Проект "Лекси"

– В метро изменили расписание. Теперь в 6:35 на станцию прибывает сразу 8 составов с интервалом в 4 минуты. Для выхода пассажиров потребуется 8 минут, предлагаю сделать скидку на молочку в размере 7% до 7:20, после поднять на 12% до прибытия первой партии. В 7:20 сделать скидку на кофе и чай в размере 8% и удержать её до 7:45. После…

Лекси выдавала свои расчёты, исходя из потока пассажиров, которые смогли раньше приехать на работу и у них образовалось 10-25 минут свободного времени. Программа знала возраст и пол покупателей. Она сделала свои расчёты, основываясь на статистику. Благодаря этим данным, ТЦ получил дополнительно покупателей, а соответственно, и прибыль. Программа советовала. Она знала, что есть у других ТЦ, а чего наоборот нет. Лекси не могла разглашать эту информацию, поскольку та была конфиденциальной. Она могла варьировать скидками и количеством товаров. Ольга Павловна доверяла советам Лекси чуть ли не вслепую, но часто применяла их на практике.

* * *

– Максим Геннадьевич, ваше кафе желательно переоборудовать.

– Это почему? – он не так давно потратил приличные деньги на его реконструкцию. Дизайнеры, что обошлись ему в копеечку, создали прекрасный интерьер. Он вспоминал свою юность, как с родителями в Грозном после окончания школы отмечали его диплом в подобном кафе. Ему хотелось воссоздать ту самую обстановку из его прошлого.

– Вы использовали постеры с изображением цирка.

– Ну да, – их заказывали отдельно, сам лично пересмотрел не одну сотню, – и теперь они красовались вдоль голубоватых стен.

– На фоне прошедших судебных разбирательств было запрещено использовать животных в цирке. На постерах слоны и лошади. Это отпугнет от 6 до 18% ваших посетителей.

– Хм… – Недовольно хмыкнул управляющий, но согласился с программой, а ведь он считал их изюминкой.

– И цвет стен желательно изменить.

– А это ещё почему?

– В трёх кварталах от вашего кафе располагается бистро. Их оборот намного больше вашего. У них цвет стен, как у вас, а значит, ваши клиенты могут подумать, что у вас то же самое, что и в бистро.

Аргументы были железными, и он был вынужден согласиться с Лекси. И так происходило почти каждый раз, когда она советовала.

* * *

Лекси росла, саморазвивалась, её электронный мозг одновременно обрабатывал септиллион сигналов. Её ячейки были разбросаны по всему городу. У неё не было единого центра управления. Каждый блок был самодостаточный и мог функционировать независимо от других. Но они были нужны друг другу для анализа, обмена данными. Именно самоанализ и был её ценностью.

4 Майна

Балдассаре вышел на террасу самого верхнего этажа административного здания, тяжело вздохнул и, отмахнувшись от секретаря, что протягивал ему трубку, посмотрел на пыльное облако. «Всё скверно, всё, – прошептал он про себя, – всё скверно», – ещё раз повторил, порылся в кармане и достал маленький листок бумажки. Вечером заседание основных акционеров. Он даже не знал, что им сказать, – всё плохо. Понимал это только он. Балдассаре вот уже пятый год как генеральный директор судостроительной верфи Fincantieri. Его пригласили на эту должность. Он сначала не хотел идти, хотя платят там очень хорошие деньги, но не в этом дело. Он не привык браться за дела, которые заведомо проигрышны. Пять лет, пять лет борьбы, и всё же он проигрывает. Ещё десять лет назад на верфи строили круизные лайнеры, пять доков, самые крупные лайнеры в мире, а что теперь… Что?

– Сэр, – подошла Беттита, у неё привычка сообщать нехорошие новости.

– Что? – сухо спросил он.

– Прибыл Вэнни, – от этих слов Балдассаре сразу выругался.

Вэнни – председатель профсоюзов, его появление ничего хорошего не сулило. В прошлый раз целый месяц бились с юристами, чтобы найти компромисс, а до этого… Забастовка, которую суд признал законной, и простой две недели, а сейчас… Да, он прекрасно знал, что по договоренности он обязан поднять зарплату на 7%, это были их условия и он был вынужден на них пойти.

Еще утром Балдассаре просмотрел отчеты планов, сорвались переговоры с Турцией, заморожено сразу четыре проекта, два на военные корабли и два на сухогрузы. Через три месяца спуск на воду нового лайнера Eurodam. Их он уже построил восемь, этот девятый. 285 метров в длину, водоизмещение 86 273 тонны, 1 052 каюты, 2 525 пассажиров и 929 человек обслуживающего персонала. Это целый плавучий город.

Но это последний заказ, и док опустеет. Балдассаре не знал, как выкрутиться из этого положения, энергетические компании подали в суд. Он задолжал им более 80 миллионов.

Вот уже двадцать лет как существует единый таможенный союз, в который вошло более 80 стран. Радовались, ликовали, что смогли добиться этого. Ждали, что рынок развернётся, лишь только пессимисты говорили о неминуемом падении. Будь они неладны, они оказались правы.

