Храни меня на вираже

– Я его с собой в Бельгию заберу, – внезапно выдал Меро, да так, что все повернулись к нему.

– А что? – продолжил он как ни в чём не бывало. – Медицина у нас на высоком уровне. Операцию сделают, крыло починят – летать будет.

– Натан, ты это серьёзно? – искренне удивился Тарас.

– Мелкий ещё, привыкнет к людям – не адаптируется потом среди своих, – вступил в беседу Соболев.

– Ничего, у меня жить будет. Дом большой.

Серафима подсела к Тарасу с озабоченным видом и спросила:

– Мы можем раньше вернуться?

– Зачем?

– Документы нужно сделать, чтобы на границе проблем не было. У Ярыгина, конечно, есть связи, но лучше сделать.

– Сима, Меро пошутил.

– Я вполне серьёзно, – возразил Натан. – И я думаю, Серафима права: без ветсправки и бумаги, что птица не редкая и не ценная, разрешения на вывоз не дадут.

– Ну вы, ребята, даёте! – Остапенко только развёл руками. – Ладно…

Он отошёл с телефоном, вернулся и объявил:

– Собираемся. Через пять часов Крайнов нас заберёт.

Совёнок заметно оживился, накормленный дождевыми червями, пока ждали Крайнова. В ветклинике вообще осмелел и клюнул в палец Ярыгина, когда тот осматривал крыло.

– Ну ты наглец!

Наглец встрепенулся, напрягся и сделал «маленькую неожиданность».

– Молодец! – засмеялся и похвалил его Аркадий Ильич. – Физиология попёрла – жить будет!

И взялся за оформление бумаг.

– Хозяином-то птицы кого писать?

– Меня пишите, лучше по-английски. Натан Меро.

– Вы иностранец?

– Да, Натан – гражданин Бельгии. Он завтра домой улетает, – ответила вместо него Новицкая. – Аркадий Ильич, у вас в таможне знакомые есть?

– Организуем, – ответил тот, не отрываясь от бумаг. – Кличка птицы… А им не всё равно?!

– Пишите Лу.

– Почему Лу? – удивился Ярыгин.

– Лучший.

* * *

Провожать Натана в аэропорт Сима не поехала: не могла… Передала через Тараса переноску с совёнком. Утром перед уходом в клинику по-дружески протянула руку. Натан осторожно сжал её, потом поднёс к губам и поцеловал.

Хотелось плакать от тоски, что она и сделала, закрывшись в кабинете. Потом подправила макияж и начала приём. «Всё проходит. И это тоже пройдёт…» В обеденный перерыв посмотрела онлайн-табло аэропорта: на рейс до Брюсселя шла регистрация. В три самолёт вылетел без опозданий. «Вот и всё! Натан и Лу в небе. Через три часа они будут дома. А я… Я вернусь к своей прежней жизни, будто и не было этих пяти дней». Пациентов, как назло, было мало. Губы снова предательски задрожали.

Через час в дверь кабинета постучали:

– Серафима Георгиевна, к вам курьер.

– Курьер?!

Ей дали расписаться в листе доставки, затем парень-курьер вынул из сумки огромный букет коралловых роз и небольшой плоский пакет в подарочной упаковке. Серафима ахнула. В цветах записки не оказалось. Разорвав упаковку, она обнаружила их с Волчком карандашный портрет в рамке и записку.

«Незабываемой, самой лучшей женщине на земле. Будь счастлива. С любовью, Натан Меро», – прочла она и осела, потому что ноги не держали.

* * *

Через два месяца Тарас показал Серафиме статью в интернете: «Живой талисман из России…» На фотографии красовался Меро с совёнком на плече. И ещё одна фотография: птица, летящая за машиной.

– Кажется, у Лу всё прекрасно, – обрадовалась Серафима. – У них всё получилось!

