ровно в половине третьего в кабинете главного архитектора города Игоря Георгиевича Косиченко раздался звонок. Естественно, это звонил Васька Лынь

– Игорь Георгиевич, Яынев Василий беспокоит. Как у вас со временем? Когда могли бы меня принять? – Яынев говорил просительным тоном, ничем не напоминая о вчерашней совместной выпивке в гараже.

Косиченко отметил и это.

«Другой бы фамильярничать начал, а этот так говорит, как будто и незнакомы».

– Так, через полчаса у меня минут двадцать свободных будет, подходи. – Игорь Георгиевич нарочно поставил акцент на «подходи», во-первых, это означало доброжелательное расположение к Василию, во-вторых, устанавливало четкую иерархию в их взаимоотношениях, а в-третьих, что дело он решит положительно, хотя суть просьбы Яынева ему была неизвестна.

Яынев появился в назначенный срок. Сказал секретарше, что ему назначено и попросил доложить:

– Председатель гаражного кооператива «Восход» Яынев Василий Николаевич.

Войдя в кабинет, Василий сразу приступил к сути своего вопроса.

– Игорь Георгиевич! В нашем кооперативе проблемы. Многие граждане, в том числе инвалиды Отечественной войны, передовики производства, обращаются с просьбой о строительстве гаражей, а мест в кооперативе нет. Хотя рядом пустого места полно. Да что я вам говорю, вы лучше меня знаете. Вокруг последнего ряда, к стенам гаражей снаружи пристроить можно, только разрешение нужно. Если бы такая возможность появилась, хотелось бы построить не просто абы какие коробки кирпичные, а ровненькие, аккуратненькие, по одному проекту гаражи, чтобы архитектуру города украшали.

Выложив все это, Василий попросил:

– Помогите, Игорь Георгиевич, и с разрешением, и с проектом. А я бы ребят нашел. Построили бы за одно лето. У вас сын подрастает, скоро машину захочет купить, а где ее держать? Негде. Мы бы построили образцово показательный гараж для него.

Косиченко не предполагал такого разговора, он думал, что Лынев попросит помочь поступить в строительный институт какому-нибудь родственнику или еще какую-то мелочь.

– Вопрос, Василий, серьезный, надо подумать. План градостроительства утвержден. Изменения туда внести, сам понимаешь, даже для меня непросто, – начал наводить туман Косиченко. – Но попробую помочь родному кооперативу и лично его председателю.

И закончил, разрядив серьезность тона:

– Короче, чтобы не тянуть, давай сделаем так. Ты мне приноси заявление от правления кооператива. Напиши фамилии инвалидов войны, труда, найди людей заслуженных и уважаемых, которым отказать будет нельзя, пусть они подпишутся. А я постараюсь, чтобы к 9 Мая был ветеранам подарок.

– Игорь Георгиевич, вы гений! – Васька изобразил восторг от решения Косиченко, хотя сам ему это решение и преподнес. – Все подготовлю и принесу послезавтра же. Спасибо от нашего кооператива. Игорь Георгиевич, может быть, вы и с проектом поможете? – хватал быка за рога Василий.

– Подумаю. Готовь заявление-просьбу от ветеранов, постарайся, оно очень важно, – закончил разговор Косиченко.

Василий надеялся, но чтобы так скоро уговорить Косиченко и всего за один гараж и проект…

Сразу после майских праздников все документы были оформлены. Разрешение на строительство получено. Выходило, по Васькиным расчетам, аж шестьдесят гаражей. Ветеранам доставалось всего восемнадцать. Да два Косиченко. Гаражей тридцать Лынев рассчитывал построить через родственников, подставных алкашей себе, чтобы потом продать. Спрос на гаражи был огромный. Получались в сумме сумасшедшие деньги.

12

За неделю Лынев собрал деньги на строительство гаражей с богатых автолюбителей, мечтавших получить новые, в два уровня гаражи, отрыл экскаватором траншею для подвалов, нанял бригаду шабашников и развернул строительство.

