Долг платежом страшен

Они подъехали к воротам больницы, где их остановил охранник. После недолгих переговоров и ознакомления с документами их пропустили на территорию больницы.

Больница была новая, из нескольких корпусов, расположенных на практически голой асфальтированной площадке размером с четыре футбольных поля. Здесь и сейчас велось строительство. Для удобства ограда с одной стороны была разобрана, и через образовавшийся проем на территорию въезжала техника, подвозились стройматериалы и вывозился мусор. Некоторые посетители, особенно на колесах, также предпочитали пользоваться этими импровизированными воротами, так что присутствие охраны на входе выполняло в настоящий момент роль декоративную. Гуров мысленно отметил этот факт, не подозревая, что он имеет куда большее значение, чем это могло показаться на первый взгляд.

Им нужно было подъехать к самому дальнему корпусу, находившемуся за зданием кухни и подстанцией, способной обеспечивать больницу автономным электроснабжением на случай какой-нибудь непредвиденной ситуации. Торец корпуса выходил на гараж, где стоял служебный транспорт. Надземным переходом корпус соединялся с другим корпусом, поменьше, где располагалась лаборатория.

Еще не добравшись до места, Гуров и Крячко обратили внимание на толпу людей, суетившихся возле здания. Отчасти это было похоже то ли на толкучку, то ли на игру в наперстки. Такое поведение показалось Гурову странным и настораживающим. Ничего подобного видеть на территории больницы ему прежде не доводилось. Он без колебаний направил свой «Пежо» в ту сторону, где наблюдалось скопление людей.

Из машины они с Крячко выскочили одновременно. Предположениями между собой они не обменивались, но у обоих сердце сжималось от недобрых предчувствий.

– Что тут у вас произошло? – спросил Гуров у молоденькой девушки в белом халате, которая стояла с краю волнующейся толпы.

Она оглянулась и посмотрела на него большими, полными любопытства глазами.

– Ой, говорят, там из окошка человек выпал! – замирающим от священного ужаса голосом сообщила она. – Насмерть!

Гуров, не церемонясь, растолкал толпящихся зевак и пробился к самому центру людского водоворота.

– Пропустите! Милиция!

Наконец он увидел страшную картину – распластанное на асфальте человеческое тело, больше похожее на муляж, изготовленный для съемок фильма ужасов, неестественно вывернутое и даже как будто сплющенное, опутанное бинтами и какой-то проволокой. Пижама, в которую был одет погибший, в некоторых местах пропиталась темной багровой кровью. Одного взгляда Гурову хватило, чтобы узнать в этом человеке Смагина.

Он вскинул голову и увидел на четвертом этаже распахнутое настежь окно.

– Вот так попали, на ровном месте да мордой об асфальт! – пробормотал он себе под нос любимую присказку, которая в данных обстоятельствах приобрела весьма актуальный и зловещий смысл.

– Я иду, а тут тр-р-рах! – растерянно произнес рядом какой-то длинный парень в рабочей спецовке. – Хорошо, он заорал. Я назад отпрыгнул, а то бы точно сейчас два трупа было! – Он беспомощно развел руками.

Гуров посмотрел на его изумленное бледное лицо:

– Когда это произошло?!

– Да вот только что, – сказал кто-то за спиной Гурова. – Ну, может, с полминуты прошло…

Он оглянулся, нашел в толпе Крячко, махнул ему рукой.

– Последи за выходом! – крикнул Гуров, срываясь с места. – Я наверх!

Он помчался к дверям корпуса так, будто хотел поставить мировой рекорд на стометровке. Влетел в просторный холл, распугав мирных посетителей, и устремился к лифту.

Его поведение очень не понравилось царственного вида даме, сидевшей при входе за столом справок. Она сорвалась с места и рванула наперерез Гурову, пытаясь поставить ему заслон своим довольно внушительным бюстом, который, как таран, выпирал из белого халата.

– Мужчина, куда вы?! – грозно вопросила она хорошо поставленным голосом и расставила пошире руки, намереваясь поймать Гурова в свои объятия.

