Куликовская битва (Донское побоище)

На поле Куликовом, у впадения реки Непрядвы в реку Дон, в славном Донском побоище великий князь Московский Дмитрий Иванович вместе с русскими дружинами посеял и полил кровью то зерно, что пустило корни, на которых и выросло сильное и могучее Российское государство.

«И бысть размирье с Мамаем»

Князь Дмитрий Иванович был на дворе. В простой рубахе сидел он на скамье, запрокинувшись и широко расставив руки, подставив лицо мягкому августовскому солнцу, когда ворота открыли и на княжеский двор въехал всадник. Остановив ошалелого от скачки коня, отдав его подоспевшему конюху, всадник подбежал к князю, упал на одно колено.

– Великий княже… – одышливо, но с выражением глубокого почтения заговорил всадник, – татары в степи. Сам Мамай ведёт их.

Князь невольно сжал губы, глаза его сузились, какое-то мгновение он пристально и молча смотрел на гонца.

– Звать бояр!1 – сказал, решительно встал и вошёл в терем.

К вечеру все знатные бояре московские собрались на пиру у великого князя – держали военный совет.

Рвалось сердце русское в степь наказать татар за обиду страшную, нанесённую Мамаем их великому князю, но… сто лет, как не выходило русское войско за границы свои южные – за Оку.

И вспомнили недавнюю, два года как минувшую, славную победу на берегах реки Вожи, когда брат великого князя Московского Дмитрия Ивановича, славный князь Серпуховский Владимир Андреевич, вместе с князем литовским Дмитрием Михайловичем Боброком Волынским опрокинули татар в реку, и кого не побили – те смерть свою в водах Вожи нашли. И укрепила эта память сердца боярские.

– Едем в степь, великий наш князь! – поднял чашу боярин Микула Васильевич. – И пусть поганый2 Мамай, принёсший обиду тебе, великий князь, умоется своею кровью нечестивою. И гореть ему, сыроядцу-нехристю, в гиене огненной вместе со своими псами-татарами!

А Мамай нанёс великому князю Московскому обиду серьёзную. Вот уже как полвека ярлык на княжение выдал ордынский царь Узбек деду великого князя, Ивану Даниловичу, прозванному Калитой, и ярлык тот перешёл к сыну его, Ивану Ивановичу Красному, а после и внуку – самому Дмитрию Ивановичу. И почти как двадцать лет Дмитрий Московский держал этот ярлык и платил Орде выход исправно – не было года, чтобы Москва не собирала налог с земли Русской и не отправляла его в Орду. А узурпатор Мамай своею волею отобрал ярлык у Москвы и отдал его князю Тверскому Михаилу.

Трудное настало время. В Орде шла большая замятня3: единая когда-то Орда развалилась на ханства и дралась за трон Чингисхана. Улус Джучи – земля, отданная Чингисханом своему сыну Джучи, куда входили и русские княжества,– распался надвое: восточной его частью, что по левый берег Волги, владел законный чингизид царь Токтамыш, западную же часть вместе с русскими землями захватил Мамай. И теперь ещё недавно спокойная степь вновь, как в давние времена, стала тревожить Русь. Разные мелкие и средние мурзы4 и ханы беззаконно, по своей прихоти, ходили, когда хотели, на земли русские, убивали русских людей и брали их в полон.

И вынуждена была Русь отражать эти набеги. Разбили татарских князьков при Синих Водах литовские войска князя Ольгерда, разбили и на Воже серпуховские войска князя Владимира. Да, побиты были рязанские и новгородские войска на реке Пьяне, но… за Пьяною люди пьяны – сами себя погубили рязанцы и новгородцы, напившись крепко перед боем. В одних рубахах, без доспехов и оружия – порубили их татары, как малых детей.

Ценою того кровавого пира стала Рязань – сожгли её татары, и не в силах был князь Рязанский сопротивляться сыроядцам – предал Русь и заключил союз против Москвы с поганым Мамаем.

Ободрилась и Тверь, получив ярлык от самозванца Мамая, заявила свои права на главенство в земле Русской. И Литва, видя такое, подняла гордо голову и смотрела жадно на Русь, открыто помышляя на земли её, тем более что и Киев был под властью литовскою.

