Магическое бюро Майкла

Дело о поиске служанки

При подъезде к городу Мрянь, столице королевства Свавия, под ноги лошадям выскочил мальчишка. Он подбежал к козлам и завопил о самом лучшем в королевстве постоялом дворе для господ, которые ценят комфорт и умеют считать деньги. В переводе на более понятный для меня язык речь шла о гостинице, рассчитанной на слой небогатых господ и зажиточных уважаемых. Ко мне мальчишка бросился, резонно решив, что если у человека на поясе кинжал – он господин, а если он сам управляет крестьянской повозкой и одет в простую одежду, то богатым он быть не может.

Мне такой вариант жилья подходил. В нем проще оставаться незаметным, а выставляться напоказ в высшем обществе мне сейчас рано. Я слишком многого не знаю, буду выглядеть лохом. Быть лохом с большими деньгами – дело не только вредное для репутации, но и опасное.

На постоялом дворе я планировал задержаться на несколько дней или даже на месяц, пока не подыщу постоянное жилье.

При знакомстве с хозяином двора я его сразу предупредил, что груз моей повозки находится под магической защитой, попросил оповестить всех слуг, чтобы не совались. А то они исчезнут, ко мне вопросы будут, репутация двора пострадает – зачем нам такое? Хозяин оказался понимающим. Может, степень его понятливости зависела еще и от того, что я оставался надолго, со мной ссориться более рискованно, чем с человеком, который вечером приехал, а утром уедет.

Комната, куда меня поселили, ничем особенным не удивила, а вот баня – да. В гостинице была горячая вода. В печку вмонтировали бак для нагрева, трубы проложили на кухню и в баню. В бане, кроме обычных каменных скамеек для мытья из шаек, поставили еще и ванную, где можно было поваляться в горячей воде.

Девушки-служанки тоже присутствовали, со смешками предлагали потереть мне спинку. Я отказался. После недели, проведенной у ведьмы, простые девушки выглядели слишком серо. Если уж заниматься пошлым развратом, то делать это надо изысканно, а не вот так.

* * *

Как мне найти жилье, подсказал Мартель. Он во время разведки города заметил доску объявлений около муниципалитета. Объявления были обычным способом найти нужное. Около рынка были многочисленные доски, обклеенные листками на тему найма работников. На муниципалитете – небольшая доска, где предлагались дома, выставленные на продажу или в аренду, а рядом – еще одна, с предлагаемыми муниципальными контрактами. Ведущее место на ней занимали листки с предложением платы за вывоз мусора в разных районах и очистку канализации.

Да, в городе была канализация. Под мостовой улиц проходили ее тоннели, куда были проложены трубы для стока дождевой воды, слива помоев и нечистот. Рядом с каждым домом был пристроен маленький сарайчик, где находилась сливная решетка, а в богатых домах даже ванны и раковины со сливами были устроены.

С водопроводом было сложнее. В городских домах его не было. Говорят, в королевском дворце был, вода из реки самотеком поступала по трубе в бассейн, на кухню и в баню. Горожане же таскали воду из фонтанов и колодцев. Бедные сами таскали, а у богатых для таких работ имелись слуги.

С утра я отправился к муниципалитету и переписал названия улиц и домов, который были выставлены на продажу. Адреса выглядели примерно так: «Улица Портных, третий дом от начала по правую руку, дверь с ручкой в форме львиной морды» или «Ювелирная улица, дом с пляшущей девкой на вывеске».

Я не знал города.

Мартель хоть и умел мгновенно перемещаться, не мог мне помочь, потому что вывесок с названиями улиц не было, а спрашивать у прохожих я ему запретил. В городе каждый десятый – пусть слабенький, но маг. Если какой-то призрак станет приставать к прохожим, его могут и развеять.

Бродить пешком по всему городу в поисках улиц, названия которых мне ни о чем не говорят – не вариант. Хотя бы потому, что город большой. Даже огромный. В нем населения миллион человек, а размеры – несколько километров от центра до окраин.

И что делать?

– Красавчик, чего насупился? – послышался сбоку звонкий девичий голос.

Ведьма. Слабенькая, но бойкая и веселая.

– Озадачен я, красавица. Озадачен.

