Имперский лекарь 3. Банда медведей

3. Подготовка

И снова те же люди в тех же позах сидели в том же «Мерседесе», который катился по дороге. Автомобиль и путники были те же, а дорога – немного другая. Вдоль Транссибирской магистрали, но не на запад, а на восток от Константинова.

Вопрос о том, кто поедет разбираться с демоном, который засел в медведе и терроризировал поселок и станцию, решался вчера за ужином.

Изначально Данила думал ехать вдвоем с Марыськой. Конечно, демоница как боец слабовата и неопытна, но, если правильно ее использовать, может принести большую пользу. Да и оставлять ее одной, без присмотра, нельзя. Пока не настолько ее хорошо Данила знал, чтобы доверять полностью. По глупости чего-нибудь натворит – беды не оберешься.

Задача не казалась какой-то особенно опасной. Но потом Мышкин вспомнил, что четверка колдунов-охотников с охотником-проводником поехала – и не справилась. Крупный медведь в тайге – страшный противник, а если он еще и разумный… Нет, нельзя одному. Нужен хотя бы еще один человек.

– Арслан, потребуется твоя помощь, – решил Мышкин.

Рассказал о нападениях демонического медведя, о том, что в одиночку, пусть и с поддержкой Марыськи, слишком рискованно в лес лезть. Дело, по мнению Мышкина, займет несколько дней, у Арслана времени для поступления в институт останется достаточно.

У крестника глаза забегали. Ему не хотелось ехать, хотелось бы остаться. Была у него мыслишка, что если Данила Григорьевич уедет, хоть на несколько дней, а он останется в одном доме с Феклой, шансы заслужить благосклонность красавицы у него резко вырастут. Ведь любой гимназист знает – молодых горячих красавцев девушки любят охотнее, чем сорокалетних стариков. Даже если у этих стариков есть деньги, положение в обществе и дворянство. Арслан был уверен – он тоже быстренько заслужит себе все это. Ну и что, что обычные люди сначала учатся несколько лет, потом идут на службу минимум лет на десять, а то и двадцать пять, и только тогда у них появляются шансы на потомственное дворянство? Он – не обычный, он справится быстро.

– Надо, Арслан, – подтвердил свой приказ крестный.

Юноша понял – не отвертеться. И тут же нашел положительную сторону в поездке. Он совершит подвиг, убьет демонического медведя, его заслуги оценят и… это станет первым шагом к дворянству, деньгам и всему прочему. И к благосклонности Феклы – тоже.

– Я тоже поеду, – неожиданно вмешалась Перышко.

– Не надо бы тебе, – вяло возразил Данила. – Справимся.

– А по следу кто пойдет?

– Марыська.

– Она лес плохо знает, охотиться не умеет. И заметная очень. Шерсть белая.

«Почему это я заметная, а ты – нет?» – возмутилась Марыська. – «Ты вообще рыжая!».

– Большинство зверей рыжий и красный цвет не различают, – пояснил Мышкин. – Для них он серый или темно-коричневый. Потому тигр или лиса для своей добычи незаметны. А у медведя вообще зрение плохое, он с полусотни метров человека не увидит, если тот будет стоять под ветром от него, неподвижно, и шуметь не станет. Вот слух и нюх у него замечательные, а зрение – нет.

Данила задумался. Тащить в опасную поездку Перышко ему не хотелось. С другой стороны – полезность свою она доказала не раз. И с винтовкой в руках – тоже. И в лесу она чувствует себя как дома, регулярно в звериной форме прогулки совершает.

– Ладно, – вздохнул. – Поедешь с нами, а как до поселка доберемся, на месте решим, как будем на зверя охотиться.

Так и получилось, что по дороге к станции Томск-Таежный в автомобиле Мышкина ехали те же существа, с которыми он позавчера вернулся в столицу. Один человек-колдун, одна оборотница-лисица, один оборотень-леопард, одна собака-демон.

Впрочем, некоторая разница в этих поездках была.

Во-первых, багажник «Мерседеса» не был забит бидонами с запасом бензина. Тут езды несколько часов, туда-обратно полного бака с лихвой хватит.

Во-вторых, чемоданов и прочей поклажи тоже не было. Ехали всего на несколько дней, взяли с собой снаряжение для леса и немного сменной одежды, всё это влезло в багажник. Это позволило расположиться в кабине с большим удобством.