Собрала тогда Москва союз из преданных ей князей. Совещались князья в Переяславле-Залесском и порешили смирить Тверь и примириться с Литвой, чтобы более не было размирия между князьями русскими.

Смирились Тверь и Литва. Но новую, ещё большую обиду нанёс Мамай великому Московскому князю: потребовал выход времён Джанибековых – самый большой налог, который когда-либо платила Русь Орде.

И бысть размирье с Мамаем. Отказал Дмитрий Иванович поганому и стал готовиться к большой войне. Два года с того минуло. Два года Мамай и князь Московский собирали вой ска. И вот оно – вышел Мамай в степь, вышел с силой невиданной, вышел побить Москву, покорить Русь, поругать её святыни.

Не бывать этому!

Прямо с пира княжеского поскакали гонцы в земли Белозерские, Ярославские, Владимирские, Суздальские, Переяславские, Костромские, Муромские, Дмитровские, Можайские, Звенигородские, Углицкие, Серпуховские – чтобы выводили князья войска свои и собирали их в Коломне.

Встреча в Коломне

Две недели не прошло, как десятки русских князей и знатных бояр, по зову великого князя, привели свои дружины в город Коломну.

Лучшие сыны земли Русской, узнав об обиде Московскому князю, говорили своим боярам: «Неужто нам, братья, не поспеть на подмогу к великому князю Дмитрию Ивановичу?» А встречаясь в Коломне, обнимались и говорили: «У Дона стоят татары поганые, Мамай у реки Мечи, между Чуровым и Михайловым, хотят реку перейти и с жизнью своей расстаться нам во славу».

И сказал всем князь великий Дмитрий Иванович: «Братья и князья русские, гнездо мы великого князя Владимира Киевского! Не рождены мы на обиду ни соколу, ни ястребу, ни кречету, ни чёрному ворону, ни поганому этому Мамаю!»

И прибыли из земли литовской два брата Ольгердовича – Андрей и Дмитрий Волынский – сыновья Литвы храбрые! И сказал Дмитрий брату своему: «Брат Андрей, не пощадим жизни своей за землю Русскую, и за веру христианскую, и за обиду великого князя Дмитрия Ивановича!»

«Поглядим на быстрый Дон, – отвечал Андрей брату, – напьёмся из него шлемом воды, испытаем мечи свои литовские о шлемы татарские, а сулицы5 немецкие о кольчуги басурманские!6»

Неделю ждали князья в Коломне, смотрели на дружины братьев своих, которые всё прибывали и прибывали в город, и радовались – до того крепки и сильны были русские воины и кони их богатырские. На воинах доспехи пластинчатые, шлемы глубокие, мечи длинные, а копья тяжёлые; на конях же сёдла бархатные и убранство богатое. Князья все в золоте, и стяги у всех серебром вышиты.

Никогда не видела Коломна столько стягов княжеских и бояр знатных со своими сыновьями и слугами. И никогда в Коломне не звучали так долго и радостно колокола церквей православных.

Пока же князья собирались в Коломне, великий князь Московский смиренно отправился в обитель Троицкую просить благословения у игумена Сергия, отца своего духовного.

И отстояв литургию в храме и откушав хлеба в доме Живоначальной Троицы7, великий князь получил благословение: окропил его игумен Сергий святой водой и осенил крестом Христовым и сказал: «Пойди, господин, призывая Бога, на поганых татар, и Господь Бог будет тебе помощником и заступником».

20-го же августа вышли дружины русские из Коломны к городу Серпухову, дабы соединиться с дружинами брата Дмитрия Московского, князя Владимира Серпуховского.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Воин при княжеском дворе, впоследствии – дворянин.

2

Поганый (от др.-русск. поганъ) – языческий.

3

Замятня – междоусобная война.

4

Мурза – татарский князь, наследный старейшина, по русским законам не имеющий особых привилегий.

5

Сулица – дротик, метательное копьё.

6

От басурманин – искажённое от «мусульманин».

7

Дом Живоначальной Троицы – Троице-Сергиева лавра.