Живые отражения: Красная королева

Мое внимание привлек пробегавший мимо юноша в разношенных ботинках, отдаленно напоминающих мокасины. Посмотрела ему вслед, и тут меня как молнией ударило: я уже видела эти штаны и рубаху. Он точно так же бежал от меня. Да и лицо отпечаталось в памяти надолго. Без сомнения, это был тот самый воришка, благодаря которому я получила возможность путешествовать между мирами.

Что ж. На этот раз он от меня не уйдет!

Незаметно проследовав за ним, я оказалась в узком проходе между двух одноэтажных строений. Парень забежал в одну из дверей, над которой покачивался свернутый из железной ленты калач. На пекаря он совсем не был похож – следов муки ни на руках, ни на одежде я не заметила – поэтому можно было и подождать. Мальчишку послали за хлебом и скоро он выйдет.

Ждать пришлось менее минуты. Юноша показался из двери, прижимая к груди большой бумажный кулек с булками. Мое лицо было наполовину скрыто капюшоном, да и по сторонам он особо не глазел, пожирая глазами ароматный свежевыпеченный батон, так что для него было полной неожиданностью, когда я схватила его за шиворот и сказала точно ту же фразу, что и тогда, возле лужи. На сей раз на английском:

– Попался!

Парень дернулся, дерзко глянул мне в лицо и тут же побледнел от страха. Губы некрасиво скривились. Мне показалось, что он вообще вот-вот заплачет.

– Госпожа… простите! – залепетал он, – я же не знал, что вы тоже из ныряльщиков.

Он странно растягивал гласные на концах слов, напрочь пропускал букву х, а все межзубные согласные заменял на простые ф и в, то есть говорил как любой двоечник в моем классе. Поначалу понимать его было непросто.

– Только прошу, госпожа, не сдавайте меня мраку! Я не специально. Мне просто было нечего есть! Я не знал, что вы тоже из нас… то есть простите, не хотел вас обидеть сравнением…

– Заткнись. Я просто хочу поговорить.

Моим взглядом сейчас можно было орехи колоть, но в его голубых глазах после этих слов почему-то блеснула надежда:

– То есть вы не из мрака?

Задумалась на секунду. Если скажу, что нет, не вырвется ли он и не убежит ли? С другой стороны, если навру, что я как раз из непонятного и зловещего «мрака», то он испугается так, что потом узнать все то, что мне так хотелось, скорее всего, будет невозможно.

– Нет. Я не из мрака. Мне нужно, чтобы ты ответил на несколько моих вопросов. Пойдем куда-нибудь, где можно спокойно поговорить.

– Госпожа, мне надо отнести хлеб, пока он горячий, иначе хозяйка меня убьет или выгонит, а я с таким трудом нашел это место!

Нетерпеливо вздохнула.

– Пойдем. Покажешь мне ее. Кстати, как тебя зовут?

Отпустила его, но убегать он уже не спешил.

– Ник.

– Хорошо, Ник. Веди.

Сама представляться пока не стала. Посмотрим еще, куда он меня приведет.

Оказалось, что парень работает на небольшой ферме. Хозяйка – дородная женщина лет сорока – увидев меня, слетела с крыльца, явно желая узнать, что же такого натворил ее слуга, что подобная леди собственной персоной притащила его к ней домой.

– Добрый день. У меня сломался экипаж тут неподалеку. Я хотела бы, чтобы ваш юноша сходил со мной и посмотрел. Парень вроде толковый. А то не знаю даже, к кому обратиться – искать ли кузнеца, шорника или плотника, а может, вообще все можно починить на месте. Надолго его не задержу, обещаю, – постаралась мило улыбнуться, но так, чтобы было заметно, что я именно постаралась.

Полная женщина скорее всего была не против слупить с меня за эту услугу немного денег, но дуэль взглядами проиграла буквально за пару секунд. Я была уверена в том, что выгляжу как местная аристократка.

– Да, леди, конечно, – полная женщина склонилась в легком поклоне, отобрала у Ника куль с булками и ушла в дом.

– Теперь пойдем. Покажешь мне тут какое-нибудь укромное место, где можно поговорить, чтобы никто не подслушивал и не мешал.