Гуров задержался на мгновение, бережно, но решительно подхватил даму за не вполне осиную талию, оторвал от земли и в одну секунду посадил на барьер пустой раздевалки. С ноги дамы свалилась туфелька и цокнула, коснувшись узорной плитки, которой был выложен пол в холле. На лице дамы появилось выражение такого удивления, словно ее только что похитили марсиане.

Гуров успел еще отвесить ей легкий поклон и немедленно двинулся дальше. Точнее, он просто вломился в кабину лифта и, не обращая внимания на других претендентов, тут же нажал на кнопку с цифрой «4».

– Просто хамство какое-то! – услышал он запоздалые негодующие выкрики за смыкающимися дверями.

– Прощения попросим после победы, – виновато пробормотал себе под нос Гуров. – Кто не успел, тот опоздал, а мы и так уже к шапочному разбору прибыли…

Секунды, которые занял подъем лифта на нужный ему этаж, показались Гурову вечностью. Он даже не стал ждать, пока полностью раскроются двери – выкарабкался из лифта, как утопающий из погибающей субмарины. На него уставилось несколько пар глаз – кажется, его безоговорочно приняли за сумасшедшего. Никто даже слова ему не сказал. Зато он без предисловий подскочил к человеку в белом халате, который стоял к нему ближе всего, и, едва не схватив его за грудки, выпалил прямо в лицо:

– Кто тут был?!

Как ни странно, но медик понял Гурова с полуслова. Он ткнул пальцем в глубь коридора и быстро сказал:

– Видели, как выходил из палаты человек в рабочей одежде. Медсестра сделала ему замечание. Но в этот момент со двора начали кричать, и она отвлеклась. Мы все тут в шоке.

– Куда он пошел? Видел кто-нибудь? – нетерпеливо спросил Гуров.

Медик опять ткнул пальцем в ту же сторону:

– Туда. Я думаю, он через переход решил уйти в другой корпус.

– В палате ничего не трогать! – уже на бегу выкрикнул Гуров. – Никого не пускать!

Он пробежал по длинному коридору, вызвал везде переполох, напугал больных и, найдя наконец дверь, оказался в надземном переходе. Гуров преодолел его также бегом и ворвался в коридор лаборатории.

Здесь было гораздо тише и спокойнее, чем в лечебном корпусе. Однако топот гуровских ног тут же привлек внимание работников лаборатории, которые почти разом повыглядывали из своих кабинетов.

– Что происходит?! – высоким голосом произнесла худая, строгого вида женщина в очках. – Здесь лаборатория! Здесь не футбольное поле! Что вы здесь разбегались?!

– Спокойно, товарищи! – провозгласил Гуров, на ходу демонстрируя свои «корочки». – Кто-нибудь видел человека в рабочей одежде? Он должен был очень спешить.

– Как вы? – ядовито уточнила женщина в очках.

– Не отвлекайтесь, – сказал Гуров. – Это опасный преступник.

– Я видела! – с жаром сказала совсем крошечная женщина в зеленоватой медицинской униформе, лицо которой было почти полностью закрыто марлевой повязкой. – Я как раз в общую диагностику шла, а он из соседнего корпуса появился. Правда, торопился ужасно! И все глазами по сторонам зыркал. Я еще подумала, что он заблудился и не знает, как ему к выходу пройти. Но он ничего не спрашивал, а я торопилась…

– Все торопятся! – не удержалась строгая женщина в очках. – Все ужасно деловые, а по отделению посторонние разгуливают, преступники!

– Не отвлекайтесь! – еще раз попросил ее Гуров и обернулся к той, что была в маске: – Дальше! Дальше что?

– Да ничего, ушел он, – обиженно сказала она. – Вон в ту дверь. Там пожарный выход. Только он внизу заперт, потому что на первом этаже главный приказал мешки с цементом сложить. А чтобы выйти, придется опять выше подниматься…

Гуров мысленно поблагодарил главного врача, который так злостно и так кстати нарушил противопожарную безопасность. Вслух он благодарить никого не стал, а сломя голову помчался к пожарному выходу. Он очень надеялся, что неизвестный злоумышленник так же плохо знаком с обычаями больницы, как и он сам, и еще бродит по лестницам в поисках выхода.

