Сборщик душ

Виланд следил за бойцом, видел как кончаются его силы, чувствовал слабое дыхание и как ему казалось ощутил головокружение. Солдат опустился на землю.

– Понял, что всё? – рядом с бедолагой сел ангел. – Кто тебя просил идти на войну? И главное, ради чего?

Солдат не ответил, его дыхание стало еле заметным, он убрал руку от живота, скорчился от боли, что вернулась к нему.

– Прекрати сопротивляться, уже недолго осталось. Ты только посмотри какая вода, там, наверно, много рыбы, хочешь половить?

На песок сел поползень и, покрутив головой по сторонам, быстро побежал по берегу.

– Бери пример с птиц, они ведь не воюют. Это всё вы, людишки, возомнили, что вам всё дозволено. Сами себя угнетаете, а столько пафосных слов про справедливость и любовь. Да вы сами не понимаете о чём говорите. Любовь для вас это не чистое слово, вы ищите в нём свою корысть – завладеть, а если не можете, то начинаете ревновать и это вы также приравняли, как атрибут любви.

Трусы, вот вы кто! – крикнул ангел и, вскочив на ноги, пнул палку. Поползень взлетел и перелетев подальше от упавшей в воду палки зачирикал.

– Трусы! Вы всё испоганили, даже любовь испачкали, стали мстить, терпеть, и только минутный секс вы называете любовью. Да сдохни же наконец! – выругался Виланд и посмотрел на бледное лицо солдата.

– Ты, наверно, не думал, что вот так всё закончится. Мечтал вернутся с войны с медалями, одним словом, героем. Ну да, а сколько ты убил людей, что не причастны к твоей войне? Что говоришь? – ангел нагнулся и прислушался к бормотанию солдата. – Расходный материал, побочные последствия. Нет, не ищи оправданий. Помнишь как ты вчера из гранатомёта пальнул по дому. Хочешь сказать война, всё спишет? Нет! Ты убил старуху, её разорвало на клочья, я даже не успел забрать её душу. А ты ведь даже не подумал, что она родила пятерых детей. Ты меня слышишь, убийца? – но солдат, склонив голову, внимательно смотрел на свою окровавленную руку и то, как по ней полз маврский клоп, которого в народе называют вонючкой.

Над головой со свистом пролетел снаряд. Виланд посмотрел наверх, увидел дупло, из которого выглядывала голова мандаринки, птицы из семейства утиных.

– Сиди, а то затопчут, – сказал ей, но утка покрякала и вылезла из дупла и, оттолкнувшись от дерева, приземлилась у его корней.

– Посмотри какая прелесть, а ты знаешь, что мандаринка символизирует супружескую верность и девушки, которые долго не могут выйти замуж, делают фигурку утки и прячут под подушку. Они верят, что так ускорят процесс поиска суженого. Сейчас утята полетят.

Солдат склонил голову, она стала тяжелой и тянула его к земле. Он несколько раз закрывал глаза, но словно, что-то вспомнив, тряс ей и непонимающим взглядом смотрел на свои руки.

– Тебя ранили в живот, зараза уже распространилась, кровь отравлена, сейчас поднимется температура, но ты не выдержишь этого, поэтому приготовься, – Виланд подошёл к утке, та крякала, призывая утят не боятся первого полета, хотя он больше был похож на неуправляемое падение, но только так они смогут добраться до воды.

Мандаринка ещё несколько раз прокрякала, а после, ковыляя на своих оранжевых лапках, пошла в сторону берега. Тонкий писк и в сухую подстилку упал первый птенец, за ним последовал второй и третий. Они не стали задерживаться у дерева, услышав голос мамы тотчас же побежали за ней.

– Малыш, не бойся, – из дупла высунулась коричневая голова птенца, он пищал, но ответа своей мамы так и не услышал. – Давай, а то они уйдут и ты станешь кормом для кречета.

Природный инстинкт, что заложен в геном птицы на время стёр страх перед высотой, птенец оттолкнулся и, размахивая ещё недоразвитыми крыльями, полетел к земле. Через секунду он упал и, поднявшись на лапки, шустро побежал в сторону берега, где и нашёл свою мать.

