Еще один некромант 2. Война за земли
- -
- 100%
- +
Стукнула дверь. Послышались легкие шаги. В зал вошла женская фигурка. Ланейла.
Она молча поставила свечу у ипостаси «Выбор пути» и села на скамью.
Я чуть подвинулся, положил ей руку на бедро. Теплое, мягкое, свое. Так и сидели дальше рядом, медитировали.
* * *
Утром я с небольшой свитой съездил в город Молт. К некроманту.
Раньше я старался не попадаться магам на глаза, чтобы не вызывать вопросов несоответствием своего уровня дара и статуса. Но теперь решил не скрывать ничего. После того, как ведьма Волена меня омолодила, выглядел я лет на шестнадцать. Вполне можно сказать, что я еще не поступил на обучение в академию из-за молодости, потому и плащ некроманта не ношу. А как я стал дворянином – это неважно, законам это не противоречит.
До города добрались быстро и без приключений. Мага нашли по вывеске.
Он оказался немолод. Уже настолько немолод, что даже омолаживающие амулеты ему не помогали, видна была седина, морщины и пятна на коже. Лет под сто, наверное, ему.
– Здравствуй, юное дарование. Любопытно, откуда ты такой?
– От папы с мамой, конечно же.
– Может я их знаю? Судя по силе твоего дара, должен знать.
– Вряд ли. Они в горах живут.
Я говорил правду, потому что не был уверен – вдруг у магистра есть амулет, различающий ложь? Ведьмы сами по себе чувствуют обман, а остальным нужны амулеты для этого. Но если деньги есть – амулет купить несложно. У магов деньги есть. Вот поэтому я и говорил правду. Но – немного недоговаривал. Недоговаривал, что родители мои дара не имели, и я от рождения не имел, его я получил, когда воскрес после смерти.
– Мне надо вызвать душу на допрос, – перешел я к своему делу.
– Идем, – поманил меня рукой маг и повел в кабинет.
В комнате без окон (чтобы свечение энергии и призраки были лучше видны) на массивных столах лежали каменные плиты с уже вырезанными схемами для самых частых магических действий. Одна из них – для призыва душ.
Магистр небрежно бросил клок волос покойника в середину круга, активировал схему. Энергия блеснула на вырезанных символах. В круге появилась душа убитого мной барона Планорта.
– Я передаю этому человеку право задавать тебе вопросы и получать правдивые ответы, а также право наказывать тебя болью, – обратился он к призраку. Потом сказал мне: – Ты тут разговаривай, а я выйду.
И вышел за дверь, чтобы не слушать чужие секреты.
Я долго допрашивал призрака. Узнал планировку замка, где стоят посты, сколько солдат и магов. Сколько денег в сокровищнице. В конце концов, мои вопросы иссякли.
Я вышел к магу. Тут сидел в удобном кресле рядом со столиком. Махнул мне рукой на соседнее. Я сел. Он налил мне в кубок красного вина.
– Это особый сорт, попробуй.
Вино оказалось чуть терпким и с привкусом чего-то пряного. Ведьмы приложили руку при выведении этого сорта винограда, не иначе.
– Ты долго разговаривал, – с легким неудовольствием в голосе констатировал маг.
– Я заплачу вдвойне, – я положил на столик два тяжеленьких серебряных рубля.
Маг улыбнулся.
Я решил воспользоваться его хорошим настроением и попросил:
– Уважаемый, не мог бы ты мне рассказать о символьной подмене? А то всё, что я знаю о магии, мне одна ведьма рассказала, а ведьмы символами не пользуются.
– Хороший вопрос, – улыбнулся магистр.
Я еще на Земле заметил – многие люди, достигшие в своей области вершин, готовы с увлечением говорить о простых вещах. Потому что для них они не простые, а фундаментальные. Вообще, простота реального мира зависит от нашего восприятия. Чем меньше знает человек, тем проще видит он окружающее.
Некромант с удовольствием стал рассказывать о символьной подмене.
Она лежит в основе всех магических символов и схем. Изначально никаких символов не было, маги активировали образы, как ведьмы. Но когда маг активирует один и тот же образ много раз, он его в своем воображении упрощает и начинает представлять в виде символа. А когда разные маги начинают применять один и тот же символ, он становится общепринятым магическим знаком, чем-то вроде иероглифа из магического алфавита. Когда знаков стало много, маги научились соединять их в схемы, и это дало мощный толчок магии, потому что мыслеформы и амулеты, построенные по таким схемам, были намного сложнее, мощнее и точнее образов.