Прорабом он был, естественно, никудышным. Других знаний, кроме здравого смысла и желания побыстрей и подешевле построить гаражи, за душой не имел. А нужны были связи. Надо было срочно доставать бетонные блоки, перекрытия, битум, цемент, кирпич. И Василий начал обивать пороги заводов ЖБИ, кирпичного и складов стройматериалов. Увы, ничего из вышеприведенного списка там для него не было.

Все, что ему требовалось, строго лимитировалось, распределялось согласно нарядам и разнарядкам, согласно заявкам, составленным и поданным еще год, а то и два назад. А два года назад Василий и не подозревал, что будет заниматься гаражным строительством. Шабашники, подровняв после экскаватора траншею, требовали материалы. Те крохи, которые Василию удалось достать, были, как они выражались, «сработаны» за два дня. Начинали спрашивать о строительных делах и хозяева.

– Денежки ты, Василий Николаич, взял, а стройка что-то стоит.

– Не волнуйтесь, материалы на подходе. Не было цемента, теперь его подвезли, на днях начнем завозить блоки, – врал Лынев.

Но настроение его с каждым днем ухудшалось и ухудшалось.

В очередное утро уже без всякого энтузиазма в очередной раз поехал он на бетонный завод. Дождавшись, когда счастливцы из стройконтор получили по нарядам блоки и другие, столь необходимые ему материалы, Лынев зашел в кабинет начальника отдела сбыта.

К своему удивлению, он увидел там не прежнего всклокоченного, небритого и явно запойного мужика лет пятидесяти пяти, а очень даже симпатичную, одетую «в фирму» женщину. На взгляд – свою ровесницу.

Василий, рассчитывавший выпить с тем мужиком и, быть может, уговорить его отпустить хотя бы десятка четыре блоков, понял, что ничего ему у этой мадам не получить.

«Небось, жена какого-нибудь начальничка. Старого козла на время запоя заменила. Ничего мне сегодня тут не светит», – подумал Василий.

И от безысходности, а потому искренне сказал:

– От такой красивой женщины и слово «нет» услышать приятно.

Дама посмотрела на него, выдержала паузу и спросила, даже, скорее, не спросила, а заявила:

– А если – да, так и неприятно?

– А «да» в вашем ведомстве я последние две недели не слышал. Об этом я только мечтал.

– Какие проблемы? Кто вас так обидел? – с иронией спросила она. – Мы, строители, люди безотказные. Всегда рады помочь страждущим и сирым, – продолжала в том же чуть игривом, полусерьезном, полуироничном тоне дама.

Василий рассказал ей о своих проблемах. Рассказал просто, а в конце строками из передовицы за две минуты, вроде бы и всерьез, а вроде бы подыгрывая тону дамы, продекламировал про ветеранов, отдававших свою жизнь, инвалидов, потерявших здоровье, и прочие обоснования, с которыми спорить было нельзя, потому что, с одной стороны, они правильные, а с другой – про них вспоминают только тогда, когда преследуют свои шкурные цели.

– Красиво излагаете. Кстати, вы так трогательно заботитесь о ветеранах, а сами не представились.

Василий назвал себя. Дама в свою очередь произнесла:

– Татьяна Ивановна. С сегодняшнего дня начальник отдела сбыта завода.

– Татьяна Ивановна, помогите, такое начинание гибнет. Ветераны просят! – продолжал Василий.

– Знаешь что, Вася, – Татьяна Ивановна резко перешла на ты, – голову мне не морочь ветеранами. Вопрос, как ты уже уяснил, тяжелый, помочь я твоим сиротам и ветеранам постараюсь, но повторяю, дело очень тяжелое.

– Татьяна Ивановна, я это прекрасно понимаю, – быстро сообразил Лынев, – все, что от меня зависит, я сделаю, а вам буду обязан по гроб жизни.

– Ну, про гроб это позже, а некоторые детали надо будет обсудить.

– Татьяна Ивановна, назначьте место и время – я к вашим услугам в любой момент.