– Что ты сделал в своей жизни хорошего? – спросил ангел у воина, который пытался расстегнуть на груди карман. – Что? – ещё раз спросил и сел рядом с умирающим солдатом. – Наверно помнишь как подсматривал в бане за сестрой. Ну да, любопытство, понимаю тебя, но ты забыл, как соврал родителям, когда поцарапал машину и всё свалил на Юрку. Он ведь был твоим другом. Отец пришёл к нему домой и всё рассказал, его мать отлупила, а всё почему? Потому что ты трус.

Пальцы, наконец, расстегнули пуговицы, он уже хотел что-то достать, но сознание на время покинуло его.

– Умираешь, – с сочувствием в голосе сказал ангел. – Каково это вот так умереть? Наверно в этом есть своя прелесть: ты переходишь в вечную нирвану и твоя душа успокаивается. Хотя откуда тебе это знать, ты всю жизнь ползал и называл это жизнью. Зачем пошёл в индустриальный институт, ведь знал же что не станешь бурильщиком. Ради престижа, что есть корочка, мол посмотрите какой я умный. А ты не задумывался сколько сил потратили твои родители, чтобы оплачивать твою учёбу. Ну да зачем тебе это знать, они ради тебя готовы на всё, а ты?

Солдат очнулся, тяжело покачал головой, пальцы с трудом слушались, но ему всё же удалось достать из кармана свёрнутую бумажку.

– Твоя мать заболела, но ты отмахнулся, мол все болеют и укатил с друзьями в Шарм-эль-Шейх, чтобы поселится в Albatros Sharm. Ну что, отдохнул? А твоя мать потеряла зрение, внутриглазное давление сказалось на отслоении сетчатки. Да, она видит, но только на четыре процента. Что ты сделал хорошего в этой жизни? Вот скажи, что?

Воин не слышал ангела, в голове гудело, от боли из глаз потекли слёзы, он по-детски вытер их и, как показалось Виланду, солдат заплакал.

– Поздно лить слёзы, всё что мог, ты уже сделал. Вы люди, думаете, что у вас всё впереди, вот получу зарплату и заживу, вот закрою кредит и буду счастлив. Вы вечно куда-то спешите: садик, школа, институт, который тебе самому не нужен, а после женитьба. Зачем запудрил Ирке голову, ведь не любил её и в итоге бросил с детьми. А сколько ты придумал слов для оправдания своего поступка? Вы, люди, рождаетесь чистыми, ваши души прозрачны, но вы сами себя обманываете и с лёгкостью учитесь лгать. Хочешь сказать, что это делают все? А ты не пробовал жить по-иному? Конечно же нет.

Солдат с трудом развернул листок, голова опустилась ещё ниже, он преподнёс фотографию и на его лице появилось что-то наподобие улыбки.

– Поздно, ты прошляпил свою жизнь. Ты бросил жену, а она в истерике много гадостей наговорила про тебя детям, что одного даже пришлось отправить в психушку. Ты боролся за них, но опять же ты думал о себе, а твоя мать, как идеал общественного мнения, поддакивала. Ты заблудился в лабиринте своей лжи, впрочем вы все ходите в потёмках, – ангел вздохнул и посмотрел на снимок черноволосой девушки, который он держал в своих трясущихся пальцах. – Ты когда умрёшь? Мне что, до утра около тебя сидеть. Пора бы и закончить свой путь.

За спиной раздался шум. Виланд посмотрел назад, бронетранспортёр, пробираясь через кусты, ехал в сторону фронта. Хотя какой тут фронт: и спереди, и сзади, – кругом взрывались снаряды.

– Ещё одни лжегерои. Вам внушили слова патриотизма, отпустили грехи, сказали «так надо» и вы наивно в это поверили. Что у тебя есть самое ценное? – спросил ангел и отвернулся от бронетранспортёра. – Не знаешь? А я подскажу – жизнь. Всё остальное сказки, а вот жизнь – нет: она или есть или её нет. Ты ещё живой? – спросил он у воина и заглянул ему в глаза. – Поздно рыдать. Хочешь я открою тебе тайну: ты сейчас сидишь на земле, а ведь вся земля, буквально вся, это останки некогда живой материи. Удивительно, правда?