В-третьих, дорога была намного хуже наезжена, чем на запад от столицы. Если кому-то хотелось ехать конным или на телегах в сторону Красноярска и дальше на восток, выгоднее было из Константинова ехать не здесь, а севернее, по прямому тракту на Томск, а дальше – по старому Сибирскому тракту, значение которого после строительства Транссиба упало, но путем этим всё еще пользовались.

* * *

Все пассажиры-люди были вооружены.

У Мышкина под рукой – винтовка Мосина. У Перышка – нарезной «Винчестер» под пулевые патроны с бездымным порохом, с рычажным затвором. У Арслана – гладкоствольное ружье «Винчестер» с помповым затвором. Парень зарядил его пулевыми патронами, против медведя картечь – это ерунда, она и шерсть его с трудом пробьет. Впрочем, и пулевые патроны обоих «Винчестеров» для медведя слабоваты. Они больше для охоты на оленя пригодны.

Конечно, у всех были еще кинжалы и пистолеты. У Данилы – револьвер Нагана, у Перышка и Арслана – пистолеты Браунинга. И даже Марыська щеголяла шипастым ошейником на случай боя со зверем.

У Данилы на его винтовке к стволу была прикручена новинка.

Вчера Мышкин заходил к своему коллеге Фоме Эдуардовичу, доктору наук и большому поклоннику технического прогресса. Обсудили с ним, что делать с демоном.

– Убивать его надо. Причем так, чтобы он не успел улизнуть из звериного тела в Инферно, – предложил ученый. – Вообще, всех демонов, которые стали вести себя необычно, надо убивать окончательно, а не изгонять. Опасны они. Ты их изгонишь, а они вернутся в другое тело. Мало ли в тайге медведей.

– Это проще сказать, чем сделать. Даже если использовать колдовство, смерть мгновенной не становится. Демон успеет уйти в Инферно.

– А вот если, скажем, прямо на мозг воздействовать? – прищурился Фома Эдуардович.

Он не знал всех секретов звериных родов, но обоснованно предполагал, что Мышкины умеют не только лечить магией, но и убивать.

Данила покачал головой:

– Нет. Даже если ударить магией по мозгу, например, лишить его крови и кислорода, мозг умрет не мгновенно. С минуту будет еще в сознании. Уйдет демон.

– Но ведь с китайским демоном справились? Убили его окончательной смертью?

– Так ему из винтовки с пяти шагов Перышко неожиданно в голову зарядила. Пуля в мозгу времени на бегство в Инферно не оставляет.

О том, что во время убийства демона его еще и Марыська удерживала колдовскими «путами», Мышкин промолчал. Ни к чему кому-то знать, что у него дома демон живет.

Ученый пожал плечами:

– А что мешает медведю в голову зарядить?

– Фома Эдуардович, вы медведя вблизи видели? – качнул головой Мышкин. – Демон не станет на дыбы становиться и церемонии разводить, как обычный зверь. Он сразу атакует. А медведь, когда атакует «свиньей», – зверь очень быстрый и резкий. Времени остается на один выстрел всего, попасть точно в голову – невозможно. А попасть надо не просто в голову, а в мозг. Он у медведя размером с кулак мужчины, может, чуть больше.

– А издали если? Из засады?

– А издали я не попаду так точно.

– Мда… – ученый побарабанил пальцами по столу. Затем вскинулся: – Есть одна мысль. О Гражданской войне в Североамериканских Штатах хорошо осведомлен?

– Ну, так…

– В общем, в ней и южане и северяне применяли капсульные винтовки с так называемыми ружейными телескопами. В других странах военные на это внимания не обратили, а вот заграничные охотники, говорят, давно оценили это изобретение, используют и хвалят. Больше того, недавно конструкцию такого телескопа доработали именно для удобства стрельбы и крепления на винтовку, доработанный вариант назвали оптическим прицелом и вроде бы даже уже успешно применяли в англо-бурской войне.

Данила с сомнением уточнил:

– И что же?

– И тебе такой прицел позволит точно попасть в голову медведю с большего расстояния. А что самое интересное, я недавно такой прицел конструкции Цейса из Германии выписал, а разобрать его для изучения еще не успел.

За прицелом съездили домой к Фоме Эдуардовичу.