– Ну, ладно, давай, чтобы не затягивать, сегодня вечерком, в половине восьмого в «Маяке» встретимся.

– Татьяна Ивановна, «Столичный» лучше.

– Зато в «Маяке» меньше шумят, а в банкетном зале и глаз меньше.

– Понял. Спасибо вам. До вечера.

Мысль Васьки Лыня опять заработала интенсивно. Он начал считать и обыгрывать варианты.

«Ох, обдерет меня эта Танечка. И никуда я не денусь, еще спасибо скажу. А куда деваться? Некуда!» – подвел итог Василий.

Вечером, за десять минут до назначенного срока, одетый соответственно обстоятельствам, благо «шмоточные» связи у него остались, Василий с букетом роз в руках и коробочкой дефицитнейшей тогда французской парфюмерии ждал Татьяну возле «Маяка».

Опоздав, как положено по этикету, на пятнадцать минут, Татьяна Ивановна не спеша подошла к «Маяку».

– Татьяна Ивановна, если бы вы мне не назначили встречу, я бы никогда не осмелился заговорить с такой красавицей. – Василий был искренен, как никогда.

Действительно, со вкусом одетая, на каблучках, в облегающем платье, с распущенными, спадающими на плечи светло-русыми волосами, Татьяна выглядела более чем эффектно.

– Спасибо, на добром слове. Мы не на работе, давай переходить на ты. Меня зовут Татьяна.

– Танечка, это вам, – Василий протянул цветы. – И вот это – с восхищением вашей красотой, – Лынев протянул коробочку с парфюмерией, – надеюсь, что тон угадал.

– Спасибо. От такого подарка невозможно отказаться. Если не секрет, откуда такие возможности? Этого же и в Москве не найти?

– Старые связи. Если что из косметики потребуется, только скажите, для вас обязательно достану.

– Буду иметь в виду. Кстати, у вас хороший вкус. Галстук очень подходит к пиджаку. Это у мужчин в провинции редко случается.

Так, говоря друг другу комплементы, они вошли в ресторан, прошли в банкетный зал, где Василий еще в первом часу, сразу после разговора на заводе заказал столик.

Учась в Москве, Василий, как человек общительный, дружил с разными людьми. В его группе учились ребята, родители которых работали в министерствах, ЦК, были известными учеными. В компаниях, празднуя дни рождения, участвуя в других застольях, такие студенты вели себя совсем иначе, чем провинциалы, а особенно ребята из деревень или райцентров. Были они не скованы, но и не развязны, говорили непринужденно и естественно. Как правило, их застольные разговоры сводились к обсуждению театральной Москвы или новинок литературы. Василий исподволь присматривался к такой манере, поведению и за четыре года учебы многое перенял.

Как ни удивительно, но меньше всего об основах этикета он узнал от иностранцев, с которыми по фарцовочным делам сталкивался, обедал и ужинал последние года два своей московской жизни. Были те интуристы, как правило, развязны и в общем-то неприятны Василию, но уж очень хорошо он зарабатывал, скупая у них и перепродавая тряпье. Однако кое-чему научился он и у этих своих знакомцев.

Поэтому, подойдя к столику, Василий выбрал самое удобное место, откуда можно было рассмотреть весь зал, отодвинул стул и предложил Татьяне занять его. Не буду останавливаться на том, как он предлагал выбирать кушанья из меню, а напитки выбирал сам, на прочих освоенных тонкостях, но должен отметить, что Татьяна по достоинству оценила их. Улыбалась шуткам, удивлялась историям и исподволь старалась узнать о нем как можно больше. К концу вечера она знала о визави почти все. Правда, про самый тяжелый год своей жизни он не сказал, а на вопрос, почему бросил институт и переехал сюда, махнул рукой и грустно сказал:

– Танечка, если бы все в жизни было так, как мы хотим, то мы были бы не мы и, наверное, не здесь. – И добавил: – Однако я счастлив, что сейчас здесь и с вами. Так что, как говорили древние, все перемены происходят к лучшему, но ведут к могиле.