– Хорошо, госпожа, – парень все еще косился на меня с опаской.

Он привел меня на берег реки. Неподалеку от мостков стояла пустая беседка. С двух сторон она была закрыта от ветра дощатыми стенами, а третью всю заплел сухой сейчас хмель. Вероятно, тут летом рыбаки варили уху или жарили улов, не отходя далеко от воды, а потом ели за грубым деревянным столом из заборных досок, который занимал почти половину места под крышей.

– Сойдет, – кивнула я, зашла внутрь, присела на длинную лавку и скинула капюшон. Ник все мялся на пороге, боясь потерять последнюю возможность смыться.

– Не бойся. Заходи. Я ничего тебе не сделаю. Мне просто надо спросить тебя кое о чем.

– О чем же, госпожа? – внутрь он пока так и не зашел.

– Во-первых, прекрати называть меня госпожой. Я старше тебя всего лет на пять, да и по положению не слишком выше. Такая же девочка на посылках. Зови меня Александрой.

– Да? – он совершенно искренне удивился тому, что изящно одетая леди поставила себя на один уровень с оборванцем.

– Во-вторых, представь себе, что нырять, как ты выразился, я научилась только благодаря тебе. После того как ты, зараза, протащил меня в этот свой мир.

Ник постоял еще секунду, зашел в беседку, плюхнулся на лавку напротив, положил локти на стол и заявил:

– Не может быть! Я тут точно ни при чем.

Вблизи смогла хорошенько его разглядеть. Лет ему было что-то около пятнадцати, так что будущий мускулистый и красивый парень в нем пока только намечался. Светлые пшеничные волосы не знали ножниц парикмахера более года, а с расческой, скорее всего, вообще ни разу не знакомились. Глаза, на мой вкус, маленькие, слегка прищуренные, но потрясающе голубого оттенка. Губы тонкие, скулы широкие и брутальные. Года через четыре из этого гадкого утенка вырастет мускулистый красавчик, которому впору в кино сниматься. Скажем, в роли Тора. Если его хорошенько отмыть, причесать, научить хорошо себя вести и не шмыгать постоянно носом.

– Ты приволок меня в свой мир, вернул обратно и с тех пор я ныряю в отражения. Думаешь, это совпадение? – съехидничала я.

– У всех ныряльщиков способности от рождения. Либо они есть, либо нет. От отца, матери или дедов с бабками передаются. Я, может быть, помог им проснуться, но и только. Через пару лет ты бы, и сама смогла нырнуть, – удивительно, но он действительно легко перешел на «ты», употребляя давно исчезнувшее из современного английского местоимение «thou».

– Ну хорошо. Допустим. Мне все равно нужно, чтобы ты мне рассказал, какой такой гадости меня научил, а то я пока действую наобум и уже набила пару шишек. Один раз вообще чуть не казнили, приняв за ведьму. Так что давай, вываливай все, что знаешь.

Парень пожал плечами:

– Да что рассказывать… ты же переместилась сюда, значит, все уже умеешь.

– Ну начнем с того, что такое «мрак» и почему ты его так боишься?

Ник содрогнулся всем телом.

– Мрак – это кошмар для таких, как мы. Считай, что инквизиция и полиция сразу. Охотятся на тех ныряльщиков, что нарушают правила. Преследуют их даже в других мирах, хватают и…

– И что?

– И больше их никто никогда не видит.

– Уже понятнее. Что за правила, которые нельзя нарушать?

– Нельзя нырять дважды, не схлопнув петлю…

– Что за петля? – я удивленно помотала головой.

– Ну… когда ты ныряешь куда-то, ты прокладываешь путь. Когда возвращаешься – сбрасываешь петлю. Схлопываешь. Путь исчезает. Так вот, самое страшное – это двинуться дальше, не сбросив петлю. Ты вот попала сюда, а потом возьмешь и по отражению еще в следующий мир переместишься. Вот за это мрак и карает. Нырнул – вернулся. Только так.

– Понятно. Что еще?