Вот о том, как превратить образ в символ, маг мне и рассказал.
– Спасибо, уважаемый, – поблагодарило я. Когда он закончил. – Я бы с удовольствием еще побеседовал, но не могу – надо ехать. Война у меня.
– Приезжай, юное дарование. Всегда приятно побеседовать с собеседником, который задает интересные вопросы.
Я вышел от мага довольным. Допрос призрака кое-что полезное мне дал, но главное – теперь я смогу представлять свой кумулятивный удар в виде символа. Это намного быстрее, чем воображать полноценный образ, а во время быстротечной схватки скорость имеет решающее значение. Теперь я могу убить человека без вспомогательного амулета так же быстро, как с ним, и целиться не надо – достаточно взгляда.
Я попрактиковался на воронах и голубях еще по дороге в Грентон. Лошадь, в отличие от автомобиля, сама выбирает дорогу, можно ехать и одновременно думать о всяком своем. Или тренировать магические удары.
Символом кумулятивного удара я решил выбрать полукруг с исходящей из его центра стрелкой. Теперь мне достаточно было наложить в своем воображении этот символ на цель и активировать его. Хлопок – и птица умирала, только перья летели. И человек умрет.
* * *
Мой отряд, точнее, его боевая часть, готов был выехать в поход хоть сейчас. Но мне нужно было еще приготовить атакующие амулеты.
К этому моменту у меня было уже четыре готовых амулета.
Первым стало кольцо. Как показала практика – штука в бою неудобная. Я его сохранял на случай неожиданного нападения. Теперь, когда я научился использовать символ кумулятивного удара и, по сути, убивать взглядом, оно стало ненужным. Я стер образ из него.
Для использования магии в ближнем бою я превратил в амулет один из своих кинжалов. Теперь в этом надобность тоже отпала, из него я образ тоже стер. Ни к чему плодить ненужные секретные амулеты, которые могут попасть в руки не тому человеку. Разобраться и скопировать его никто не сможет, а вот использовать способен любой маг или ведьма. А от использования недолго и до поиска защиты.
Ножны моего меча тоже были превращены в амулет. По моему заказу кузнец снабдил их мушкой и удобным целиком, это был первый мой амулет, предназначенный для точной стрельбы в бою на дальней дистанции. Стреляли ножны одиночными ударами, зато не имели никаких ограничений – можно убивать и людей, и животных, в пределах видимости или за любой преградой. Ножны я оставил амулетом. Пусть будут.
Последней моей магической разработкой стал «пулемет». Сделан он был из обычной искривленной палки и нескольких щепок. Стрелял очередями, цель должна находиться точно на линии прицеливания, убивал он только людей и только в зоне видимости. Такой амулет мне нужен, но его следовало сделать более удобным.
Я заказал столяру изготовить из дерева более другую заготовку для «пулемета». С пистолетной рукояткой и цевьем, чтобы хорошо лежала в руках, с небольшой пяткой-прикладом – упирать в плечо для устойчивости, с металлическими мушкой и целиком. За день столяр всё сделал, и даже отшлифовал и покрыл первым слоем масляного лака. Новый «пулемет» получился легким, удобным, по форме похожим на помповое ружье с модным трубчатым прикладом. Я вложил в амулет образ с теми же свойствами, что и раньше: стрельба очередями; только по людям, чтобы не тратить выстрелы на лошадей и прочих животных; только в зоне видимости. Это оружие для точной атаки на открытой местности.
Для захвата замка «пулемет» подходит плохо. Во-первых, он не пробивает стены, а мне нужно будет убивать часовых внутри башен или людей, прячущихся за зубцами крепостной стены. Во-вторых, для стрельбы в замке не подходит открытый прицел. А прицел – это важно для оружия. Почему не подходит? Предположим, мне надо убить пару часовых, сидящих в башне. А я их не вижу, пусть даже могу стрелять через стену. Стану я водить «пулеметом» по башне, рано или поздно один часовой попадет на линию прицеливания. Я его убью. А второй в это время будет еще жив, увидит, как его напарник падает, и поднимет тревогу. Оно мне надо?