Постепенно Татьяна стала доверять Василию и в самом конце вечера, закурив, впервые за вечер начала разговор о том, ради чего они пришли сюда.

– Вы, Василий Николаевич, наверное, думаете, что эта дамочка обдерет вас как липку, взятку начнет вымогать или гаражами расплачиваться за материалы заставит. Так ведь?

Василий к тому времени хорошо познал науку общения и усвоил, что одним из главных в разговоре является молчание. Или как говорят актеры – пауза. Поэтому он продолжал слушать этот, как он догадывался, заранее подготовленный монолог, не реагируя на вопрос.

– А вот и нет, – продолжала Татьяна, – мы возьмем с вас ровно столько, сколько положено и ни копейкой больше. И оформление будет, как положено, и счет, и приходный ордер. Никаких незаконностей. Но будет один нюанс. В кассу завода вы оплатите двадцать процентов от всей стоимости, а остальные передадите мне.

– Татьяна Ивановна, нет вопросов. Только как это возможно сделать?

– А вот так. Напишешь письмо на имя директора нашего завода ЖБИ от своего кооператива. Укажешь, что для ветеранов войны и так далее просишь выделить некондиционные и бракованные блоки, перекрытия и так далее. Вопросы есть?

– Вопросов, как говорится, нет. Татьяна Ивановна, вы не только красавица, вы еще и мудрейшая женщина. Я поражен простотой и элегантностью идеи.

– Когда реализуем, тогда и будете восхищаться. Я надеюсь, что всё, о чем мы говорили, останется между нами. Сами понимаете, что проблем не будет, если сами их не сделаем.

– Татьяна, меня жизнь тоже кое-чему научила. Так что за мое молчание можешь быть спокойной.

– Ну, тогда давай выпьем за удачу.

Они вышли из ресторана. Василий проводил Татьяну до подъезда. Поцеловал ей руку. Дождался, пока перестали стучать по ступенькам каблучки, хлопнула дверь, и отправился домой.

Давно он не был в таком хорошем настроении. Ему вспомнилось, как он влюблялся в институте, бродил с девчонками до утра, провожал их домой и так же, как сейчас, счастливый и беззаботный, возвращался домой. Все было так. Да не совсем. Увы, не было уже беззаботности, не было просто влюбленности, не за что-нибудь, а просто так, потому что девчонка понравилась, просто понравилась и все.

13

Как было договорено, так Васька Лынь и поступил. Письмо на имя директора завода он отпечатал сам. Во всех красках описал тяжелую судьбу ветеранов и пенсионеров, отдавших Родине жизнь и здоровье, но на старости лет не имеющих возможности обзавестись гаражами, которые готовы построить хотя бы из «ненужных бракованных бетонных изделий, подлежащих выбрасыванию на свалку».

Передавая Татьяне это письмо одновременно с конвертом, в котором была оговоренная сумма, ему показалось, что после ресторанного ужина она стала проявлять к нему некоторую симпатию, не только меркантильную.

Процесс, как стало модным тогда говорить, пошел. Грузовики подвозили к котловану бетонные блоки всевозможных размеров, плиты для перекрытия подвалов и крыш. Строители едва успевали перемешивать цементный раствор и укладывать на него блоки. Крановщик матерился и давно запутался, что говорить и куда еще отпрашиваться вместе со своим краном у прораба со стройки, к которой был прикреплен. Работа кипела и днем и ночью.

Дни замелькали. Татьяна через свои связи помогала добывать множество дефицитнейших материалов.

Василий только успевал заправлять «Ниву», чтобы мотаться по заводам, складам, базам. Организовывать доставку железа для ворот, кирпича для заделки дыр и промежутков между бетонными блоками в стенах, электродов для электросварщиков, проводки для электриков, рубероида и битума для кровельщиков и многого другого, о чем сразу и не упомнишь, но без чего стройка мгновенно остановится, народ сначала закурит, а потом и запьет. И начнет куролесить неделю, а то и две. Потом похмелье, для которого со стройки потащат всё, что плохо лежит, всё, что возможно выломать и своровать.