Там же он прочел Мышкину длинную лекцию о баллистике и снайперской стрельбе. Схемы рисовал, формулы писал. Из лекции этой Данила вынес следующее:

– Винтовка Мосина достаточно точна, чтобы попасть в мозг медведя с расстояния в несколько сотен метров.

– Чтобы попасть куда-либо, прицел нужно пристрелять.

– Пуля летит по кривой. Если пристрелять винтовку на триста метров, а цель окажется ближе, на ста пятидесяти, – пуля уйдет вверх, а если дальше, на четырех сотнях метров, – сильно уйдет вниз, целиться надо почти на полметра выше. А если еще дальше – то и вовсе падение пули большое, небольшая ошибка в дальности – и промах. В общем, всё сложно.

– Смотреть в прицел надо из правильного положения, иначе положение прицельного крестика уйдет в сторону и… промах, да.

– Держать глаз надо на правильном расстоянии от прицела, потому что на неправильном всё расплывается, а еще при выстреле из-за отдачи можно прицелом в лоб схлопотать. Больно.

Выслушав все эти инструкции, Мышкин потер затылок:

– Да уж… Вы и правду считаете, что так можно куда-то попасть, да еще и точнее, чем с обычным прицелом?

Ученый пожал плечами:

– Американцы вроде куда-то попадают. Попробуй. Тебе нужен всего один прицельный выстрел из засады. Не понравится – снимешь, это недолго.

– А как я расстояние до цели узнаю? Его же с точностью до полусотни метров определить надо.

Ученый, уверенный в правильности баллистических формул, задумался. Внезапно он осознал, что формулы, конечно, фундаментальны, как и законы физики. А вот какие параметры в них подставлять – вопрос неоднозначный…

– Если дело вдоль железной дороги будет, расстояние можно по телеграфным столбам определить, – несмело предложил он. – Их через равные промежутки ставят.

Дома, после ужина, Данила прикрутил прицел к своей винтовке. Доставшаяся ему модель крепилась двумя специальными хомутиками к стволу. Прочел инструкцию. Стрелковой таблицы для винтовки Мосина в этой инструкции не было, придется разбираться с поправками самому.

Теперь на его винтовке над стволом была прикручена длинная, больше полуметра, латунная трубка с линзами, пока совершенно бесполезная, и даже вредная, потому что мешала пользоваться мушкой.

* * *

Как только отъехали чуть от города, выбрались из пригородных деревень, стоящих вдоль дороги, Данила остановил автомобиль.

– Надо пристрелять винтовку, – не без сомнения в голосе объяснил он.

Перышко воспользовалась случаем, чтобы в виде лисицы побегать по лесу. Арслан держался рядом с крестным, ему было интересно, что это за оптический прицел, и как им пользоваться. Марыська крутилась поблизости без определенных целей. Охраняла.

Местом для стрельбы Данила выбрал дерево на обочине. На его нижний сук можно удобно упереть ложе винтовки, для точности стрельбы это важно.

Опыта в самостоятельной пристрелке винтовок у Мышкина не было. Видел, как это делается, но не более.

От дерева он шагами отмерил сто метров и там, на стволе толстой сосны, закрепил белый носовой платок. Это будет мишень для грубой пристрелки.

Использование прогрессивного прицела оказалось делом сложным.

Сначала Данила потратил немало времени, чтобы научиться правильно располагать глаз. Наконец решил, что хоть это у него получается. Перекрестие оказывалось точно в середине видимого круга, края круга в поле зрения получались ровными.

Стал грубо выставлять положение прицела. Вытащил из винтовки затвор, попробовал целился в платок-мишень прямо через отверстие ствола, а потом, стараясь не сдвинуть винтовку, проверял, куда указывает перекрестие оптического прицела. Барабанчиками подправлял его положение. Проверял несколько раз, пока результат его не удовлетворил.

– С богом! –подбодрил он себя, вернул на место затвор, зарядил оружие и попробовал стрелять.

Получилась ерунда. Прицел смотрел туда же, куда и ствол, но… пуля уходила на ладонь ниже. Даже на сотне метров гравитация давала ощутимый вклад в кривизну полета пули.

Тут Данила вспомнил, что пристрелка для боевого оружия обычно делается на дальность в три сотни метров, а значит – на сотне пули должны уходить выше. Прикинул – превышения на ладонь вроде должно хватить. Перенастроил прицел, чтобы так и получалось.

