Сказка о невероятных приключениях девочки Маши и маленького доледникового Динозаврика

– Ну, беги, – поторопила Машу Умная Волшебница, – сосиски нужно есть, пока они не остыли. Так вкуснее.

– Я побежала, а ты оставайся, – и Маша крепко-крепко обняла Динозаврика. – Я так рада, что ты нашёл свою семью.

– Маша, скорее! – Тёма и Герман махали руками и звали Машу, – всё готово!

Маша была послушная девочка, и как ей не хотелось узнать, где же сейчас папа и мама Динозаврика, и когда он их встретит, раз её звали её старшие братья, она помахала Умной Волшебнице, Филину и Динозаврику ладошкой, и побежала к своей семье.

– А мы зовем тебя, зовем, – как только Маша села на коврик, заговорили Маше Тёма и Герман, – а ты так увлеченно играла на берегу, что даже не слышала.

Коврик был красиво разостлан на траве, и на нём, разложенные по тарелкам, красиво лежали жареные сосиски, хлеб и овощи. Мама внимательно смотрела, чтобы все ели сосиски не только с хлебом, но и с овощами, потому что каждая мама знает, что овощи – это полезно. И все: и папа, и Тёма, и Герман, послушно ели овощи, хотя им всем этого и не очень хотелось.

Но если дело касалось здорового питания, все слушались маму, потому что каждый папа знает, что нет в мире лучшего специалиста по здоровому питанию, чем мама.

– Папа, мама, – радостно воскликнула Маша, – я только что нашла Динозаврику его семью. Оказывается Серая Ворона – это самая настоящая внучатая племянница доледникового Динозаврика. Представляете?! А ещё Филин сказала, что Ворона знает, где его папа и мама. Как же хорошо, когда есть и папа и мама! – и Маша, забыв про сосиски, крепко-крепко обняла папу и маму, и даже не догадывалась, что всё это время, папа внимательно смотрел за своей девочкой Машей, и, может быть, даже видел, как она повстречала доледникового Динозаврика и нашла ему семью.

Глава восьмая

в которой Маша познакомилась с Церковной Мышью и узнала силу молитвы

За субботой наступило воскресение, а значит, нужно было идти в церковь.

Маша очень любила ходить в церковь. Ну, во-первых, в церкви были самые добрые бабушки, которые при виде Маши (впрочем, как и при виде любой другой маленькой девочки в платочке) страшно умилялись и говорили: «какая хорошенькая девочка», – а это всегда приятно, когда тобою умиляются. Во-вторых, в церкви можно было ставить свечки. А нет ничего интереснее, чем ставить свечки. Маша брала у мамы денежку, опускала денежку в ящик для пожертвований, и из свечного ящичка брала свечки. Потом она подходила к иконам, возле которых стояли специальные подсвечники, и в подсвечники, до которых Маша могла дотянуться, она ставила свечку. Маша знала, как правильно поставить свечку: сначала нужно зажечь свечку от другой свечки, которую уже кто-то поставил и она горит, потом поднести заднюю часть свечки к огню, и потом, когда задняя часть оплавится, вставить свечку в лунку. Свечки так красиво горели, что Маша готова была ставить их везде, куда можно. Но свечки всегда быстро заканчивались. В-третьих, Маша очень любила причащаться, когда она и ещё много других маленьких деток подходили к батюшке (так назвался большой бородатый человек, который причащал маленьких деток). Батюшка всегда тихо и ласково говорил: «причащается раба Божия Мария», и давал что-то очень вкусное из ложечки. А вокруг все пели, все умилялись. А потом Маша подходила к столику, где лежали нарезанные кусочки просфор (церковной специальной булочки), и стояла сладкая водичка в чашечках. А потом можно было выбегать из церкви и играть на площадке, где после причастия играли все маленькие детки. А все смотрели, как они играют и, опять же, умилялись. Поэтому Маша очень любила ходить в церковь.

А Тёма и Герман не любили ходить в церковь. Во-первых, они не любили ставить свечки и, видя их, бабушки не умилялись, потому что они были не маленькие девочки, и умиляться было нечему. Во-вторых, мама им не разрешала играть возле церкви, а должны они были стоять и слушать службу. А перед причастием должны были исповедоваться, где им нужно было рассказать батюшке, как они плохо себя вели, как они не слушались маму, и что больше они так вести себя не будут. Папа тоже должен был ходить в церковь и на исповедь. Но что говорил папа батюшке, никто не знал, потому что папа никому об этом не рассказывал. И нравиться папе ходить в церковь или не нравиться, не знала даже мама. Но Маша была уверена, что в церковь любят ходить все. Но история не об этом, потому что последнее время, как раз в воскресение, папа записал Тёму и Германа на секцию по теннису, и маме пришлось согласиться, что раз за секцию заплачены деньги, то посещать её надо. Но по субботам вечером ходить в церковь должны все. И все, понимая, согласились.

Так вот, когда Машу и маму папа привёз в церковь, прямо возле церкви с Машей приключилась удивительная история: она познакомилась с самой настоящей церковной мышью и узнала, что молиться очень полезно.

Было это так.

Как всегда поставив свечки и причастившись, Маша выбежала с другими такими же маленькими детками на церковную детскую площадку, чтобы поиграть там в песочнице или покачаться на качелях. И Маша уже взяла лопатку и стала лепить из песка куличики, как услышала умилённое попискивание: «какая хорошенькая девочка».

Маша, конечно, оглянулась, и в шаге от себя увидела самую настоящую Церковную Мышь. Внешне она выглядела, как и всякая другая приличная мышь преклонного возраста: старенькая, седенькая, в белом простом платочке, но вид у неё был такой весь из себя приятно-умилительный, какой может быть только у церковной мыши. Мышь сидела на скамеечке у входа в свою норку – небольшой трещинки в церковной стене.