Солдат что-то пробормотал. Виланд прислушался, но кроме мычания и хрипа в груди ничего не разобрал. Кровавые слюни, стекая с подбородка, стали капать на снимок, воин вытер фотографию и, склонив ещё ниже голову, захныкал.

– Опомнился. Но ты уже ничего не исправишь, Ирка забудет тебя, она давно живёт с другим мужчиной. Да и он тоже чмо, ты хоть её уважал, а этот алкаш, только и лежит на диване и ругает правительство, словно оно виновато в его жизни. А дети, а что дети? Они вычеркнут тебя из своей жизни, придумают красивую сказку, как ты доблестно воевал и погиб героем. Хочешь знать чем всё закончится? Послушай, может будет интересно узнать. Бывшая жена растолстеет, она ведь так и не вышла из депрессии после развода. Её тело опухнет, но она будет верить, что виной болезням совсем нелишний вес. Твой старший сын Виктор, взяв пример с тебя, не захочет жить в семье и, найдя спасение в термине «childfree» (чайлдфри) окончательно сопьётся. А младший, тот трусливая душа, прямо как ты, сбежит от ребёнка, которого родит женщина и, уйдя в своё творчество, закончит жизнь в одиночестве.

Рядом что-то взорвалось. Ангел повернул голову на шум, заметил белую вспышку, бронетранспортёр подпрыгнул и тут же из открывшегося люка повалил чёрный дым.

– Готов, – равнодушно сказал Виланд и отвернувшись похлопал рукой по рыжей почве. – Ты никогда не думал откуда берётся металл? Нет? А зря. Ещё в начале сотворения планеты здесь был сплошной нарыв, всё кипело, камень плавился. Земля вращалась в десятки раз быстрей, это сейчас она успокоилась. Гравитация Луны буквально растягивала поверхность, разрывая её почву на тысячи маленьких островков. Самые тяжелые металлы опустились в центр планеты, сверху ничего не осталось, но метеориты продолжали падать и среди них были металлические. Со временем их поглотила коррозия, оставив после себя залежи железной руды. Так что имей в виду: твоя застёжка на ремне и все пули – это то, что прилетело к вам из космоса. И вы думаете, что металл бесконечен? Ошибаешься: всему наступает конец.

Ангел облокотился спиной на ствол дерева, втянул носом смолянистый запах хвои, прикрыл глаза и сразу улыбнулся.

– Слышишь? Это полевой воробей, а ты думал, что они только в городе живут? Ошибся. Им вообще наплевать на твоё существование, они жили до тебя и будут жить дальше. Что вы за уроды, – возмутился Виланд и, открыв глаза, посмотрел в сторону кустов, откуда доносилось чириканье стаи птиц. – Вам всё мало, жадность и зависть вот, что стоит у вас на первом месте. Хочешь сказать, что не так? Докажи. А, молчишь. Да соглашусь, есть в вас, что-то необычное, не только проблески любви, но вы как ни странно ещё и понимаете красоту. Эх, – выдохнул ангел и взял из рук умирающего фотографию.

После артобстрела у него в ушах все звенело. Он поморщился, проследил взглядом за удаляющейся фотографией, протянул руку и как ни странно успел поймать снимок, который чуть было не улетел.

– Зачем он тебе? Любовь ты проспал, да и была ли она у тебя, ты и сам не знаешь. Слушай, мне надоело с тобой сидеть, помирай, и я полетел.

– Нет, – с трудом шевеля языком ответил солдат.

– Он ещё и разговаривает.

– Нет, – опять повторил воин и, крепче сжав пальцами фотографию, преподнёс её к губам.

– Ты же её сам бросил, теперь она уродливая, ты видел её лицо? Оно распухло, а хотя какое это имеет значение.

– Нет, – уже, наверно, десятый раз повторил умирающий и повернул голову, чтобы посмотреть в глаза ангелу.

– Ну что ты смотришь на меня, не видел раньше?

– Нет.

– А ведь я часто был твоим гостем, но ты в упор меня не замечал, а теперь видите ли увидел. Стоп! Ты меня видишь? – ангел нагнулся как можно ниже и заглянул в мокрые от слёз глаза солдата. – Ты видишь меня?

– Да, – зло ответил он и ещё раз поцеловал снимок бывшей жены.