Сходил, шагами отмерил триста метров, повесил еще одну мишень. Выстрелил. Вообще никуда не попал, даже не понял, куда пуля ушла.

– Да вашу ж мать! Что ж так сложно-то? – ругнулся он.

Арслан сообразил, что его крестный в замешательстве. Спросил, в чем дело. Тот объяснил.

Парень ненадолго задумался, потом быстро палочкой на земле, на пыльной наезженной дороге, нарисовал график с параболой, показал на нем, где пуля находится в точке, на которую оружие пристреливается, почему вверх уходит на малой дальности. Спросил скорость пули, что-то посчитал.

– И что?

– Надо выставить прицел так, чтобы на сотне метров пуля попадала на две ладони выше центра мишени. И тогда на трех сотнях попадете правильно.

Данила с прищуром глянул на крестника. Улыбнулся своим мыслям, опять занялся винтовкой. Быстро добился того, чтобы при стрельбе на близкой дистанции пули уходили в верхний край платка-мишени.

Потом стал стрелять в мишень, растянутую на большей дальности. После небольшой подстройки стал попадать.

Попадать-то он попадал. Но вот точность… Даже с применением «ясности ума», сильно повышающей меткость, гарантировать, что попадет в центр мишени, он не мог. А мозг у медведя размером с ладонь, да… Но что еще хуже – цель ведь не станет сидеть неподвижно на той дистанции, на которой он пристрелял прицел. А внесение поправок – дело долгое и очень-очень неточное. Как на глазок определить дальность до медведя? А если головой мотнет, пока пуля летит?

Уже и Перышко набегалась, поохотилась и из леса с окровавленной мордой вернулась. А Данила всё еще не понимал, что ему делать.

– Плохо, – наконец остановился он. – В человека попаду легко. Если удастся точно оценить расстояние и учесть поправку, даже в голову человека попаду. Но в мозг медведя? Нет.

Мышкин уже собрался снять прицел с винтовки, чтобы не мешал, но его остановил Арслан:

– Данила Григорьевич, вы ведь говорили, у медведя зрение плохое? Значит, к нему можно ближе подобраться. Метров на сто.

– А в лесу на большее расстояние и не видно, заросли мешают, – поддержала его Перышко.

– Ну, на сто метров подходить – рискованно, всё же в теле медведя демон будет, а он станет оглядываться, привык от глаз картину окружающего мира получать. Но на двести – можно, да.

– Вот! – Арслан с воодушевлением стал чертить палочкой новую схему. – А если пристрелять винтовку на дальность в двести метров, мы будем использовать середину параболы, здесь она более плоская и поправки меньше, а значит и ошибки меньше!

Данила вник в рисунок. Хмыкнул.

– Всё-таки надо тебе в Политехнический идти, правильно я советовал.

Данила попробовал пристрелять прицел на двести метров – и правда, стало получаться лучше. Если цель окажется на сотню метров ближе – целиться на ладонь ниже нее. Если на полсотни метров дальше – на ладонь выше. Если же еще дальше – не стрелять зря, а попытаться осторожно подобраться. Всё просто и понятно.

Осталось найти способ оценить расстояние, но с этим надо разбираться на местности.

Компания охотников на демонов загрузилась в автомобиль и поехала дальше.

* * *

На пути дорога по большей части шла через леса. Через них была проложена широкая, почти прямая, просека, в которой располагались и железная дорога, и параллельная ей грунтовая, по которой ехал Мышкин.

При приближении к поселку Томск-Таежный местность стала унылой. Пустоши, болота, озера, редкие рощицы или одинокие чахлые деревья. Как назло, ночью прошел дождик, в низинах стояли лужи. В одной из них, на влажной глинистой почве, автомобиль сначала занесло, как на лыжах, а затем колеса завертелись в колдобине, углубляя ее. «Мерседес» застрял.

Такое во время путешествия в Киев и обратно с Мышкиным уже случалось. Он уверенно послал Арслана к ближайшим кустам нарубить веток, а сам его охранял с винтовкой в руках. Они уже находились в местах, где мог появиться медведь-демон. Вдруг придет на стук топора?

Веток нарубили, под ведущие колеса напихали, автомобиль с завыванием мотора из ямы выбрался. Сели и поехали дальше.