– Не знаю, как у Лу, у нас точно прекрасно! На Battle Skill пришло официальное приглашение на соревнования. Завтра паспорта на визы сдаём. Так что доставай свой загранпаспорт: Меро тебя в приглашении тоже указал.

Кровь прилила к щекам Новицкой.

– Нет, я останусь, поезжай один.

– Ну, допустим, я не один, а с Косовым. Только Меро нас двоих ждёт.

– Просто передашь привет от меня.

Бородина сильно задело, что их команда никуда не едет.

– Почему Fervor остаётся? – спрашивал он с возмущением Забелина.

– Потому что это внеплановые соревнования и Меро лично пригласил Остапенко и Косова. Их механики тоже остаются, – устало пояснил Дмитрий.

– Они что, зрителями едут?!

– Да нет, Стас, Меро им даёт машину и своих механиков. И вообще, Бородин, иди тренируйся! В декабре Подмосковье.

Стас усмехнулся и посмотрел исподлобья на Забелина.

– Значит, формат Battle Skill – Европа, а наш – только Подмосковье? Я что, второсортный гонщик?

– Я такого не говорил, – спокойно осадил его Забелин. – Ты сам знаешь: всё решает результат. Так что без обид.

– Ясно, – процедил сквозь зубы Бородин и, мрачный, покинул кабинет.

Через неделю Тарас с Андреем улетели на открытый Кубок Франции и Бельгии по авторалли.

* * *

Остапенко не переставал восхищаться тренировочной базой, домом Натана и машиной, которую он им предоставил. Разместив их с Андреем в гостевых комнатах, Меро показал им, где выход, где кухня, ванная и туалет. И всё равно Тарас, возвращаясь из ванной, ошибся дверью.

«Похоже на кабинет, – подумал Остапенко, бегло переводя взгляд со стола на кресло и солидную библиотеку. – Угораздило ж заблудиться. Надо выбираться!»

Он уже взялся за ручку двери и хотел было выйти, но остолбенел: взгляд его уткнулся в большой портрет Серафимы, написанный маслом, в красивой массивной раме. Он висел сбоку на стене, поэтому Тарас не сразу его заметил. На ладони девушки сидел совёнок, у ног расположился пёс – её верный друг и охранник.

Портрет притягивал и не отпускал… Остапенко подошёл поближе и невольно застыл перед картиной.

«Почему? Почему она?!» – вспышкой пронеслась в его голове внезапная ревность.

– Нравится? – услышал вдруг он за спиной голос Натана.

– Впечатляет…

Потом он повернулся к хозяину дома и посмотрел на него в упор. Меро даже показалось, что Тарас от него потребует ответа. Но тот только ухмыльнулся.

– Хорошая работа, только оригинал всё же лучше, – поддел он Натана и подмигнул. – Ладно, покажи ещё раз мне мою комнату, я в твоём дворце заблудился.

Превосходство, с каким он это сказал, больно ударило Меро. Тарас ясно дал понять, что мечтать и вздыхать о Новицкой может кто угодно, но эта женщина – его и останется с ним, в этом он был полностью уверен. И что он, Остапенко, даже не будет поднимать эту тему. Натан прекрасно понял его.

– Пойдём, – кивнул он и пропустил гостя вперёд.

Гонка прошла замечательно. Уроки Натана не прошли даром – Тарас стал вторым. Лучшее время было только у Меро, и с весомым отрывом: он снова улучшил свой прежний результат.

– Лихо! – присвистнул Тарас и уважительно показал большой палец. – Нет, правда, здорово!

После была вынужденная фотосессия. Пилоты и штурманы позировали у своих машин – участниц гонки. На машине Натана была наклейка с совёнком, сам «напарник» сидел на плече Меро и дремал.

– Привет, старый знакомый. А ты подрос! – улыбнулся подошедший Тарас. Потом обратился к хозяину птицы: – Слушай, Натан! Ты мне вот что скажи: зачем было везти совёнка в Бельгию? Клиника и операцию бы ему сделала, и в питомник пристроила. Столько хлопот из-за этого!