И при стрельбе по большому количеству людей открытый прицел не самый лучший вариант. Он требует времени на перевод стрельбы между целями.
Нужно было сделать еще один амулет.
Я заказал столяру и его. Заготовка отличалась от «пулемета» только прицелом. В новом амулете я приказал сделать его из двух колец, как в диоптрических прицелах. Диаметр колец я рассчитал таким, чтобы с расстояния в сотню метров в прицел попадал круг диаметром метров в пять. При таком диаметре я смогу одним ударом накрыть весь верх сторожевой башни и почти одновременно убить всех часовых, которые там находятся. Из-за круглой зоны поражения, довольно большой, я назвал новое оружие «дробовик».
Пришлось серьезно подумать над свойствами образа, который я в него вкладывал. В результате я остановился на комбинации из двух образов: один убивал только открытые цели, второй действовал и через стены. В остальном они работали одинаково: стреляли очередями, пока не кончались люди, попавшие в прицельные кольца. Чтобы переключаться между двумя режимами работы, стрельбу по открытым целям нужно было активировать через правую руку, а через стены – через левую. Теперь я смогу, при необходимости, и воевать в коридорах замка без риска убить мирных людей, находящихся в комнатах, и стрелять прямо через стены.
* * *
Когда новые амулеты были готовы, я собрал командиров у себя.
– К походу все готовы?
Мои люди покивали головами.
– Значит, завтра с утра выходим.
В этот поход отряд пойдет верхом, налегке, без обоза. Девушки, бывшие рабыни, которые выполняют в моем отряде работу служанок и шлюх, остаются в замке Грентон. Тут же остается Ланейла. Большая часть имущества, отрядного и моего личного, тоже остается под охраной стен Грентона. И запаса продуктов и фуража мы с собой почти не берем, чтобы прокормиться – будем грабить крестьян.
– Может, часть моих людей тоже возьмешь? – предложил Годест.
– Нет. Пусть остаются и защищают Ланейлу и наше имущество. Так мне будет спокойнее. В бою лишние пару десятков латников нам не помогут, а тут они важны.
* * *
Вечер и ночь в замке Грентон прошли шумно. В коридорах слышались стоны и стенания служанок и дворянок, которые прощались с полюбившимися им бойцами моего отряда, сильными, богатыми и щедрыми.
И я прощался с женой перед отъездом. Мы оба постарались насладиться друг другом про запас. Кто знает, когда я смогу почувствовать ее тело в следующий раз?
2. Короткая война в Планорте
Перед выездом прошли последние сборы и погрузка снаряжения. И вот – суета затихла.
Ко мне подошла Лани.
– Пусть Судьба будет благосклонна к тебе. Будь осторожен.
Прижалась ко мне и шепнула на ухо:
– Как только мы переселимся в свой замок, я перестану носить амулет от зачатия. Тебе нужен наследник.
Ее глаза смотрели чуть встревожено. Для нее это было важно.
– Я буду осторожен, – поцеловал я ее. – И осторожно захвачу этот замок.
Моя баронесса повернулась к ведьме, которая стояла рядом.
– Эри, хорошо заботься о нем. И не только в бою. Когда мужчина не удовлетворен, его разум недостаточно хладнокровен, он склонен совершать ошибки.
– Я буду стараться, моя госпожа, уж поверь, – широко улыбнулась ведьма.
В замке ей приходилось довольствоваться редкими встречами, а в походе, в отсутствие жены, Эри будет каждую ночь спать со мной. Зато у меня не будет других соблазнов.
Лани в ответ на ее улыбку хихикнула.
Что Эрефа – моя любовница, все принимали как данность, и Лани – тоже. Эри ведьма, я – некромант. Ведьмы неравнодушны к сильным некромантам, текут от одного их присутствия, это общеизвестный факт. Если ведьма хочет соблазнить мужчину, она этого добьется – это тоже общеизвестный факт. Так что нет смысла сопротивляться природе.
– По коням! – скомандовал я.
Бойцы забрались в седла. Служанки и дворянки замка Грентон притихли, некоторые даже слезы пустили. Они понимают, что теперь их дороги и дороги моих парней расходятся. Если я проиграю войну, многие бойцы погибнут или попадут в плен. Если выиграю – мой отряд переселится в захваченный замок. В любом случае местным дамам придется расставаться с любовниками.
