Купец из будущего. Часть 2

Вече зашумело, и недобрый гул нарастал с каждой минутой. В толпе начались перебранки, а кое-кто и вовсе схватил друг друга за грудки. Князь незаметно кивнул стоявшему рядом Деметрию.

– Тагма! Слушай мою команду! Готовсь! – покричал он.

Слитным движением щиты легли в руку, а копья были перехвачены поудобнее, чтобы по следующей команде опуститься и начать жалить толпу, что бесновалась перед строем. Лучники наложили стрелы на луки, и тоже ожидали команды, опустив наконечники вниз. Дадут команду, и через два удара сердца смертельный ливень выкосит половину тех, кто стоит на этом поле. Самые умные притихли, а глупые, потрясая оружием, разошлись не на шутку.

– Ваш ответ? – коротко спросил Само, и тем ответом ему был недовольный шум, который перешел в вопли и оскорбления. Серьезность момента дошла не до всех. Копья опустились, нацелив острия на крикунов. – Мое последнее слово! На колени! Кто стоять останется, когда я махну рукой – умрет!

Вече замерло, не веря происходящему. Князь поднял руку, а стрелки чуть потянули тетиву, ожидая сигнала. Что-то нехорошее повисло в воздухе, а в глазах воинов-хорутан увидели дулебы смерть. Один за другим начали они падать на колени, а владыка острым лезвием глаз прошел по толпе тех, кто еще недавно хотел принести войну на его землю.

– Цельсь! – прозвучала резкая команда, и над притихшим полем раздался оглушающе громкий скрип тетивы. – Бей! – рука князя упала, а полтора десятка самых упрямых, самых смелых и самых глупых, тех, кто остался стоять на ногах, упали на землю, получив по несколько стрел в грудь.

– Владыка Младан! – плетью хлестнул приказ князя. – Узнать, кто такие! Их добро – в казну, жен, детей и внуков – на торг! – И Самослав продолжил: – Я думаю, мы с вами найдем общий язык, почтенные мужи. Будем считать, что так я наказал вас за недобрые мысли. А сейчас вы принесете мне клятву верности перед лицом Яровита. И упаси вас боги эту клятву нарушить. Больше я таким добрым не буду, на торг пойдет весь род. Точнее, те, кто останется жив.

Он оглянулся в сторону Горана, который стоял чуть позади, и негромко сказал.

– Трое, что впереди стояли, самые крикливые. Они и на колени быстрее всех встали. Не нравятся они мне. Узнай все про них. Если будут людей мутить – убей, но осторожно. Пусть утонут, или волки их загрызут. Нам тут лишний шум не нужен.

Горан молча склонил голову. Он все понял.

Замирение дулебских земель закончилось лишь к концу зимы. Один род за другим принимал власть князя Самослава, склоняя непокорные шеи. Люди притихли в ожидании. А что дальше будет-то? А, на удивление, не происходило ничего. Кое-где странной смертью померли уважаемые люди, смущая этим только своих соседей. Но, поскольку телевизора и газет тут не было, то и новости ходили плохо, потерявшись со временем в глухих лесах.

А вот плюсов от той новой жизни куда больше оказалось, чем минусов. Прежде всего, новые жупаны объявили, что для своих подданных молодой князь скидку на соль делает, и даже в долг дать может, когда запасы на зиму нужно готовить. А к концу зимы за ту соль можно мехами расплатиться. Переплата плевая – всего треть от того, что взял. А еще зерно можно в долг взять, если не уродилось оно. По всему княжеству у жупанов запасы сделаны, и то зерно от одного рода в другой привезут, ежели где голод случится. А еще на топоры из собственной княжеской кузни цены снизили. А еще мальчишек-сирот князь к себе забирает и кормит от своего стола, чтобы дармоеды у родни на шее не висели. А еще девок князь повелел только в другое племя замуж отдавать, за Дунай, и невест брать оттуда же. Чтобы породниться двум племенам, значит… А еще… А еще… Кружились головы у родовичей от таких новостей, и стала в них робкая мысль пробиваться, а может, и ничего страшного, что старых владык на капище зарезали. Смотри, как боги-то благосклонны стали. Видно, по нраву им те жертвы были. Дулебы, конечно, захватчиков-хорутан ненавидели от всей души, да только пока сильно хуже не стало. А кое-где даже и лучше. Правда, люди так и не поняли, почему три жупана, что теперь дулебскими землями правят, так друг друга не любят, и чуть что, скачут в Новгород на своего соседа князю жаловаться. Удивительно даже, и чего людям не хватает?

Ледоход стремительно уносил зиму вниз по течению, лесные дороги превратились в липкую жидкую грязь, а родовичи сидели по своим весям, подъедая запасы и играя в шахматы и шашки, которые разлетелись по словенским лесам, словно верховой пожар. Уж больно скучно ранней весной в крошечной деревушке. Только шашки и шахматы, больше и заняться нечем.