Ник почесал в затылке:

– Нельзя проносить предметы в неразвитые миры. Если отсюда взять пистолет и протащить туда, где люди только бронзу ковать научились, то мрак тебя непременно найдет. Нельзя долго держать петлю не сброшенной. Сутки-двое еще нормально, а вот месяцами жить не в своем мире, держа дверь открытой, не разрешается. Категорически нельзя переносить с собой людей. Мало того что они от этого помереть могут, так еще и мрак такие случаи всегда отслеживает. Вроде все… Ну и нельзя никому говорить о том, что умеешь нырять. Наши способности должны оставаться тайной. Так мне говорили. Общаться на эту тему можно только с таким же ныряльщиком.

Ник грустно вздохнул и тоскливо посмотрел на реку:

– Так вот, я с тобой аж два пункта нарушил. Украл еду в сумке из странной ткани, которую тут не видывали никогда, и тебя с собой притащил на загривке. Если за первое еще не знаю, накажут ли – кулек твой я сжег, то вот за второе точно по головке не погладят. Все время теперь с опаской оглядываюсь: не идут ли за мной люди в черном. Поэтому и подумал сначала, что ты из мрака. Они всегда в темном и выглядят как настоящие аристократы.

Темно-серый оттенок моего пальто за черный можно было принять только с очень большого перепугу. Хотя с этого момента и в моем мозгу тоже поселился червячок паники и начал свое подлое дело. Гаджет из будущего я же тоже стырила.

– Это все? Или есть еще какие-то ограничения?

– Да куда уж больше! И так, считай, почти все запрещено, кроме кратких нырков. Законов, за которыми мрак следит, больше нет.

– А есть еще и другие правила, не связанные с мраком?

– Ну конечно, есть очевидные. Береги свою задницу, сохрани водоем и убедись, что и там куда ты нырнул, он тоже в безопасности.

– В смысле?

– Ты что, не знаешь?! – Ник возбужденно вскочил с лавки, – Да ты что, совсем… – он поперхнулся и продолжил после секундной паузы: – Рискованная девушка ты, короче. Как вообще можно нырять, если элементарных правил безопасности не знаешь?

– Откуда мне их знать?! Я тебя ради них сюда и приволокла, – рассердилась я.

– Хорошо. Не злись. Короче, самое важное, это обезопасить свой путь: убедиться, что пока ты в другом мире, ни с тем отражением, через которое ты попала, ни с тем, через которое надо будет возвращаться, ничего не случится. Иначе путь порвется и все.

– Что все?

– Никогда не вернешься домой, – громко прошептал Ник, подавшись вперед и округлив глаза, чтобы произвести большее впечатление.

– А если опять посмотреть в тот же водоем, через который возвращаться надо было?

– Нырнешь куда угодно, но не обратно. Путь лежит всегда только вперед. Назад не получится.

Я от удивления заморгала:

– Погоди, что значит только вперед?

– Слушай, я не знаю толком. Меня как-то один ныряльщик отвел в один мир, где собрались такие, как мы с тобой. Там есть школа для новичков. На занятиях говорили, что миров бесконечно много, и все расположены в ряд. Когда ты ныряешь, выстраивая новый путь, то прыгаешь по этой прямой только вперед на какое-то количество шагов. Назад можно вернуться только по проложенному пути, но он тут же исчезает. Это типа закон природы. Если проложенный путь оборвется, то обратно в свой мир ты больше никогда в жизни не попадешь. Будешь вынуждена нырять все дальше и дальше от родины. Так что перво-наперво убедись, что с водоемом ничего не случится, пока ты путешествуешь.

Звучало страшно, но я тут же спохватилась:

– Погоди… кое-что не сходится. Ты нырял в мой мир, когда спер сумку, а я сейчас переместилась в твой. Выходит, что кто-то из нас точно прокладывал путь назад.

Ник смутился, поджал губы, колеблясь, доверить мне тайну или нет, и все-таки решился:

– Это не мой мир. Тогда вместе с тобой я попал сюда впервые. Так испугался, когда ты за мной погналась, что особо не раздумывал. Увидел первую попавшуюся лужу и нырнул.

– Погоди… то есть ты как раз нарушаешь еще одно правило мрака? Воспользовался отражением дважды и до сих пор держишь петли натянутыми?