Натан нежно провёл пальцем по пёрышкам, птица не отреагировала – всё так же дремала. Очевидно, совёнок устал.

«Зачем? Хоть что-то у меня осталось от неё… Но вряд ли кому-то нужно об этом знать», – подумал он про себя. А вслух сказал:

– А хороший пиар-ход получился, ты не находишь? Людям нравятся сентиментальные истории. Вся пресса гудит и интернет, журналисты в очередь за интервью становятся – мы с Лу очень востребованы.

– Видел-видел, – улыбнулся Тарас. – Я даже статью Серафиме показывал.

– И что она? – тут же оживился Меро.

– Ну что-что? Порадовалась, конечно, за своего протеже. Ты же знаешь, она за всякую живность переживает.

– Знаю, – тихо ответил Натан.

На прощание Меро свозил их на море и, хотя было немного прохладно, устроил небольшую морскую прогулку на яхте. Расстались в аэропорту хорошими друзьями, с сожалением пожимая друг другу руки.

– Спасибо за всё, Натан! Теперь когда увидимся? Только на мартовском этапе чемпионата Европы?

– Да, в Чехии, – подтвердил Меро. – Но если захочешь в гости, хоть один, хоть с командой, – звони, я вызов сделаю.

– Мы тебя тоже всегда ждём!

* * *

По возращении Тарас был неприятно удивлён толпой народа в зале прилёта и обилием журналистов с камерами и без. То, что все они по его душу, он понял по тому, как толпа пришла в движение, лишь только они с Косовым, получив багаж, направились к выходу.

– Откуда их принесло?! – страдальческим голосом произнёс Остапенко. – Поездка носила частный характер!

– Привыкай, – хлопнул по плечу друга Косов, подмигнув Тарасу. – Так сказать, начинаешь пожинать плоды своей славы.

– Чтоб её… – раздражённо бросил тот.

Интервью Тарас постарался уложить в три минуты, и это ему удалось.

Друзья ускоренным шагом добрались до машины встречающего Соболева и с облегчением выдохнули:

– Домой!

Весь вечер Новицкая ощущала изучающие взгляды Остапенко на себе. Он смотрел на неё, как будто видел впервые. О поездке, к огорчению Серафимы, Тарас рассказывал мало – немного про соревнования, про Бельгию, про поездку к морю. О доме Меро и её портрете в кабинете Натана он умолчал.

– Про совёнка расскажи! – попросила она.

– Что рассказать… Как вернулись, ему операцию на крыло сделали. Жив-здоров, летает. Ручной совсем.

– Здорово!

– Тебе привет передавал.

– Кто? Совёнок?! – засмеялась Сима.

– Ну, и не только он… – ответил Тарас и внимательно посмотрел на неё.

Серафима с прежней улыбкой обняла его и прошептала:

– Как хорошо, что ты приехал!

– В марте в Чехию со мной поедешь?

– Поеду.

* * *

– Он же у нас звезда европейского уровня! – открыто, в лицо Остапенко, язвил Бородин. – Зачем ему какое-то там Подмосковье?!

Забелин, собравший обе команды в ноябре, попытался смягчить агрессию Стаса:

– И правда, Тарас, на тебя не похоже. Почему в этом году ты пропускаешь соревнования?

– Дмитрий Николаевич, мы с Соболевым намерены технически ещё усовершенствовать мою машину. На своей я бы не взял второе место в Бельгии, там была машина Меро. А потом, вы же знаете, сколько нужно времени на притирку после переделки – успеть бы до марта. Менеджер команды одобрил. А в Подмосковье пусть едет Стас. Я уверен, он хорошо выступит.

Ответ вызвал одобрение, все закивали. Видно было, что и Бородину было приятно. На том и сошлись: Battle Skill готовится к Чехии и Прибалтике, Fervor – к Подмосковью и тоже Прибалтике.