А в стольном Новгороде князь вызвал к себе самых ближних людей и последнее напутствие им давал. Неслыханное дело затеял князь, решил он богатый караван собрать и в земли франков торговать пойти. Никогда и никто из словенского рода такого не делал. Все походы тут были только по военной надобности, да когда совсем тесно становилось в лесах. Тогда целые роды и племена с места снимались и в чужие земли уходили. Иногда им те земли до того нравились, что старых хозяев словене заботливо резали, чтобы не мешались под ногами, значит. И вот теперь жупаны из родов хорутан, дулебов и лемузов сидели за столом, уставленным яствами, и своего князя внимательно слушали.

– У нас, почтенные мужи, один очень важный вопрос назрел. Нужно нам свой закон принять, чтобы как у франков и баваров было, – заявил Самослав, пристально глядя на самых влиятельных людей своего княжества. – Мы этот закон Уложением назовем.

– А чем обычаи наши плохи? – осторожно спросил владыка Святоплук. – Деды так жили и нам заповедали.

– Всем обычаи хороши, – ответил ему Самослав, – да только разные они у всех племен, и многого из того, что уже за эти годы случилось, деды наши не видели. Я пока с малого начну, это работа большая. Итак:

– Не исполнивший приказание, увидит смерть. Тот, кто промедлит, будет смещен на самую низшую должность.

Горница взорвалась возмущенными голосами.

– Тихо! Тихо! – поднял руку князь. – А теперь представьте, что будет, если один владыка не пойдет в бой и из-за него войско погибнет. Что с таким владыкой нужно сделать?

– Да на кол его, сучьего сына! – заорало собрание.

– Ну, а я что только сказал? – удивленно посмотрел на них князь.

– А, ну тогда да! – в задумчивости почесали голову бояре. – Как бы правильно получается. Согласные мы!

– Тогда дальше идем, – кивнул Само. – За сон на посту – смерть. Есть возражения?

– Если в походе, то правильно, – ответил Велемир, – а когда мир – крутовато. Нас воины на копья поднимут. Давай, тот, кто на посту в мирное время уснет, то на месяц оружия лишается в наказание.

Бояре согласно загудели. Кара была серьезней некуда. Ходить без оружия – позор великий.

– Согласен, – кивнул князь. – За предательство – смерть! Есть возражения?

– Нет и быть не может, – отчеканил Горан, глядя тяжелым взглядом на съежившихся жупанов. – Нет у нас никаких возражений! Правда, уважаемые мужи? Тут же нет предателей?

Предателей в горнице не оказалось, и вопрос был закрыт.

– Злое колдовство – смерть!

– Нарушение приказа на войне – смерть!

– Если воин бросит строй и начнет грабить – смерть!

– Утаивание добычи – лишение оружия на год и лишение доли.

– Воровство – тройной штраф от цены похищенного. Две доли – тому, у кого украли, одна доля – в казну.

Собрание перешло в перепалку, но пара десятков пунктов нового кодекса была принята. На большее не хватило ни времени, ни сил. Ведь главным было совсем не это.

– Я, почтенные бояре, с торговым караваном в королевство франков пойду. Ты, Лют, на время моего отсутствия старшим будешь, – сказал Само и обвел взглядом бородатых мужиков, что сидели за столом. Никто не произнес ни слова против. Даже Велемир, так и не снявший привычный плащ из волчьей шкуры, от которого в горнице стоял отчетливый запах псины.

– Ты, Деметрий, – продолжил он, – приведешь к покорности хорватов. Племя сильное, ты там надолго застрянешь, поэтому всей тагмой туда иди и мужей из нашего рода прихвати с собой.

– Ты, Збых, здесь останешься торг вести. Он слишком богатым не будет, мы почти весь мех с собой заберем. Поэтому постарайся дорогих гостей нагрузить солью. Цену скидывай, лишь бы в следующем году они сюда вернулись. Если они с этого похода заработать не смогут, то больше не приедут на торг.

– Прости, княже, – несмело спросил Збых. – А зачем ты уезжаешь? Ведь мы те меха и здесь продадим.

– Понимаешь, там цена куда выше будет, – ответил Самослав. – И у меня помимо торговли в королевстве франков еще кое-какие дела есть. Зимой, как лед станет, вернусь. А теперь, выпьем, почтенные мужи!

Собрание довольно загудело! Выпить и закусить тут любили все. Владыка наклонился к Деметрию и Горану, которые сидели рядом: – Не налегайте на мед, разговор будет. И прекратите делать такие задумчивые лица, улыбайтесь!

За полгода до этого разговора.