– Так может, помочь чем? – взяла она меня под руку. – Меня, кстати, Брила зовут.

– Советом помоги.

Я рассказал ведьме о проблеме.

– Показывай, что ты там себе выписал, – она быстро прошлась по списку. – Вот это не подойдет, плохой район. Вот это в таких далеких гребенях, что и городом не считается. Здесь дома богатые, но публика неспокойная.

Она ткнула пальчиком в следующую строку:

– Вот тут любят маги-рантье селиться, и я рядом живу, – девушка скосила глазки, намекая, что «рядом» – это приглашение. – А вот тут – богачи живут, у тебя на такой дом денег не хватит…

– Хватит, или не хватит, это я сам решу, – я пометил место.

Так мы прошлись по всем вариантам. Я спросил, как пройти к первому адресу, который хотел посмотреть. Тому самому дому, где для богатых.

– Может, я составлю тебе компанию? – предложила ведьмочка. – До ужина я совершенно свободна. Да и после – тоже.

– Пожалуй, – согласился я.

Лучше иметь под рукой человека, который ориентируется в городе и местных порядках, чем самому набивать шишки.

Тут же девушка доказала свою полезность и практичность:

– Тогда идем, я покажу, где извозчика нанять. Ты его сразу до вечера найми, чтобы все нужные адреса объездить.

Я так и поступил.

* * *

Мы объехали семь домов. Два оказались роскошными особняками.

В один меня даже пускать не хотели, напыщенный лакей в ливрее заявил, что его господин не станет общаться с голодранцем.

– Серьезно? С таким подходом вы дом не продадите… – для вида пробурчал я.

Впрочем, настаивать я не стал. Мраморные колонны, большой двор, и сам дом большой. Дорого, ненужно и слишком заметно.

Во второй особняк я прошел внутрь, посмотреть, больше из любопытства.

Там жила семья слуг, хозяева давно умерли, а наследникам дом был не нужен. Цена у него была установлена заоблачная.

– За такие деньги можно замок построить, – пробурчал мне на ухо невидимый Мартель.

Мартель был прав. Но и владельцы особняка были не дураками – пустых участков земли около дворца не было, а значит рано или поздно кто-нибудь этот дом купит. Потому что выбора нет. Хочешь жить среди аристократов – плати.

Когда я прошелся по особняку и двору, слуга смотрел на меня с надеждой – ему надоело сидеть в пустом здании, хотелось найти уже себе хозяев, чтобы люди вокруг были, веселье, жизнь. Но я ему помочь в этом не мог.

Еще четыре дома оказались маленькими. В таких маги-рантье любят жить, как подсказала ведьма.

Один из них оказался старым, каким-то ветхим. Полы скрипят, стены потемнели, наверное, и крыша протекает.

Еще два стояли в плохом районе. Не совсем бедном, но вокруг – такие же маленькие домики. Мне не подходит – я же собираюсь каким-то делом заниматься, а для дела нужны клиенты, а клиентов проще искать на респектабельных улицах.

Четвертый домик был маленьким, но уютным. Но слишком маленьким. В одиночку в нем можно жить, можно вдвоем со служанкой, а больше – некак. А мне надо где-то разместить призраков, и место для библиотеки, и для мастерской, и для приема клиентов…

В результате, из всех вариантов подошел всего один.

Дом был среднего размера, трехэтажный, стоял на улице Портных. Вокруг – мастерские и лавки. Значит, респектабельная публика там бывает регулярно, что плюс. На первом этаже была гостиная и кабинет, где можно принимать посетителей. Ну, и кухня, конечно, с небольшой столовой. На втором – спальни, будуар, библиотека. Третий этаж, мансарда, отдан слугам.

К дому прилагалась мебель, кухонная утварь и немолодая служанка. Она мне всё и показывала.

Я договорился, что служанка вызовет поверенного для согласования всех деталей. Предупредил, что оплачивать буду золотом в древних монетах, по весу. Нынешние монеты почти вдвое легче.

А затем откланялся.

* * *

В благодарность за помощь я отвел Брилу поужинать в ресторан, который она сама выбрала. Потом она пригласила меня к себе, и я провел у нее ночь.

– Приходи еще, – предложила ведьмочка утром.

– Приду, – пообещал я.

Мне понравились ее легкий характер и юное тело.