– Ага, – он кивнул и закусил губу.

– А почему не вернешься к себе?

– Некуда. Я сбежал из своего мира навсегда. Там смерть. От голода, болезней и войны. Путь туда давно закрыт. В первый раз я нырнул в пригоршню воды в руке за секунду до того, как в меня выстелить должны были. Вода всегда при нырке остается на месте, так что она и разлилась тут же. Мой родной мир давно остался за спиной. С тех пор я бродяжничаю по отражениям. Как нахожу приятное место, то стараюсь как-нибудь оборвать петли, которые меня привели. Вот там, где ты живешь, было бы все хорошо, но у вас к беспризорникам уж больно плохо относятся. И говорят все непонятно. Тут хоть и попроще живут, но язык для меня родной, да и беспризорников полно. Видишь, даже на работу взяли без документов. Вот только очень боюсь, что в один прекрасный момент за мной придут фигуры в черном. Мрак, говорят, всех нарушителей находит рано или поздно.

Я сидела и думала, рассматривая поверхность стола. Выходит, за мной тоже обязательно придут эти страшные черные люди? Мало того, что сперла гаджет из более развитого мира, так еще и рассказала Валере про перемещения. Пусть не все, и это еще фиг докажешь, но вот тот кругляшок, который наверняка верещит на весь мир в попытках поймать сеть, отследить ведь, как не фиг делать.

Еще с ужасом вспомнила свои перемещения через чашку воды. Выпей тогда Валерка кофе, пока я в пещере сидела, и все. Никогда бы не вернулась назад. Как представила это, так аж передернуло всю. Скитаться как Ник, перебиваясь от нищенства до подработок на побегушках… и это он еще мальчик. Мне было бы куда сложнее.

Боже, как я, оказывается, рисковала! Говорил же трудовик в школе – всегда читай технику безопасности, прежде чем пользоваться, если тебе жизнь дорога.

– Послушай, а где найти эту школу, где тебе все рассказали? – Мысль о том, что где-то есть мир ныряльщиков, никак не давала мне покоя.

– Не знаю. Сам бы хотел туда вернуться. Там хорошо. Целый город ныряльщиков, руководство там всякое… а рядом базар, где торгуют вещами из разных миров. Только вот тот дядька, который меня в эту школу притащил, какой-то еще секрет знал и мне не рассказал. Я потом раз десять и так и этак пробовал нырнуть в то отражение в бочке, через которое он меня в тот мир привел, да все без толку.

– А чего ты оттуда сбежал тогда?

– Ну я там, как только про правила и про мрак услышал, так перепугался. Вышел и увидел их патруль. Шли эти черные по улице и один из них на меня посмотрел так… страшно. Я перетрусил. Побежал и схлопнул петлю, вернувшись туда, где до того жил. Думал, что раз теперь знаю путь, могу переждать и вернуться. И все. Потерял туда дорогу.

– Школа… руководство… базар. С ума сойти! Но… какой базар? Ты же говорил, что мрак не разрешает таскать с собой предметы, а там ими типа в открытую торгуют?

– Ну нельзя только из более развитых миров в примитивные, а из равного или более простого можешь что-нибудь и прихватить. Этот, как его… антиквариат. А на мир ныряльщиков ограничение про предметы вообще не распространяется. Там можно всем торговать. Нельзя только тащить купленную вещь туда, где она явно опережает время.

– Уффф, – я с шумом выдохнула воздух, одновременно массируя виски, – ты мне сейчас мозг взорвал. Столько информации сразу. Мне точно стоит с тобой еще раз поговорить, но я пока категорически не знаю о чем. Нужно все это по полочкам разложить и осознать. Можно я тебя еще завтра найду, и мы снова поболтаем?

– Конечно. Только захвати какой-нибудь вкусной еды из своего мира, а то тут мне жировать особо не дают. Хлеб, молоко да жареная капуста каждый день. Мяса не ел с того самого момента, как у тебя сэндвич стащил.

– Хорошо, – улыбнулась я, – договорились.

Белая полоса моей жизненной зебры закончилась в этот самый миг.