– Будешь письмо господину Майбаху сочинять, не забудь написать, чтобы в набор инструментов, прилагаемых к автомобилю, лопатку и топор включили, – посоветовала Перышко. – А еще лучше – пусть он какие-нибудь специальные доски придумает, чтобы готовые в багажнике лежали, чтобы сразу под колеса пихать, если застряли.

– Напишу, – покладисто согласился Данила.

Хотя в душе понимал – всё это полумеры. Когда начнутся осенние дожди, никакие доски и топоры не помогут провести автомобиль по раскисшим дорогам. Впрочем, осенью и телеги по таким дорогам не пройдут. Потому и важны для страны железные дороги, в особенности Транссиб.

* * *

Скоро впереди, среди пустоши, в окружении чахлых елей и одиноко стоящих высоких берез, показался поселок Томск-Таежный.

Главным его строением было громадное, рассчитанное на одновременную стоянку трех паровозов, кирпичное здание депо с толстыми стенами и массивными контрфорсами. К нему примыкали бревенчатые строения мастерских и складов. Вокруг – переплетения железнодорожных путей, один из которых уходит в сторону от магистрали, на север, к Томску. На запасных путях – дымящий паровоз и цепочка вагонов. Чуть в отдалении – дома поселка, бревенчатые, с крутыми двускатными крышами.

– Всё, приехали, – Мышкин остановил автомобиль около здания станции. – Сейчас поговорим с людьми, а завтра с утра пойдем смотреть на место происшествия.

Данила и его спутники выбрались из кабины, размяли ноги, огляделись.

Что-то было не так. Что именно, Данила сообразил не сразу. Он привык, что такую диковинку, как его «Мерседес», в деревнях и небольших поселках люди встречают с непосредственностью и любопытством. Дети выбегают на звук мотора, посмотреть. Жители толпой стягиваются поближе. Здесь такого не было. Немногочисленные рабочие-железнодорожники, занятые чем-то вокруг депо и паровоза, остановили работу, замерли, глядя на приезжих. Жители от ближайших домов медленно подходили по одиночке. Все вели себя настороженно. Люди боялись.

4. Засада на демона

Главным человеком в поселке был начальник станции. Немудрено – вся жизнь поселка крутилась вокруг нее, не было бы железной дороги – и поселок бы не возник на этом унылом месте, которое ничем, кроме удобства для строителей магистрали, не примечательно.

Начальник оказался мужчиной пожилым, грузным, с черными усами, концы которых закручивались немного кверху. Пригласил приезжих к себе домой, в большую чистую избу с высокой жестяной крышей, обшитую снаружи и изнутри строганой доской.

– Что вы собираетесь делать, ваше высокоблагородие? Нужна ли помощь? – начал разговор хозяин, когда гости расселись за столом.

– Сейчас надо поговорить с людьми, точнее узнать, что у вас происходит. А завтра с утра пойдем следы демона искать.

– А что его искать? Он постоянно вокруг поселка крутится. Днем люди за границы поселка выходить боятся, из дома стараются не выходить без ружья. А в сумерках и ночью – вовсе по домам сидят.

Мышкин опросил начальника станции и нескольких свидетелей.

Оказалось, медведь-демон с каждым днем всё больше наглел. После того, как устранили последствия крушения и починили ветку на Томск, он стал бродить вокруг поселка. Двое людей, которые ушли в лес за грибами и ягодами, исчезли. Остальные в лес ходить перестали. Демон стал ходить совсем близко к домам, и следы его замечали, и самого видели – леса вокруг поселка, как такового, нет, только редкие деревья, так что большого зверя видно издалека. Один раз медведь днем сунулся в поселок, получил несколько пуль, ушел. Преследовать его не стали – побоялись. Здраво решили – если уж охотники Ковена не справились, обычным людям преследовать по кровавому следу не стоит. Так что днем медведь в поселок не совался, а вот ночью – бродил около домов, двери и ставни царапал, в конюшни и коровники рвался. Изредка стреляли по нему, чтобы отпугнуть, но помогало это плохо. Чаще спасали дощечки, густо утыканные гвоздями остриями наружу, – такие на таежных заимках крепят на заборы, двери и ставни – для защиты от медведей. В поселке этими дощечками все избы были сейчас облеплены.

– А люди, которые смотрят в окна, как медведь по двору ночью бродит, болеют потом! – неожиданно добавила жена начальника станции.