– Когда поселишься в новый дом, я буду знать, где ты живешь, – улыбнулась Брила. – Если в гости приду, пустишь?

– Лучше предупреждай, – попросил я. – Мало ли…

Это был не тот ответ, на который надеялась ведьмочка, но другого у меня для нее не было.

* * *

Поверенный оформил все бумаги за день. А на следующий я наметил вселение.

На въезде в город я заплатил пошлину на уборку навоза за двух своих коняшек и поехал на повозке к дому. Мартель подрабатывал навигатором, присматривал сверху, помогал мне не заблудиться в кривых узких улочках.

Ехали медленно, кое-где пришлось проталкиваться через толпу, кое-где приходилось уступать дорогу паровозам. Так или иначе, доехали без приключений.

– Доброго утречка, господин, – встретила меня в двери служанка.

Я пробубнил ответное приветствие. Потом скомандовал:

– Петор, выгружай.

– Ой! – сказала служанка, когда из-под тента появился здоровенный воин, с ног до головы в старинных доспехах. Поверх доспехов на нем был такой же старинный плащ-сюрко с изображением медведя на гербе.

Кроме прочих полезных функций эти доспехи добавляли мертвому магистру веса. Сам его костяк весит немного, а в некоторых делах недостаточно быть сильным, надо еще и массу определенную иметь. Иначе захочешь ты шкаф подвинуть, например, – а нет, ноги скользят по полу. Или в поединок с человеком вступишь, а он тебя пинком отшвыривает, потому что ты легкий. А в доспехах магистр весит, как тощий человек, это вполне практично.

Петор бодро перетаскал тяжелые сундуки и расставил их по комнатам. Он остался дома, а я увел повозку обратно на постоялый двор – договорился продать ее там. Держать лошадей в городе – лишняя головная боль, которая мне ни к чему. И затраты.

Вернулся я на пролетке.

* * *

Петор стучал на втором этаже. Он перетаскивал книги и свитки в библиотеку, расставлял их там на полках.

Служанка сидела на кухне и вид у нее был бледным.

– Ты чего такая смущенная?

– Ваш слуга, он странный какой-то, – проблеяла женщина. – Я его боюсь. И голос у него не людской.

Тут Петор услышал, что я вернулся, спустился со второго этажа.

– Господин, а куда золото класть? – появился он в дверях.

– Ой, – услышал я сзади, а потом что-то мягко упало. Застучала по полу опрокинутая табуретка. Зазвенела поварешка.

Я обернулся. Служанка лежала на полу без чувств.

– Вот же ж! – хлопнул я себя по лбу. – Надо было предупредить ее, что ты мертвый.

Петор, пока был на улице, ходил с опущенным забралом. А в доме он его поднял, так ему смотреть удобнее. Поднял, и теперь из-под шлема смущенно щелкал челюстью его голый череп, выкрашенный в веселенький желтый цвет и покрытый лаком. Я к этому зрелищу уже привык, а вот для служанки оно оказалось слишком внезапным.

Я пощупал женщину. Та была жива. Просто в обмороке.

Похлестал ее легонько по щекам. Очнулась.

Дал воды. Она пила, захлебываясь, и боялась поднять глаза.

– Не пугайся так. Это просто мой слуга. Он давно умер, но это не делает его страшным.

– Точно! Страшным человека делает не смерть, а поступки, – хохотнул Петор.

– Ой, мамочки! – усомнилась в моих словах служанка.

– Ты не обращай внимания на него. Просто занимайся своей работой. А он будет заниматься своей.

Женщина покивала.

Мертвец ушел наверх, а служанка занялась обедом.

А я стал бродить по дому, прикидывая, где хранить материальные ценности. Получалось, надо в кабинете сделать дополнительную стенку, отделить в нем кладовку-сокровищницу. Небольшую, чтобы три-четыре сундучка можно было поставить на полках и весы для драгметаллов.

* * *

За обедом, когда я уже начал есть, я опять услышал «Ой!» и звук мягкого падения.

– А чего это она? – спросил удивленный Мартель.

Призрак решил, что раз он дома, то прятаться в невидимости ему больше не нужно. Ну и вот. Призрак – передо мной, служанка – в обмороке.