Наш отряд длинной кавалькадой вышел из ворот замка и отправился к тракту. Со стены нам махали девушки и дети. Там же стояла моя жена. Я махнул ей рукой на прощание и пришпорил коня.
* * *
Я ехал со своим «копьем» во главе отряда. В копьё на этот момент входило всего три человека: Лаверт; Леран; еще – молодой горец, который выполняет работу слуги.
В руке у Лаверта знамя отряда, на котором изображена алая голова ушастого кролика на зеленом фоне с беспорядочно разбросанными по нему пурпурными лоскутами.
С нами едет ведьма Эрефа. Ее стройная шейка, торчащая из ворота кольчуги, выглядит очень трогательно. Стальное плетение гибко облегает ее груди, заметные даже под толстым стеганым поддоспешником.
За нами выстроились в длинную цепочку пары верховых солдат. Сейчас они едут верхом, чтобы быстрее передвигаться, но воевать горцы привыкли в пешем строю, фалангой или пятерками.
Бойцов в отряде около полусотни. Все одеты в кольчуги, к седлам приторочены круглые шлемы. У всех на поясах короткие мечи и кинжалы. В седельных сумках полный пехотный доспех: бригантина из бархатной ткани, к которой изнутри приклепаны стальные пластины, наплечники, поножи, наручи. В зависимости от места солдата в строю комплекты брони немного отличаются – тем, кто воюет со щитами, не нужен левый наруч и перчатка, зато шлем у них закрытый, с забралом на всё лицо. И длинное оружие тоже отличается – у кого-то это щит и копье, у кого-то – алебарда. У всех есть арбалеты. Мы очень богатый и отлично снаряженный отряд.
У каждой пятерки солдат есть вьючная лошадь, на которую погрузили небольшой запас продуктов и снаряжение, которое не влезло в седельные сумки: палатки, котлы, запас стрел и прочее.
Мы быстро добрались от замка Грентон до Приморского тракта и двинулись по нему на запад. Дорога, мощенная утрамбованным гравием, ложилась под копыта, цоканье множества подков сливалось в мерный рокот, солнце светило, птицы щебетали. Настроение у всех было отличное, парни застоялись в замке Грентон и теперь предвкушали азарт схватки. Даже скакуны норовили ускорить шаг, соскучились по движению.
Другие путешественники, увидев наш отряд, прижимали повозки к обочине и настороженно поглядывали, пока мы проезжали мимо.
К обеду мы без помех добрались до поворота с тракта к замку Планорт.
По дороге пару раз замечали всадников, которые, похоже, были разведчиками или гонцами, – наш приход в баронство секретом для противника не был.
Сопротивления на землях баронов Планорт нам никто не оказал. Некому было оказывать. Сил, способных противостоять нашему отряду на открытом пространстве, в баронии не осталось. Только гарнизон замка, который ждал нас за неприступными стенами.
* * *
Дорога к замку оказалась хороша. Она спускалась серпантином по береговому склону, огибая неровности рельефа, пересекая овраги и ручьи по каменным мостам. В узких местах склон над дорогой был подрезан и укреплен стенами, рядом с крутыми обрывами край дороги обезопасили каменными парапетами. Сам путь был вымощен плитами. Предки хозяев Планорта хорошо позаботились об удобстве поездок и перевозок.
Мы выехали из-за очередного склона и перед нами открылся вид на берег моря и замок. Я остановился рассмотреть его.
Планорт располагается на крутой скале, выдающейся далеко в море. Серые крепостные стены и башни вырастают из серого камня, так что издалека нельзя разобрать, где кончается отвесный склон утеса и начинается кладка. При строительстве камень брали прямо из этой же скалы, когда выравнивали ее вершину и выдалбливали под замком подземные укрытия – резервуар для запаса воды, погреба, хранилища. Об этом и многом другом рассказал мне призрак покойного барона.
Планорт выглядел неприступно даже по сравнению с Грентоном и другими береговыми замками, которые я видел в Милоссии.