Строгая женщина в очках неодобрительно покачала ему вслед головой, но на всякий случай распорядилась закрыть в лаборатории все двери, чтобы предотвратить дальнейшее проникновение в лабораторию преступных элементов, и отправилась звонить главному врачу, чтобы сообщить о критической обстановке, которая создалась в больнице. Звонки ее остались без ответа, потому что главному уже доложили о ЧП, случившемся в травматологическом отделении, и он сразу же отправился туда, прихватив с собой всех замов и категорически запретив секретарше в течение получаса отвечать на любые звонки.

А Гуров летел вниз по лестнице, рискуя сломать себе шею, потому что именно это место в больнице показалось кому-то наиболее удобным для складирования всяких подручных материалов – здесь стояли какие-то ящики, банки, уложенные в бухту электрические провода, хозяйственный инвентарь и даже туго перевязанные пачки какой-то серьезной литературы. Возможно, это происходило оттого, что до этой лестницы не добирались инспектора пожарной охраны, а возможно, подобное творилось и по всей больнице – разбираться в этом Гурову было недосуг. К тому же это был как раз тот случай, когда нарушение правил оказывалось благим делом, и Гуров еще раз мысленно поблагодарил местных хозяйственников, которые, сами того не предполагая, выстроили на пути преступника что-то вроде линии Маннергейма в миниатюре.

В какой-то момент Гурову даже показалось, что он уже почти догнал беглеца. Совсем рядом хлопнула боковая дверь, но шагов после этого не было слышно – значит, человек, открывший дверь, не выходил на лестницу, а, наоборот, с лестницы проследовал в коридор второго этажа. Именно так должен был поступить преступник, обнаружив, что запасной вход внизу наглухо замурован мешками с цементом.

Гуров скатился по ступенькам, для очистки совести заглянул вниз и тут же без колебаний бросился к двери, которая вела в помещения второго этажа. Он оказался в пустом коридоре, с одной стороны которого располагалось несколько дверей с белыми табличками наверху, а с другой стороны – широкие окна, выходившие прямо на строительную площадку. Читать, что написано на табличках, было некогда, потому что в конце коридора Гуров увидел человека – крепкого мужчину среднего роста, в серой рабочей робе и синей бейсболке, надвинутой на самые брови. Тот явно торопился, продвигаясь по коридору почти бегом и озабоченно вертя по сторонам головой, – ему хотелось побыстрее выбраться из неуютных стерильных коридоров на свежий воздух. Шум за спиной привлек его внимание. Человек обернулся, увидел бегущего к нему Гурова и, не проявив никакого любопытства по этому поводу, сам тут же рванул с места в карьер.

– Стоять! – рявкнул Гуров, которому уже порядком надоела беготня по такому серьезному заведению, как больница. – Стоять! Милиция!

Человек в бейсболке не проявил никакого интереса к предложению Гурова, а, наоборот, побежал так быстро, что весь коридор наполнился гулом, будто по нему шел невидимый поезд. Гурову тоже пришлось увеличить скорость, и около выхода на главную лестницу ему почти удалось настичь убегающего.

В русских сказках при бегстве герои бросают через плечо то гребенку, то перстенек, то еще какую-нибудь безделушку, осложняя тем самым жизнь своим преследователям. У мужика в бейсболке ничего этого, видимо, не было, поэтому он воспользовался подручными средствами и на бегу опрокинул под ноги Гурову тяжеленный кварцевый светильник, стоявший у входных дверей. Тот рухнул на выложенный кафелем пол с ужасающим грохотом и разлетелся вдребезги.

Тяжесть у этого предмета была приличная, и если бы Гуров вовремя не среагировал, хромированной стойкой ему запросто могло перешибить ноги. Однако в последний момент Гуров высоко подпрыгнул, перемахнул через препятствие и в прыжке навалился сзади на беглеца. Оба не устояли на ногах и покатились в обнимку по полу.