Я опять привел женщину в чувства. Плеснул ей вина. Она выпила.

Потом глянула на меня и говорит:

– Знаете, господин, я, наверное, не смогу тут работать. Вы уж отпустите меня. В деревню поеду. Устала я что-то…

Я попытался уговорить служанку остаться, но та ни в какую. Единственное, договорились, что она две недели отработает, пока я ей замену буду искать. А за это время в ее присутствии Мартель не станет появляться видимым, а Петор – поднимать забрало.

* * *

Мы собрались на военный совет в кабинете.

– Ты прости нас, господин. Не знали мы, что она такая трепетная, – смущался Петор.

– Надо другую служанку искать. Без служанки – никак, – Мартель был настроен практично.

Я и сам понимал, что никак. Кто будет стирать, убирать и готовить? Кто принесет воду из фонтана? Кто ее нагреет для купания? Кто зимой будет топить печь? Кто купит продукты на рынке? В отсутствие бытовой техники и прочих достижений цивилизации эта каждодневная работа займет всё мое время. Переквалифицироваться в домработника, обслуживающего самого себя, я не планировал. Загружать такой работой магистра Петора было бы даже стыдно. Так что да, жить без прислуги – невозможно.

– Я видел, около рынка есть объявления о работе для служанок, – предложил Мартель. – Нам бы тоже туда повесить.

Призрак продиктовал мне примерный текст. Я написал его на листе шелковой бумаги.

Да, тут изобрели аналог бумаги. В отличие от Земли, тут никто не догадался варить древесину, чтобы она разложилась в целлюлозу. Вместо этого ведьмы вывели особую породу шелковичных гусениц, которые заплетают своей паутиной прямоугольные рамки, а потом эту паутину прессуют в тонкие плотные листы. Получается такая бумага недешевой, но в разы дешевле и намного удобнее пергамента.

Потом я сходил к рынку, повесил объявление на той доске, где речь шла о найме служанок.

И стал ждать.

* * *

Первая кандидатка в новые служанки пришла с утра. Это была жилистая и ширококостная крестьянка, точнее, старая дева лет двадцати. Она смущенно переминалась с ноги на ногу, пытаясь спрятать босые грязные ступни под длинной юбкой.

Моя нынешняя служанка брезгливо поджимала при ее виде губы.

Девица была некрасива, неуклюжа, неопрятно одета и, судя по всему, не сильно умная.

Единственным ее достоинством были толстые длинные косы, свисающие сзади до колен. Крестьяне верили, что длинные волосы дают женщинам удачу в родах. Научная магия это отрицала, но когда речь заходит об Удаче – это вопрос веры, а не науки. Вера в Удачу заменяла на Гее религию.

В моем присутствии служанка опросила девицу.

Как и полагается крестьянской девке, она умела работать по дому, но… есть нюансы. Работать по дому в деревне и в городе – разные вещи. В городе надо знать цены на продукты и работы, надо уметь убирать по-городскому, а не просто метлой подметать земляной пол, много чего надо. И много чего не надо – доить и кормить скот, например.

Последнюю точку в судьбе кандидатки поставило неумение писать. Это допустимо для горничной в большом доме, но не для единственной служанки, по сути – экономки. Экономка, в отличие от обычной хозяйки, должна не просто заниматься хозяйством, но и вести учетные книги. А иначе возникнет тема для воровства, со временем маленькое воровство приведет к большому предательству.

Девушке я отказал. Потом жалел – у каждой из других кандидаток оказались еще большие недостатки.

* * *

Вторая кандидатка была девушкой городской. Молодая, дорого и опрятно одетая, даже красивая. Ну, если не считать слишком крупный нос с горбинкой.

Девица уточнила, женат ли я, и сразу предложила платить ей вдвое выше обычной ставки.

После короткого разговора у меня сложилось впечатление, что эта кандидатка планировала все свои таланты направить на согревание моей постели. Дело неплохое, но есть два «но». По сравнению с ведьмами девушка выглядела бледновато, это раз. И – если она считает, что главное ее достоинство – постель, почти наверняка ее работа по хозяйству будет выполняться спустя рукава. А мне нужна именно работа.

В конечном итоге, сама девица заявила, что она не готова идти ко мне работать, и ушла.