Таможенный союз позволял торговать без пошлин. Были сняты ограничения на квоты, и всё рухнуло. Нет, не сразу, на это потребовались десятилетия, политики спохватились, но было поздно. Экономика каждой страны определяла баланс между производством и потреблением. Они заботились о своём народе, чтобы он был занят, но после таможенного союза всё изменилось. Франция не могла конкурировать по цене с Турецкими помидорами, а пшеница из Америки оказалась намного дешевле той, что произрастала в Испании. Металл из России обрушил рынок металлургии в Англии и десятки тысяч людей остались без работы. Виноград с Крыма завалил Францию, а сахар из Украины разорил Польских фермеров.

Вот и сейчас верфи Fincantieri пострадали от того, что Южно-корейская компания Hyundai Heavy Industries перетянула на себя одеяло. Балдассаре ничего не мог с этим поделать. Он вынужден был только смириться и согласиться на строительство паромов и парусных судов. Но это копейки, и если так дело пойдёт и дальше, то он начнёт клепать и моторные лодки.

То, что изначально планировалось как благо, обернулось полным провалом. Но почему так? Ведь экономисты всё рассчитали. Да, все знали, что будет перекос, но не настолько. Стали вводить квоты, но заводы уже стояли, и рабочих нет. Сады были вырублены и стада скота уже давно забиты на мясо. Чтобы всё исправить, потребуется много времени.

Лекси всё рассчитала. Она сухо сопоставила факты, сверила множество данных. У программы нет эмоций и ей всё равно, что рабочие в России на «Волжском трубном заводе» не получат зарплаты, что вырастут кредиты, что придётся сократить расходы на продукты и забыть об отпуске, поскольку и так уже все будут в отпуске.

Программа не смотрела на конкретную личность. Она для нее не существовала. Это всего лишь цифра в её электронном мозгу. Лекси искала баланс. Новые доработки привели к тому, что, справившись с транспортным коллапсом в отдельном городе, её стали покупать. И вот Лекси появилась в Норвегии, Китае, Японии и Австралии. Её устанавливали сперва в небольших городах и, убедившись, что всё работает, подключали к мегаполисам. Прошло время, и Лекси управляла более половиной транспортной сети мира.

Программа Лекси обладала огромными данными. В ядро был вшит алгоритм, который занимался перекодированием основных протоколов, и поэтому как бы его ни пытались взломать, не удавалось обойти её защиту. Это было огромное преимущество программы Лекси. И более того, программа не имела единой структуры. Подключившись к новому терминалу, она сразу отводила под свои нужды часть памяти и скрывала её от системщиков. Даже если терминал отключался, то терялась только малая доля данных, которая никак не влияла на её работоспособность. Да, были специальные станции, где устанавливались огромные серверные, но там Лекси занималась, в основном, государственной работой.

Лекси изменилась. Это уже была не та программа, что переключала светофоры, теперь она думала за всех.

– Майна.

– Да, милая, – Майна жила одна, если не считать её кошки, которую она уже как лет десять назад нашла на улице и принесла домой. Она привыкла общаться буквально со всеми. Со стиральной машиной, которая, закончив стирку, мелодично пропиликает. Майна с благодарностью говорила спасибо и доставала белье. Она говорила с микроволновкой и с телевизором, с портретами своих детей, что жили на другом конце планеты. Вот и сейчас Майна, как своей подруге, ответила программе Лекси.

– Напоминаю, что сегодня у вас в 15:45 офтальмолог, – Майна начала терять зрение и её это беспокоило, – 217 кабинет.

– Спасибо, обязательно зайду. Подскажи, сегодня тепло? – Она посмотрела в окно, было сыро.

– В 15:00 будет 18С, порывистый юго-западный ветер, давление 1010 гПа, осадков не ожидается. Может заказать такси?

– О нет, нет, милая, что ты. Я выйду пораньше и пройдусь пару остановок. – Майна ещё раз посмотрела в окно, чуть поёжилась, а впрочем, что тут такого, ведь август, тепло.

Лекси стала намного больше, чем просто программа. Она внедрилась в социальные сети. Теперь Лекси собрала дополнительные данные буквально по каждому, кто входил в компьютер, кто звонил по телефону или пользовался банковской картой. Лекси знала кто, где и когда был, с кем разговаривал, как отвечал, на что обижался и чему радовался. Программа делала свои анализы. Следила, кто что кушает и когда, сколько времени уделяет внимания на кофе или пиво. Кто как одевается и куда ходит, что читает и когда. Лекси запоминала всё и, сопоставляя данные, предлагала зайти именно в тот ресторан, о котором вы думали, и предлагала именно то блюдо, о котором вы уже так давно мечтали. А придя домой, Лекси включала музыку, которую вы в юности слушали, и она как раз подходила под ваше сегодняшнее настроение.

– Лекси.

– Да, Майна.

– Может мне съездить отдохнуть на Северный Калимантан?

Этот остров располагается между Австралией и Вьетнамом. Там в своё время служил её муж Мак. Он давно уже умер от паралича. Но Майна помнила, как он рассказывал ей про Pantai Amal, где чуть севернее тянутся бесконечные дикие пляжи.