На необычный шум из кабинетов начали выскакивать люди. Кто-то ахнул, кто-то нервным голосом пригрозил вызвать милицию. Однако вмешиваться в единоборство двух здоровых мужиков не решился никто.

А противник Гурову достался действительно недюжинной силы. Собственно говоря, вряд ли можно было ожидать чего-то другого – человек, сумевший за считаные секунды выбросить в окно пациента (тоже, кстати, далеко не лилипута) вместе с его гипсом и противовесами, слабаком оказаться не мог никак.

Гуров попытался сразу подмять его под себя, но не тут-то было – соперник сделал стойку, хрипло прорычал грязное ругательство и вырвался, отбросив Гурова к стене. А сам тут же вскочил, потеряв кепку, и, наклонив голову, как нападающий в регби, хотел проскочить через дверь на лестницу.

Гуров сам удивился, с какой резвостью ему удалось подняться на ноги. Но это ему удалось, и он перекрыл выход. Они с мужиком стояли лицом к лицу, точно два борца на ковре, готовые переломать друг другу кости ради победы.

В какой-то момент противник Гурова смекнул, что обычным путем уйти ему не дадут. Он сделал угрожающий замах и, едва Гуров слегка отпрянул, вдруг повернулся и бросился к ближайшему окну. С разгона он врезался каменным плечом в перекрестье оконной рамы, переломил его как спичку и с треском и звоном провалился за окно, точно в пропасть упал.

Все проклятья персонала достались теперь одному Гурову, в котором люди, видимо, не чувствовали для себя серьезной угрозы. Ему персонально пригрозили милицией, и кто-то даже побежал туда звонить. Гуров и тут не стал ничего объяснять. Он просто взлетел на подоконник и уже проторенным путем выпрыгнул наружу.

Ему показалось, что для второго этажа получилось высоковато – встряхнуло его основательно. Когда Гуров твердо встал на ноги, беглец уже наяривал в сторону того самого пролома в ограде, через который на территорию больницы въезжали все кому не лень.

– Я тебя достану! – пробормотал Гуров, устремляясь в погоню.

На бегу он вынул из кармана мобильник и ухитрился набрать номер.

– Стас! Заводи тачку! – заорал он. – И гони к дыре! Понял?

Крячко понял. Он догнал Гурова, когда тот, обогнув стройку, бежал к импровизированным воротам. Крячко резко затормозил, и Гуров прыгнул на переднее сиденье. Ни о чем не спрашивая, Крячко ударил по газам, и они вылетели за ограду, едва не столкнувшись с грузовиком, в кузове которого громоздилась гора кирпичей.

Они успели вовремя. Мужик в рабочей одежде спешно влез за руль основательно побитого «москвичонка», завел его и рванул в сторону шоссе Энтузиастов.

– Этого сукина сына упускать нельзя! – грозно сказал Гуров.

– А и не будем! – рассудительно отозвался Крячко. – Тут даже и сравнивать нечего. На своем драндулете он до первой кочки не доедет.

Однако довольно резво попетляв по переулкам, где его было трудно нагнать из-за интенсивного в этот час движения, «Москвич» вдруг резко изменил маршрут и, вместо того чтобы ехать в сторону шоссе, повернул к железной дороге.

– Надеется, как в кино, проскочить перед поездом, – ухмыльнулся Крячко. – Так это еще поезд нужен!

«Москвич» действительно устремился к железнодорожному переезду. Похоже, беглец и в самом деле надеялся оторваться по сценарию Крячко. И кое в чем ему повезло.

Шлагбаум на переезде был опущен. Перед ним уже выстроился ряд машин, чадящих выхлопными трубами. Поезда еще не было видно. Водитель «Москвича» не стал никого дожидаться и направил машину по встречной полосе прямо на шлагбаум. Угрожающе проскрежетав шинами о бордюр, он с разгону раскрошил полосатую планку шлагбаума, пересек рельсы и помчался дальше под возмущенный рев клаксонов. Впрочем, возмущение это относилось в равной степени и к обоим оперативникам, которые на «Пежо» в точности повторили маневр «Москвича».