За что Вышата любил свое дело, так это за то, что везде он был дорогим гостем. Как новый князь забрал под свою руку эти земли, как успокоилась вражда между племенами и родами, то целая свора мелких торговцев, что затаривались оптом на Большом Торге, юркими челноками начала шнырять от одной веси к другой. То, что почтенному Збыславу, княжьему старшему купцу, мышиной возней казалось, для мелкого торговца стало золотой жилой. Меховой, если быть точным. Ну, или соляной…

Вышата взял у почтенного Збыслава, чтоб ему пусто было, товар на реализацию, погрузил в лодчонку, выдолбленную собственноручно, и поплыл вниз по течению, по мелким хорутанским деревушкам. А ведь вельможного купца еще недавно звали просто Збых, и был он самым обычным сопляком, да еще и слабосильным. Все девки от него нос воротили, а теперь локти кусают. Он себе жену красавицу взял, да еще и из знатного рода. Везет же людям! Вышата горестно вздохнул, представив, как бы он развернулся, если у него полтысячи тех соляных монет было. Э-эх! Мечты! И он макнул весло в воду, ускоряя лодку на ленивом течении. Он, Вышата, знал, куда плыть нужно. Ему в самый дальний род, туда, где тесть самого князя живет. Оттуда на торг редко ходят, уж больно далеко. А разная мелочь, что у Вышаты в лодке, так и вовсе для местных мужей неинтересна.

Купец вез иглы, ленты, гребни, медные браслеты и серебяную проволоку, из которой каждое племя делало свои, ни на что ни похожие височные кольца. У хорутан они были с загибом на конце в виде латинской буквы S. Впрочем, Вышата был неграмотен и называл это просто загогулиной. Главное, что бабы, видя его товар, сходили с ума и трясли мужей, чтобы те сняли с себя последние портки, но купили им немедленно то, что только что купила соседка Душана из соседней веси. А то что, она хуже той задаваки будет? Мужики вздыхали и доставали заветную белку, или фунт соли, что здесь уже научились пилить пополам. Впрочем, и хорошая затрещина частенько бывала последствием такого разговора, если вдруг упрямая женушка теряла берега и переходила ту незримую границу, которую спинным мозгом чует любая баба, прожившая в законном браке дольше трех недель.

А еще Вышата как гость, был интересен всем вдовушкам, лишенным мужской ласки. Им гулять в собственном городище людская молва не позволяет. Мужики ведь кобели все как один. И язык ни у кого во рту не держится. Хуже нет, чем в своем роду блудливой козой прослыть. Могут мужние бабы и волосья повыдергать. Так что Вышата был просто нарасхват. И это служило еще одной причиной, почему он любил свою работу. И вот прямо сейчас, отдыхая в домике знакомой вдовицы, аппетитной, как спелая репка, он лениво слушал бессмысленную бабскую болтовню.

– Ну, значит, я, как обычно, подслуш… э-э, проходила мимо и случайно услышала. Она ему и говорит: – Отомстить хочу! Представляешь?! За позор дочек моих! Вот ведь стерва! А ее дочки – уродины, прямо как она!

– И что она? – спросил Вышата, не особенно вникая в бессмысленный шум, который проносился мимо его ушей, не задев сознания. По его опыту, данная фраза была применима в девяти случаях из десяти, когда общаешься с женщиной, и должна была показать собеседнице, что ее внимательно слушают. Особенно если это было совсем не так.

– А она ему и говорит: я брата своего послала, Глума, к бойникам. Чтобы значит, они городище княжеское обложили, а наш владыка с другими владыками на подмогу придет. И вот они то городище возьмут, князя нашего убьют, а новым князем вождь бойников станет. А в благодарность новый князь всех трех наших уродин за себя возьмет. Ну, ты представляешь? А еще пообещала, что ее внуки князьями станут, и тогда она всех, кто над ее дочками потешался, утопит! Вот сука, да? Да мы же все над ними смеялись! Вот я страху-то натерпелась! Хорошо, что наш князь того бойника победил. А то хоть в петлю лезь…

– Ты сейчас про кого рассказывала? – приподнялся на локте Вышата, которого внезапно пробил пот. – Ты про своего владыку, что ли?

– Ты меня совсем не слушаешь, что ли? – обиделась баба. – Про владыку, конечно. И про жену его, стерву. Она ежедень Триглава молит, чтобы он на княгиню нашу злую лихоманку наслал. И дочки ее то же самое делают. Я сама сколько раз слышала! Вот!

– Ах, ты моя козочка! – промурлыкал Вышата. – У меня красивые бусы есть, и они сейчас твои будут. А ну, поцелуй-ка меня покрепче!

Рано утром, выйдя от оголодавшей вдовушки на подгибающихся ногах, Вышата присел, глядя на реку, подернутую стылым осенним туманом. Холод, пробравшийся ночным вором под теплый плащ, немного взбодрил купца. То, что он услышал, не терпело отлагательства. Нужно мчать в Новгород, и быстро. Он уже почти расторговался, а мех много места не занимает. Соль тоже на шкурки сменяет, слишком тяжела она. Лодку бросить придётся, хоть и жалко ее до слез, и в Новгород бегом бежать, с одним заплечным мешком. Вверх по течению он с ней куда дольше добираться будет. Если по пути волки не сожрут, то дня через три на месте будет. Ему почтенный Збыслав по знакомству заветные слова прошептал, с которыми можно к самому вельможному Горану зайти в любое время, хоть ночью. И если ты важную весть принес, то тебя солью засыплют просто. А вот если слова твои враньем окажутся, то лучше сразу к аварам податься. Там в рабстве, он замечательно до конца жизни и протянет, не встречаясь больше с человеком, который преданно служит богине Моране.