Кроме внешней крепостной стены с башнями здесь есть и внутренние стены, они делят внутреннее пространство замка на замкнутые колодцы-дворы, так что нападающим было бы недостаточно захватить ворота или внешнюю стену, пришлось бы платить кровью за каждый двор. В первом из этих дворов располагается защищенное от магии убежище для крестьян ближайших деревень и их скота. В самом дальнем от ворот – стоит жилой дворец баронов, а рядом с ним – угрюмый массивный донжон, самое высокое строение в замке, убежище последнего шанса.
Разглядывая замок, я нашел ориентиры, которые помогли привязать к реальности план, нарисованный мной раньше со слов призрака. Это оказалось не так уж просто – мертвый барон приложил максимум усилий, чтобы запутать меня.
* * *
Ко мне подошли Лаверт и Леран.
– Что теперь? Замок очень уж крепок, – засомневался Леран.
Замок был крепок, факт. Внутри него – полсотни стражников гарнизона. Солдаты они так себе, но они за каменными стенами. Еще там внутри, по словам призрака покойного барона, два мага. Один – пожилой и очень опытный воздушник. Второй – водник.
Водник – не проблема. Его там держат, чтобы за морем следить, на случай набега пиратов. На суше водники в бою бесполезны. Нанести удар через жидкости тела им мешают амулеты гильдейской защиты, а больше им в бою применить нечего. При осаде могут воду из источников и колодцев увести, грязь на дороге организовать. Но в нашем случае водника бояться незачем.
С воздушником сложнее. Воздушники в бою часто используются. Их возможности не беспредельны, смести отряд одним ударом ветра они не способны, но навредить могут. Любимая атака воздушников – обстрел небольшими взрывами. Каждый отдельный хлопок по мощности не превышает взрыв гранаты, к тому же осколков не дает. Так что вреда от него немного – если рядом с головой взорвется, может барабанные перепонки пробить, или слегка контузить, или глаза повредить. От одного взрыва вреда немного, но обстрел идет очень быстрыми сериями таких взрывов. Люди получают контузии или ранения, лошади пугаются, постепенно строй нарушается, нарастает хаос, в конце концов отряд теряет боеспособность, и его можно брать голыми руками. А чтобы усилить ущерб, воздушники кроме своей стихии обычно заучивают еще какие-то мыслеформы из огненной магии, специально для применения в бою. Если дать опытному воздушнику время, он может нанести много вреда. Чтобы противостоять его удару, надо рассредоточиться, спрятаться или быстро передвигаться. Еще шлемы помогают защитить головы.
– Так что делать-то будем? – идти на героический приступ и погибнуть глупой смертью Лерану не хотелось. Как и всем остальным.
– Булон! – позвал я.
Тот подошел к нам.
– Для тебя, разбойник, будет дело этой ночью. Подбери пару толковых парней, которые и в бою хороши, и тихо пройти под носом у врага смогут.
Булон оживился. Понял, что у него будет развлечение, пока остальной отряд отвлекает внимание врага и создает видимость войны.
– А пока присмотри удобные подходы к замку. Нам к северо-восточной башне надо будет незаметно выйти. Ночью.
– Эри, и для тебя будет дело. Ночью тебе понадобится крупная птица, чтобы веревку на крепостную стену затащить смогла.
* * *
Мы подъехали ближе. В замке нас заметили. Протрубил рог, из ворот выехала тройка переговорщиков с серым флагом. Я двинулся им навстречу в сопровождении Лаверта и Лерана.
Съехались. Представились. Делегацию противника возглавлял капитан гарнизона.
– Что ты здесь делаешь? – высокомерно спросил он.
– Так война же. Ваш покойный барон объявил мне войну, вторгся на мою землю. Погиб там вместе с дружиной. Теперь вот я пришел за своим. За титулом, замком и землями.
– Замок тебе не взять. А если и возьмешь – титул за тобой никто не признает. Мой господин предлагает тебе отступиться и готов выплатить разумную дань.
Вариант с заключением мира, да еще и с данью, вначале казался мне хорошим. Но Ланейла и ее брат убедили меня в том, что перемирие станет недолгим и кончится, как только род Планортов найдет союзников и солдат. Пришлось согласиться, что, если уж я ввязался в войну, надо добивать противника, пока он слаб. Незачем оставлять за спиной врагов.
– Нет, не согласен я на мир. Баронство Планорт станет моим по праву силы. Сдавайтесь. Времени вам – до вечера. После будет поздно.
– Не бывать этому! Пусть нас рассудят меч и магия! – гордо вскинул голову капитан.