Впереди открылась довольно длинная прямая улица. Машин здесь почему-то было совсем немного, Крячко безбоязненно увеличил скорость и стал стремительно нагонять «Москвич». Это вызвало у преследуемого панику. Он свернул в первый попавшийся переулок, потом в другой и неожиданно снова выскочил к железной дороге. Между ним и «Пежо» оставалось не более двадцати метров, и это оказалось решающим фактором в поведении беглеца. Он подпустил «Пежо» совсем близко, а потом внезапно и резко затормозил.

Крячко изо всех сил вдавил в пол педаль тормоза, но было поздно – «Пежо» врезался в багажник «Москвича». Гурова и Крячко швырнуло вперед. Гуров слегка ткнулся лбом в ветровое стекло, и этот удар отозвался в голове пульсирующей болью. Гуров выругался.

– Не дрова везешь! – проворчал он, покидая машину.

Крячко выскочил прежде его и сразу же бросился вдогонку за водителем «Москвича», который уже на своих двоих улепетывал в направлении железнодорожного полотна. Видимо, он не слишком был уверен в своих спринтерских способностях, потому что то и дело озирался через плечо. Но некоторое преимущество у него все-таки было.

Гуров и Крячко молча бежали по его следам, вызывая удивление немногочисленных прохожих. Мужик удирал от них даже с какой-то ленцой, как бы понимая, что шансов у него практически никаких. Он почти шагом вскарабкался на насыпь, и тут, оглушительно свистя, по одной из веток покатил маневровый локомотив. Мужик ожил и, мгновенно прибавив скорость, помчался ему наперерез.

– Ах, собака! – пробормотал на бегу Крячко. – Что задумал, гад! На попутке уехать!

Беглец, перепрыгивая через рельсы, подбежал к самому локомотиву и понесся теперь параллельно с ним, намереваясь вскочить на ступеньку металлической лестницы. Трюк был не из самых простых, потому что локомотив набрал уже приличный ход.

Гуров и Крячко с досадой наблюдали, как их объект в отчаянном прыжке прилипает к борту локомотива и в таком виде уносится прочь по сверкающим рельсам. Гуров сплюнул на шпалы:

– Ну что ты будешь делать!

– Я знаю, что делать! – мстительно пробурчал Крячко.

Гуров обернулся. В руках у Крячко, будто по волшебству, возник пистолет Макарова. Прищурив один глаз, Крячко навел дуло на удаляющийся локомотив.

– Охолонись! – рявкнул Гуров. – Только этого нам еще не хва…

Но прежде чем он успел договорить, Крячко плавно нажал на спусковой крючок. Бабахнул выстрел, эхом прокатившись по насыпи и растаяв в шуме железной дороги.

Беглец, уже, видимо, торжествовавший победу, вдруг дернулся, разжал руки и, оторвавшись от локомотива, полетел вниз, на черный от мазута гравий. Он упал как мешок, два раза перевернулся и замер лицом вниз между путями.

– Если он труп, – сказал Гуров, – то мы с тобой в дерьме по уши. Схватываешь на лету?

– Да не, не должен, – серьезно сказал Крячко, пряча пистолет в кобуру. – Я в руку метил. В руку и попал. Во всяком случае, хочется на это надеяться.

– Пошли в таком случае, посмотрим, – мрачно предложил Гуров.

Спешить было некуда – человек в рабочей спецовке лежал, не шевелясь, неловко вывернув руку. Вид его рождал в душе Гурова самые неприятные предчувствия. Полковник Крячко тоже выглядел не слишком веселым. На Гурова он старался не смотреть.

Подошли ближе. Видимо, услышав скрип гравия, раненый поднял голову – лицо его было исцарапано и перемазано в мазуте – однако глаза смотрели ясно и безо всякого страха. Опираясь на левую руку, он приподнялся и сел на шпалу.

– Живой? – с облегчением спросил Крячко.

Раненый с сожалением посмотрел на свою неподвижную правую руку, но усмехнулся и сказал небрежно:

– А чего мне сделается? Вы-то как, господа менты, не запыхались? Ну и слава богу!.. Закурить дадите, что ли?… Перед дорожкой надо бы. Я свои в машине оставил.