Впервые Тарас озвучил свои планы и Серафиме за ужином.

– Жаль, мне понравилось в прошлом году под Волоколамском, там было атмосферно, – с сожалением вздохнула она. – Опять мы с Машей вас только к ночи видеть будем!

– Привыкай! Быть женой гонщика нелегко!

С этими словами он достал из кармана небольшую коробочку и поставил перед ней.

– Что там? – вдруг перехватило дыхание у Серафимы.

– Открывай! – загадочно улыбнулся Тарас.

Серафима открыла коробочку – кольцо! Она медленно подняла на него счастливые глаза, в которых стояли слёзы.

– Извини, я не мастак делать предложение, – стушевался он от её реакции, – надо было, наверное, по-другому, торжественно, что ли. Но ты же знаешь, пафос – это не моё…

Сима подошла и села к нему на колени.

– К чёрту пафос! Я и так самая счастливая женщина в мире! – прошептала она.

– Вот и отлично! Пока мы занимаемся железками, вы занимаетесь платьем. Свадьба в Чехии, ты не против?

– Хоть на Камчатке, – вытирая слёзы, смеялась она.

* * *

По возвращении с отдыха в аэропорту Нгурах-Рай к Лике Ликанцевой и её подруге Елене подошёл китаец в добротном летнем костюме. Его намётанный глаз сразу выцепил девушек-моделей из общей массы туристов. Господин Вэй Шэнь был хозяином рекламного агентства и только прилетел на отдых. Они разговорились.

Случайная встреча в аэропорту стала судьбоносной для Лики: через месяц, в феврале, она подписала контракт на работу в качестве модели на полтора года в Китае. Хозяйка «Глобуса» была не против её командировки даже без отступных. То, что их девушек приглашают работать за границу, благотворно влияло на репутацию агентства и весьма подстёгивало его рейтинг. Кареглазая брюнетка Елена осталась за бортом, кусала локти и злилась: ей мягко намекнули, что им требуются только блондинки.

Когда контракт подошёл к концу, Ликанцева пробовала искать работу сама. Но это оказалось не так просто, и, помыкавшись ещё три месяца, в начале ноября девушка вернулась в родной город. Каково же было её удивление, когда она узнала, что навечно прикованный к кровати, как она считала, Остапенко не только встал на ноги, но и отобрался на чемпионат Европы. Весь город был оклеен плакатами с его портретом. Местное телевидение, не жалея эфира, освещало в подробностях его первое место в Прибалтике и второе место в Бельгии, причём на всех городских каналах.

– Неожиданно… – задумчиво протянула Лика, выключая телевизор. – Кто бы мог подумать!

Она отметила, что за полтора года Тарас не только прибавил во внешней привлекательности, но и стал увереннее держаться. В нём чувствовалась сила.

«Очень интересно», – загорелись глаза у девушки, и в голове появился новый проект – «Тарас Остапенко». План по возращению Тараса и стал повесткой встречи двух подруг в их любимом ресторане «Виктория».

– Ну и как мне ему объяснить своё отсутствие почти два года? – с усмешкой спросила Лика подругу.

– Скажи, что ты по всему Китаю искала чудо-врача для него, консультировалась.

– Лена, ты в своём уме? Ты его за дебила держишь?

– Тогда не знаю. Скажи просто, что работала по контракту, мужчины с пониманием относятся, когда у женщины своя активная жизнь, – обиделась подруга.

– Ладно, не бери в голову. Я, кажется, придумала.

* * *

Они «случайно» встретились на тренировочной базе. Лика ни разу здесь не была, поэтому встала, не зная, куда идти.

– Лика?! Что ты тут делаешь?

– Тарас?!

Девушка выглядела удивлённой и смущённой.

– Я… Я ищу здесь одного человека.

– И кого же? – с насмешкой спросил Остапенко.