* * *

Третья, хорошо одетая молодуха лет двадцати пяти, вошла с гордо поднятым носом и заявила, что она прислуживала в доме князя Копецкого.

Собеседование показало, что она вполне компетентна. И я даже готов был платить ей удвоенную ставку, как она хотела.

Но эта гордая прислуга заявила, что мой дом недостаточно велик, и вообще она планировала устроиться к аристократу.

* * *

Одна кандидатка пришла с сильным запахом пива, потрепанная, со щербатыми зубами, немолодая – лет тридцати. Похоже, в пивной подрабатывала, а тут вдруг решила в домовые служанки податься.

– А ты, господин, женат? – окинула она меня оценивающим взглядом. – А то если не женат, то доплати полставки, я с тобой постель делить стану.

Я посмотрел на нее. Подошел к зеркалу, посмотрел на себя.

– Скажи, а почему ты решила, что это я тебе должен платить за постель, а не наоборот?

* * *

Еще пять кандидаток разной степени соответствия отказались идти ко мне на работу, когда узнали, что я некромант и у меня в доме проживает скелет и призрак.

Все эти переговоры заняли несколько дней. Время шло, а новой служанки не находилось.

Я поговорил со старой. Предложил передумать и остаться.

Та в последнее время выглядела бледной, подскакивала при неожиданных звуках и роняла посуду при виде Петора. Служанка от моего предложения отказалась, она округлила глаза и так быстро завертела головой из стороны в сторону, что я побоялся – отвалится.

– Это ужас какой-то, – вздохнул я, когда остался один.

– Надо объявление переписать, – рядом возник Мартель. – Написать, что служанку надо в дом некроманта, чтобы мертвецов любила и призраков.

– «Любила» – это слишком, но в целом согласен.

Я написал новый текст на листке бумаги:

«В дом некроманта требуется прислуга. Нужно уметь содержать дом и готовить, не бояться скелетов и призраков».

Сходил к рынку и поменял свое старое объявление на новое.

После этого поток кандидаток прекратился. Вообще.

* * *

До отъезда служанки оставалось меньше недели, а заменить ее было некем.

– Что будем делать? – поинтересовался я у магистров.

Новую идею выдвинул Мартель:

– Я видел бульварные листки, называется «газета». Их на специальных досках на площадях развешивают каждую неделю. Там новости пишут. Так вот, там я видел объявления, среди прочего – и о поиске прислуги.

Я сходил на площадь, посмотрел на этот листок.

Это был не один листок, а несколько. Каждая листовка – размером с земную бумагу для принтеров. Она была сделана не типографским способом, на Гее его не изобрели, а литографией. Писатель наносил жирным карандашом текст на поверхность камня или металлической пластины, художник дополнял текст рисунками, потом поверхность травилась кислотой. Дальше готовое клише мазали краской и под прессом переносили на бумагу. При переносе изображение получалось зеркальным, менялись местами право и лево, потому вводилась дополнительная деталь – писатель писал не прямо на пластине клише, а на ткани, которая перед травлением приклеивалась еще влажной краской к его поверхности.

Внизу листовки, под новостями, действительно был блок рекламных объявлений. Центральное место в нем занимал рисунок роскошного паровоза и адрес крупной мастерской. Два объявления «В богатый столичный дом требуется молодая прислуга приятной внешности и веселого нрава» тоже присутствовали.

Я выяснил, где находится редакция и отправился туда. Заплатил за публикацию. Текст скопировал с аналогичных объявлений.

Следующий выпуск газеты, как оказалось, будет через неделю. Потом ее развезут по мелким городкам. Это еще несколько дней. Потом сельские красавицы прочитают мое объявление и решат сбежать от родителей в более красивую городскую жизнь. На дорогу уйдет еще несколько дней. И только после этого я получу, если всё сложится удачно, свеженькую и симпатичную служанку.

Получалось, что даже в самом лучшем случае нам придется как-то обходиться без прислуги недели две-три.

* * *

Служанка нас покинула точно в срок.

Три холостяка, один из которых живой, второй – мертвый, а третий – еще и бесплотный, осиротели.

Сначала меня это не пугало. Приготовить себе поесть я в состоянии, богатый земной опыт одинокой жизни не даст пропасть, думал я.