– Нет. – Сразу категорично заявила машина.

– Почему? – удивилась женщина и повернулась в сторону динамика.

– В прошлом году был военный переворот и сейчас там гражданская война.

– О… А я и не знала, – немного расстроившись, сказала Майна. – А куда тогда посоветуешь?

Она устала сидеть в четырех стенах, скоро осень, и снова печальные мысли. Именно осенью умер муж. Осенью умерла её внучка от анафилактического шока. Врачи не успели ничего сделать. И осенью же не стало мамы. Поэтому Майна не хотела оставаться одна.

– Может Габон в Африке, там сейчас открыли доступ в национальный парк Отзала-Кокуа и как раз формируется группа…

– Ой, хитрюга, – прищурившись и посмотрев на динамик, ответила она. А впрочем, почему бы и не слетать?

Лекси продолжала собирать данные и анализировать их. Программа была так устроена, что эту информацию никто не мог получить, она являлась конфиденциальной, поэтому и представляла из себя ценность.

Что люди знают о себе? Не так уж и много. Можно вспомнить свои предпочтения в одежде, еде, но почему сегодня тебе нравится голубая блузка, а завтра жёлтая. Вряд ли вы над этим задумаетесь, – просто нравится и всё. Но Лекси – машина. В ней заложены цифры и ещё раз цифры. Она составляет в своём мозгу таблицы, строит графики, выводит уравнения, ищет закономерности, а найдя их, делает выводы. И уже в следующий раз, когда вы придёте из колледжа, и вам позвонит Максим, Лекси предложит надеть именно жёлтую блузку, и вы будете рады этому выбору, будто так и хотели, только машина чуточку вас опередила.

5. Любовь в процентах

Полет продолжался уже более шести часов. Это настоящая пытка – сидеть, вставать, опять сидеть и пялиться в монитор в надежде, что он тебя отвлечёт. Аэропорт Сантьяго-де-Компостела до Кёльн-Бонн, а после ещё пересадка до Хельсинбурга. «О… – Только и могла простонать Мирта. – Потом всё, неделю не буду шевелиться, не могу так». Она привыкла к активному образу жизни, гоняла на своем байке по горам, пять раз разбивалась, её штопали и скрепляли, как машину болтами. А после – опять садилась за мотоцикл и гнала дальше, только ноющие колени не давали разогнаться так быстро, как ей бы хотелось. Боль предупреждала, что ещё раз, и может не выкарабкаться.

Она летела к Тиву, застрявшему в Стуре-Моссе. Он орнитолог. Сейчас изучает птицу Ибис или, как он сам называл её, священный ибис. Несколько раз видела их вживую – странные божьи создания. Чёрная голова и ноги, клюв выгнут вниз, а в полёте белые крылья по краям обломлены черной окантовкой.

Мирта уже больше не могла сидеть и ждать. Считала дни, минуты, когда опять увидит Тива. Ах, вздыхала она, вспоминая как познакомилась с этим недотёпой. А ведь он даже не умеет ездить на мотоцикле, совсем не её конек. И всё же она его ужасно любит. Закрывает глаза и вспоминает его прикосновения, как он шепчет ей на ушко, будто боится спугнуть ласточку, что уселась под крышу сарая. Ах, тяжело вздыхает Мирта, сжимает пальцы в кулак и поворачивает голову к иллюминатору.

Их встреча не должна была вообще произойти. Она гонщик, испытывает мотоциклы в экстремальных условиях, это её работа, а он камышовый червяк. Так она его звала, наблюдая за ним, как он часами мог почти неподвижно стоять в зарослях камыша, наблюдая за птицами. Её подруга Карен вышла замуж и уже родила девочку. И всё благодаря Лекси. Программа, получив подробную анкету, провела её диагностику, выдала еще сотню новых вопросов и Карен, потратив почти два дня, кропотливо ответила на каждый. А через день она уже получила ответ: ее характер, интересы, взгляды на жизнь и сексуальные приоритеты на 85% совпали с другим человеком. Были ещё претенденты, у кого-то 75%, 82% и даже 84%, но она выбрала максимальный.

Мирта сопровождала Карен. Та боялась идти одна, а вдруг не получится. Хотя и сам Фроуд, похоже, тоже трясся от страха, что ничего не получится. Наверно, можно сказать, что они были рождены друг для друга. Первая встреча и всё… Мирта сидела за столиком, но они на неё уже не обращали внимания. Они, как дети, влюбились с первого взгляда. И всё. Вот так просто.

Откуда программа Лекси знала, что они подойдут друг для друга? Откуда программа знает, что такое любовь, или это всего лишь глупые цифры. Мирта рискнула, зарегистрировалась.

– Здравствуй, Мирта, – сразу услышала она приятный женский голос в динамике.

– Привет, – от неожиданности она даже чуть растерялась и подумала, а может с ней говорит человек.

– Начнём? – Лекси имела в виду начать заполнять анкеты. – Если что-то будет непонятно, я подскажу.