– Того, второго гонщика, с которым у нас была фотосессия, как же его… Сейчас!

Она достала из сумочки блокнот.

– Вот… Бородин. Станислав Бородин.

Тарас смотрел на Лику. Она изменилась – ещё больше похорошела, загорела, и загар очень ей шёл. Ненависти и презрения, как раньше, к ней уже не было. Абсолютно ровное чувство. Конечно, ему приятно было на неё смотреть, как на всё красивое: как на изящную статуэтку, иномарку хорошего дизайна, произведение искусства, роскошную мебель. Но не более.

– Зачем тебе Бородин?

– Я только из Китая приехала. Мой контракт закончился, пока работы мало, вот подруга с телевидения и попросила взять интервью, как идёт подготовка к декабрьским соревнованиям, кажется под Волоколамском.

– Понятно. Тогда тебе туда, – сказал он и махнул рукой в стороны соседнего бокса. – Он или там, или на трассе. В любом случае тебе подскажут. Удачи!

Он повернулся и, не оглядываясь, пошёл к своим. Девушка посмотрела ему вслед, вздохнула и пошла искать Бородина.

Видимо, интервью прошло очень плодотворно. Через неделю мужики в курилке обсуждали новость: у Бородина появилась подруга. Старый плакат Лики и Стаса на фоне его машины теперь красовался на стене бокса Fervor. Бородина теперь было не узнать, он словно очнулся от спячки, в глазах появился азарт, зачастил в качалку и выкладывался на трассе. Забелин спокойно наблюдал за этим преображением, не комментируя.

Наблюдал и Тарас, с привкусом досады, не понимая, что Лика нашла в Бородине. В начале декабря команда Стаса отправилась в Подмосковье. Лика поехала с ним. Через три дня позвонил Крайнов: Fervor взяла бронзу.

– Вот она, сила любви, – хмыкнул Тарас, подавая стакан горячего чаю лежащему под машиной Антону.

– Если ты это о Лике, то там игра в одни ворота, – отозвался из-под машины Соболев. – А вот Стасян, похоже, об этом не подозревает. Как думаешь, стоит предупредить?

– Бесполезно, не послушает. Воспримет как личное оскорбление, тем более от нас.

– Да уж, я у него как любимая мозоль. А ты, Остапенко, вообще как красная тряпка, – подтвердил Антон, вылезая. – Всё, я на сегодня закончил. Принимай работу.

Бородин вернулся героем. Всю команду с цветами встретили у поезда, интервью с ним и штурманом Крайновым показали в эфире, правда в разделе спортивных новостей. По инициативе Забелина в честь победы для обеих команд был организован банкет.

– Маш, ты иди, проветрись. Сделай мужу приятное, – уговаривала подругу Серафима. – Мишку с родителями Антона оставь, они внуку только рады будут.

– И правда, давно мы с ним никуда не выбирались… А ты?

– А я на дежурство ночное выхожу: двое врачей заболели, вообще работать некому.

– Тарас знает?

– Да, отнёсся с пониманием.

* * *

Настоящим сюрпризом было появление на празднике Ильи Дружинина. Попал на торжество он случайно: приехал на неделю по делам – забрать медицинскую карту матери, закрыть ИП в налоговой, чтобы затем открыть уже в Крыму, закупить необходимые запчасти и ещё куча мелких дел. Остановился у Андрея Косова, тот одолжил ему костюм и привёл с собой.

Никто не слушал ведущего – все сразу обступили Илью, жали ему руки, по-дружески теребили его, приставали с расспросами. О Бородине все забыли. Потом всё же распорядитель торжества настоял, чтобы присутствующие выпили за успех команды Fervor и за Бородина с Крайновым. На этом официальная часть закончилась, и праздник перешёл на самотёк.

Кроме Дружинина и Остапенко, все привели с собой спутниц. Даже Забелин пришёл с эффектной красавицей-брюнеткой, очевидно взятой напрокат. Поэтому во время медленных танцев Тарас с Ильёй душевно беседовали, уютно устроившись у барной стойки, потягивая хороший коньяк.