Оказалось, готовить на дровяной печи – это совсем не так просто и быстро, как на газовой или электрической. Хотя бы потому, что сначала эту печь надо разжечь и подождать, пока она прогреется, потом – с регулировкой температуры большие проблемы. Каша пригорает, суп выкипает, яичница – снизу черная, сверху сырая…

Спасало то, что я, всё-таки, в городе. Кое-какой сервис тут присутствовал. Печь хлеб необходимости нет, можно покупать у булочников. Молочные продукты делать самому не надо – молочник приносит.

Через несколько дней одинокой жизни я загрустил и уже почти решил питаться в ближайшем ресторанчике.

* * *

В тот день я был занят – объяснял рабочему-строителю, какие полки надо сделать в моей сокровищнице, которую он уже отгородил кирпичной стеной в кабинете. Поэтому решился послать на рынок за продуктами Петора.

До сих пор скелет старался не выходить из дома, а если уж выходить – то в моем обществе. Рыцарь в латах вызывал нездоровый интерес у прохожих. Еще и привычки у этого рыцаря были из тех веков, когда дворянин мог безнаказанно зарезать простолюдина, если ему показалось, что тот его оскорбил. Я побаивался отпускать магистра в люди одного. Но рано или поздно встраивать Петора в местное общество было надо. Вот я и решил – почему не сейчас? И отправил его в первый самостоятельный выход.

Через полчаса я услышал шум на улице. Выглянул. Обалдел от открывшейся картины.

По улице шел Петор. Шел он с поднятым забралом. В его правой руке был обнаженный меч-полуторник. В левой – болтался мальчишка, магистр небрежно держал его за рубашку. Жертва произвола безвольно опустила ручки и ножки, как щенок или котенок, которого несут за шкирку, и ревела белугой.

За магистром двигалась толпа. В основном она состояла из любопытных, но были и тетки, настроенные агрессивно, и стражники, которые не торопились проявлять героизм и приближаться к странному воину.

Я вышел на крыльцо.

* * *

– Что тут происходит? – крикнул я, когда Петор остановился передо мной. – Я тебя за свининой посылал, а не за вот этим вот.

– Изверги!! – завизжала какая-то тетка.

– Мальчишка пытался срезать у меня кошелек с пояса.

– А домой ты зачем его притащил?

– Я твой слуга, деньги, которые он пытался украсть, твои. Я не могу судить его.

– То есть я должен судить? И как я могу его наказать?

– Хочешь – прикажи, я зарежу. Хочешь – возьми в рабство.

Я задумался. Что-то в этом предложении было не то. Похоже, Петор пользовался теми нормами права, к которым привык много веков назад.

Я уточнил у стражников, которые подошли к нам, но не торопились вмешиваться:

– А что по нынешним законам полагается за попытку кражи?

– Если мелкая кража – клеймление и бичевание. Повешение, если стоимость похищенного выше двенадцати копеек. Что у твоего конструкта в кошеле?

Петор сунул руку в кошелек и вытащил серебряный рубль и кучку мелочи. Это был смертный приговор мальчишке.

Воришка притих. По его лицу катились крупные слезы. Толпа тоже притихла. Ждала, чем кончится.

– И что, его реально повесят? – удивился я негромко, обращаясь к стражнику.

– Конечно. Прямо сейчас отведем на набережную, к виселице и вздернем, если ты подтвердишь слова конструкта.

– Так ему и надо! – вскрикнула толстая женщина. – У меня такой же ворюга все деньги, заработанные за месяц, умыкнул!

– Точно, пусть ногами подергает на веревке, – загоготали трое парней.

Я глянул на воришку. Тот размазывал по лицу сопли. Ребенок, лет десяти, выглядел тощим, но чистеньким. Одежда латанная, но стиранная, волосы подрезаны ровно.

– А ты что скажешь?

– Мамка умирает, а нас с квартиры гонят… – зарыдал малец.

Я повернулся к стражнику:

– Значит, если я подтвержу обвинение, что мальчишка вор, вы его отведете к виселице и повесите. А если не стану выдвигать обвинения?

– Тогда не повесим.

– Можно я парой слов перекинусь со слугой?

Мы с Петором, у которого в руке всё еще болтался мальчик, отошли чуть в сторону.