– Ну надо же, только этого мне не хватало. Но ты не беспокойся, вот сейчас передохнёшь и отправимся в путь.

– Нет никакого пути, ты сам это сказал. Все кончено, – каждое слово в войну давалось с трудом, он набирал в лёгкие воздух, в них что-то хлюпало словно в мокрых ботинках, а после осторожно, чтобы не упасть, говорил свои мысли. – Значит всё?

– Да, похоже на это.

Сколько бы раз Виланд не забирал людские души, его ни разу не видели, и вот надо же, это безмозглое создание теперь сидит и рассматривает его.

– Ну что уставился! Лучше полюбуйся природой, вон река, небо, деревья, а вон кто-то из твоих валяется, кажется ему ноги оторвало. Да не кукся ты, все вы из одной плоти рождены.

Солдат вздрогнул и повалился на землю, но уперевшись рукой о корень дерева, остановил падение. На животе появилось чёрное пятно, которое расползалось, как нефтяной круг на воде.

– У животных одна цель жизни – это размножаться, чтобы оставить после себя потомство. У некоторых видов в геном заложен код преданности, вы его назвали любовью, как у лебедей или аистов. Глупые, всё намного проще, чтобы не искать каждый сезон пару, однажды прописанный код запоминает партнёра и ищет именно его. Это упрощает задачу для размножения. Гениально правда? Человек не исключение, самец ищет женщину, похожую на мать. Да, бывают отклонения, но это редко. Вот тебе и красота, вот тебе и любовь. Вы такие же звери, как глупый кролик, который только жрёт, чистит шкурку и спит, а вы нет, так не можете, ведь вам дано сознание.

Ангел устал, за последние дни он только и делал, что разговаривал, некоторые в войну молча умирали, другие ещё сопротивлялись, дёргали ногами, словно хотели убежать от смерти. А некоторые, вспомнив слова молитвы, ещё умудрялись о чём-то просить выдуманного Бога.

– Когда же ты умрёшь?

– Не дождёшься.

– Поговори ещё, ты получил восемь осколков от кассетной бомбы, три из них пробили тебя насквозь. Твоё лёгкое пробито, но ты ещё какое-то время сможешь дышать, печень восстановится, а вот поджелудочная железа разорвана, точно так же, как и восходящая часть толстой кишки. С желудком так же не всё просто, скоро ты испытаешь ожог и потеряешь сознание от болевого шока. Расслабься, у тебя нет выхода.

– А ты?

– Я не медбрат, не надейся, что спасу тебя. Зачем ты её бросил?

Солдат отрицательно замотал головой, сжал пальцами фотографию, а после тихо, словно раненый зверь, заскулил.

– Ты не спеши, я рядом, как будешь готов – уходи, – в этот раз он закачал головой, словно согласился с ангелом. – Может тебе будет легче, но Ирка тебя любила. Круг замкнулся. Любила до потери сознания, даже когда ты её бросил, продолжала любить, даже когда занималась сексом с другим, вспоминала тебя.

Виланд дотронулся до руки воина, тот ещё продолжал смотреть на снимок, но уже через секунду его взгляд остекленел и сердце, сделав последний удар, навечно замерло.

– Спи, – сказал ангел и, достав мирч, приложил стеклянный шар к груди. Он нажал на курок и в колбе вспыхнул тусклый свет, точно такой же серый, как и вся жизнь погибшего в ненужной войне солдата.

Виланд поднялся, открыл заплечную сумку, посмотрел на россыпи шаров с душами и, положив среди них новый, закрыл карман. У него ещё осталось несколько ловушек для душ. Ангел поднялся, совсем рядом просвистели пули. Поползень, который всё это время бегал по берегу, испугался и взлетев, скрылся среди камышей.

– Эй, ты куда бежишь, а ну стой! – обратился Виланд к солдату, что словно большой ребёнок полз на коленях. – О, погляжу дела плохи, артерия разорвана. Успокойся, попробуй её перетянуть, – но солдат не слышал своего ангела, он ещё какое-то время полз, а после, потеряв силы, скатился в неглубокую воронку.

– Пора, – тихо произнёс Виланд и, достав мирч, приложил колбу к груди бедолаги.