Бородин ни на минуту не отпускал Лику от себя, ему было важно, чтобы все видели: это его женщина. Ликанцева пыталась избавиться от его назойливой руки на своей талии – куда там! Она была его трофеем и предметом гордости. Яркая блондинка в коктейльном бирюзовом платье и бежевых лодочках на шпильках, она действительно притягивала всеобщее внимание, как магнит.

Однако старалась Ликанцева ради одного человека в этом зале, который, увы, был занят разговором. Конечно, в самом начале вечера на входе он заметил её, окинул взглядом и сделал комплимент: «Шикарно выглядишь!» Но ей этого было мало.

Бородин всё чаще наливал вина ей и себе. Девушка отказывалась, Стас не настаивал и пил один. Кончилось это тем, что его развезло и потянуло на подвиги. Взяв за руку спутницу, он направился к барной стойке.

– Стас, я устала, отвези меня домой, – взмолилась девушка, но Бородин словно её не слышал.

Подойдя к беседующим Остапенко и Дружинину, пьяный Стас обратился к Тарасу:

– Ну и где твоя девушка? Почему она не пришла?

– О! Стас, да ты пьян, давай мы тебя проводим, – предложил Илья.

– Я нормальный! – хорохорился тот.

Тарас видел, как Лике стыдно и неловко за своего кавалера, она была беспомощна и подавлена.

– Ну?! Ответь мне! – не унимался Бородин.

– У Серафимы дежурство в клинике, – спокойно ответил Тарас. – А теперь можно мы с Ильёй поговорим?

– Её здесь нет, потому что она ушла от тебя. И Лика тоже ушла от тебя! Все ушли, и правильно сделали! С тобой же невозможно жить! – уже несло пьяного Стаса.

Остапенко улыбнулся и переглянулся с Дружининым. Лика пыталась вырвать свою руку из руки пьяного Бородина, но тот держал крепко. На глазах девушки показались слёзы отчаяния, этого Тарас выдержать уже не мог.

– Отпусти руку девушки, – потребовал он.

– За-зачем?! Лика со мной, – возразил горе-кавалер.

– Рад за тебя, руку её отпусти, – ещё раз повторил Тарас.

– А ты чего это раскомандовался? Думаешь, ты ей интересен?! А давай её спросим.

Скандал разгорался, всё больше людей поворачивались к ним. Бородин отпустил её руку, но не дал при этом уйти.

В полной уверенности в своей победе, он повернулся к Ликанцевой и потребовал:

– Ну, скажи ему в лицо, кого бы ты выбрала?

Лика посмотрела Тарасу в глаза, потом перевела взгляд на Бородина.

– Я бы выбрала Тараса Остапенко, – громко сказала она, повернулась и медленно направилась к выходу.

Бородин, не ожидавший такого ответа, пребывал в шоке, на него было жалко смотреть. Дружинин молчал, Тарас тоже на знал, как на это реагировать.

– Стас, я сейчас её верну, – сказал он и вышел за Ликой.

Она уже успела одеться и стояла на улице. Началась метель, снег летел крупными хлопьями.

– Лика, ты что творишь?!

Она повернула к нему лицо со снежинками на ресницах.

– Он спросил, я ответила. Что не так?!

– Но ты ответила, что…

– Неужели ты думаешь, что я бы предпочла его тебе, Остапенко?! Ты действительно не понимаешь или прикидываешься? – в сердцах бросила она и расплакалась.

Тарас подошёл и обнял её.

– Дурочка, он же живой!

– Я тоже живая! – пробормотала она сквозь слёзы и подставила губы для поцелуя.

* * *

Она ждала напрасно, поцелуя не последовало.

– Тебе куда? На старую квартиру?

– Нет, мы сейчас с подругой на двоих снимаем.