Тот отмахнулся:

– Суеверия это. Психическое недомогание.

– Какое ж недомогание, Васька Кривой чуть не помер! А он в медведя стрелял из окна, а потом тот своими зенками на него долго пялился!

– Не простое это недомогание, – согласился с женщиной Данила. – Демон страхом питается, энергию забирает. Человек от этого болеет, неудачи с ним случаются, может и умереть.

По всем признакам получалось – демон целенаправленно запугивал жителей поселка, а теперь питается их страхами. Для этого ему нужно находиться близко, желательно – иметь зрительный контакт с жертвой.

– Медведь ведь не мог не услышать мотор нашего автомобиля? – пришла в голову Даниле мысль. – Значит, природное любопытство зверя наложится на интерес демона, и тот придет этой ночью к вашему двору, по запаху бензина?

– Да, – кивнул хозяин. – Надо бы автомобиль ваш в каретный сарай закатить. Иначе поломает.

– Закатим. А ночью попробуем засаду устроить на медведя.

За оставшееся до сумерек время Данила, Перышко и Арслан прошлись по грязным улицам поселка, заходили в избы, подлечивали тех, у кого демон много энергии отобрал. Экономно подлечили, только самых обессилевших и немного, чтобы самим не остаться ночью с пустыми резервами.

* * *

Весь день было пасмурно и душно. Такая особая липкая духота, которая обычно бывает перед летней грозой. И гроза действительно началась ближе к вечеру. Вместе с грозой пришла прохлада и ранние сумерки.

– Я, наверное, на чердаке с винтовкой засяду, – предположил Данила. – А вы оставайтесь в доме.

Неплохо было бы дать возможность Марыське поучаствовать в засаде, у нее энергии много, могла бы «путами» демона связать. Но собака на чердаке – существо неуклюжее, а показывать местным ее демонический облик не хотелось.

– Дождь вроде заканчивается. Может, вам удобнее будет с крыши депо за поселком наблюдать? Она намного выше, с нее дальше видно, – выдвинул идею начальник станции.

Начальник был прав, крыша депо была высокой, даже если по краю считать, по боковым стенам, – четыре или пять человеческих ростов, а если по коньку – там еще выше. И крыша там надежная, на стальных балках, жестяная, покатая. Ходить можно не опасаясь, наблюдать во все стороны.

«Марыська, если я тебя на крышу депо возьму, ты сможешь мысленно общаться с Перышком и Арсланом? Они в доме начальника останутся», – поинтересовался Данила.

Собака подошла к окну, поставила передние лапы на подоконник, вдумчиво посмотрела на здание депо.

«Если они меня видеть будут, и я на них смотреть. А без видимости – слишком далеко».

Данила прикинул, что «путы» Марыська накинуть на демона сможет примерно на таком же расстоянии. И дальность пристрелки его винтовки примерно такая же.

– Ладно, – решил он. – Значит, я с Марыськой иду на крышу депо, а вы вдвоем остаетесь здесь. Перышко на чердак, Арслан внизу. Из избы не выходите. Стреляйте, только если будете уверены, что попадете в мозг.

– А где у него мозг? – уточнил Арслан.

– Между глазами и ушами ищи, не ошибешься. Или в лоб бей, между глаз, если спереди. Только помни – он маленький, размером с ладонь.

– Хорошо, что мы у медведя мозг должны найти, а не у собаки, – улыбнулась Перышко, поглядывая на Марыську. – Замучались бы искать.

«У лис тоже с мозгами небогато», – съязвила в ответ демоница. Она постепенно осваивалась в обществе и привыкала к подколкам лисицы.

Когда гроза сменилась мелким легким дождиком, Данила надел плащ и, в сопровождении начальника станции, отправился в депо.

С ним рядом потрусила Марыська. Шла она без всяких команд, по сторонам не рыскала, деревья не обнюхивала и не метила. Страннее всего она выглядела, когда спокойно, не задумываясь о страхе высоты, свойственном всем собакам, поднималась под крышу депо по железной лесенке с узкими ступенями. Опытные собачники могли бы такому поведению удивиться или даже восхититься превосходной дрессировке. Но сейчас никто не обратил внимания – у всех жителей поселка мысли были не о повадках приезжей собаки, а о демоническом медведе.