Он уехал в замок. Я вернулся к отряду.
Не договорились.
* * *
Когда я вернулся к отряду, солдаты уже ставили палатки на пологих склонах рядом с дорогой.
Поторопились, оказалось – это место небезопасно. Маг-воздушник из замка решил нам продемонстрировать, что хозяева Планорта готовы сражаться. Послышались хлопки воздушных взрывов, иногда сопровождающиеся дымными вспышками.
Защитить свой отряд от магической атаки я не мог.
Мог бы, конечно, ударить из «дробовика» по гребню крепостной стены и башням. Где-то там прячется маг, рано или поздно я его достал бы или заставил прекратить атаку. Но при этом я убил бы столько людей, в том числе и мирных, что замок опустел бы. Я не хотел так поступать. Эти люди – мои будущие подданные. Такая вот особенность у феодальных войн – сегодня они сражаются за твоего врага, а завтра они тебе служат, а ты их должен защищать.
Как почти всегда бывает при воздушной атаке, запаниковали лошади. Один скакун встал на дыбы. Второй с истошным ржанием сиганул с дороги на склон. Там он споткнулся и кувыркнулся вниз, ломая себе ноги и сминая своим весом содержимое седельных сумок. Другие кони тоже испугались.
Люди в панику не ударились, многие уже видели похожие удары, а те, кто не видел, знали о них по рассказам. Бойцы стали хватать лошадей под уздцы, тушить очаги возгорания.
– Всем надеть шлемы! Уводите лошадей за гребень холма! – начал командовать я.
Мне помогали опытные бойцы, они пинками направляли молодых в нужную сторону. Скоро лошади скрылись из поля зрения напавшего мага. Люди уже спокойно погасили огонь, сняли и переставили в безопасные места палатки.
Эрефа стала оказывать помощь пострадавшим.
За несколько минут воздушной атаки один человек лишился глаз, несколько оглохли, одному испуганный конь проломил грудь копытом. Еще пострадало два скакуна – прыгнули, споткнулись, сломали ноги.
– Ну что? – поинтересовался я у ведьмы.
– Нормально всё. Легко отделались. Глухие завтра будут слышать, тот, что с ломаными ребрами, недели две мечом махать не сможет. Ему повезло, что я рядом была и сразу помогла, а то погиб бы. С глазами сложнее, но и там повреждения поверхностные, через месяц будет видеть. И лошадей я вылечу.
Когда Эри это рассказывала, она заканчивала приматывать жердь к сломанной ноге усыпленного ею скакуна.
* * *
Незадолго до заката я подозвал к себе Булона и тех парней, которых он выбрал для ночной операции. Рядом со мной сидели Эрефа, Лаверт, Леран.
– В полночь пойдем в замок. Через стену. Тихо войдем. Проникнем во дворец. Там убьем баронессу-мать и баронета, брата покойного барона. Всем надеть кольчуги и шлемы, поверх них – темные сюрко и наметы. Кольчужные рукавицы возьмите, иначе руки веревкой резать будет.
Я глянул на притихших парней и добавил:
– Лаверт остается в лагере. Эрефа идет с нами внутрь замка.
– Почему? В бою я должен быть за твоим плечом! – вскинулся молодой горец.
– Должен же я оставить доверенного человека с отрядом. Ты дворянин по рождению, кому, как не тебе, командовать в мое отсутствие, – успокоил я его.
На самом деле Лаверта я оставлял по другой причине. Он слишком молод и неопытен. И, из-за юного возраста, еще не вошел в полную силу. Да и горяч слишком для того, чем мы будем заниматься, опять же – из-за своей юности. На поле боя он был бы хорош. А во время ночной диверсии – стал бы обузой, от него будет больше вреда, чем пользы.
– Какое оружие брать? – уточнил Леран.
– Только мечи и кинжалы.
* * *
Когда опустилась темнота, мы подождали еще несколько свечей. Нужно было дать жителям Планорта время, чтобы они закончили любовные похождения и выпивку, все улеглись спать и крепко заснули.
– Выдвигаемся, – наконец скомандовал я.
На небе была одна из двух лун, та, что больше. Она помогала найти дорогу и не сломать ногу. Но из-за ее света приходилось скрываться от стражников, дежуривших на башнях.