– Говори адрес, я такси вызову, – сказал он и стал отряхивать её шубку от снега.

– Тарас!

– Что?

– Ты когда-нибудь простишь меня?

– Уже простил. Просто ты не из тех, кто отвлекается на чужие жизни. Я ожидал от тебя другого, и это было моей ошибкой.

– Значит, не простил… – поникла девушка.

– Я прошлое оставил в прошлом, Лик!

– Это хорошо, потому что есть настоящее и будущее, – отчётливо произнесла она и многозначительно посмотрела на Тараса.

Видимо, она заказала такси заранее. Потому что, когда рядом остановилась машина, Лика уверенно направилась к ней.

– Я не хочу с тобой прощаться, Остапенко! – услышал он её голос, затем дверца захлопнулась, и машина исчезла в снежном хороводе.

Вышедший вслед за Тарасом Дружинин застал только эффектный отъезд Лики.

– А тут, смотрю, весело у вас! – задумчиво протянул он. – Хоть приглашай оператора и кино снимай.

– Как там Бородин? – помолчав, спросил Тарас.

– В отключке: догнался водкой, и она сделала своё дело. Мужики обещали транспортировать тело…

На следующий день Бородина на базе Тарас не увидел. Зато встретил Забелина. Тот внимательно, изучающе посмотрел на него, правда ничего не сказал. Где-то в уголках губ появилась и тут же исчезла улыбка, от которой Остапенко вдруг стало не по себе.

* * *

Ликанцева была вне себя: Тарас ускользал. Её «роман» с Бородиным не впечатлил его, или он в него не поверил. Надо было придумать что-нибудь посильнее. Проблема была ещё в том, что мест, где бы они могли «случайно» встретиться, практически не было. Только тренировочная база.

«Что ж, пока есть хоть капля надежды, я буду действовать!»

Спустя два дня после праздника она собрала личные вещи Стаса, оставленные у неё, и утром поехала к нему. Бородин смутно помнил окончание того злополучного вечера. Очнулся утром в своей квартире (спасибо мужикам) и отходил потом целый день. Зная, что накосячил, он сразу стал звонить Лике – бесполезно: девушка перестала брать трубку. Стас запаниковал. Лика была подарком судьбы, его счастливым билетом, его музой. Стасу до этого не сильно фартило с девушками, а здесь – первая красавица города и стремительно закрутившийся роман.

Он пытался аккуратно разузнать у своих подробности вечеринки – мужики отмалчивались. Стас забеспокоился ещё больше. Тогда он поехал в кафе и попросил видеозапись с камеры наблюдения. Охрана удивилась, но запись предоставила. Сначала Бородин не увидел ничего криминального. Ну танцует с девушкой, ну тесно прижимает к себе. Но потом пошли кадры его разговора с Остапенко. О чём они говорили? Почему так демонстративно ушла Лика? Камера не писала звук, но девушка явно выглядела расстроенной.

Стас досмотрел запись до конца. Тарас вышел за Ликой, больше в зал они не вернулись… Поблагодарив охранника, Бородин, мрачнее тучи, вернулся на тренировочную базу. Он откровенно не знал, что делать. Поэтому, когда девушка вошла в их бокс, он обрадовался.

– Лика!

Красавица огляделась кругом и обратилась к мужчинам:

– Могу я попросить оставить нас со Стасом вдвоём? Нам нужно поговорить. Это не займёт много времени.

Крайнов, Авдеев и Максим Богачёв, новый механик Стаса, отложили инструмент и пошли к выходу.

– Мы к соседям, – предупредил Иван, проходя мимо Бородина.

– Спасибо, ребята! – поблагодарила Лика.

Как только закрылась дверь, Стас заключил девушку в объятья.

– Прости меня, я вёл себя как последний алкаш. Я редко пью, а тут…

Лика мягко отстранилась.

– Стас, я приехала, чтобы проститься, и привезла твои вещи.