Медвежий угол
- -
- 100%
- +
– Интересно, – покачал головой Гуров. – А он кому-нибудь сообщал о своем… открытии?
– Сообщал, а как же? – равнодушно сказала женщина. – Поэтому его за дурачка тут и держат. И еще за воду эту. Которую за семь верст возит… Да плевать – здоровье дороже.
– Это верно, – сказал Гуров. – Здоровье дороже. Надо понимать, у вас с Павлом Венедиктовичем со здоровьем все в порядке? Это я в порядке любознательности спрашиваю, потому что общая ситуация в поселке…
– Павлу Венедиктовичу уже седьмой десяток, – спокойно сказала Мария. – А он любого молодого в тайге загонит. Сами соображайте – может больной человек две недели в лесу выдержать?
– Не в бровь, а в глаз, – заключил Гуров. – Сдаюсь. И поскольку у нас с вами полное примирение, может быть, вы мне расскажете поподробнее о трех важных вещах?
– Смотря что за вещи, – лукаво заметила Мария.
– Нет, я буду спрашивать о серьезных вещах, – предупредил Гуров. – Во-первых, что вы знаете о том, при каких обстоятельствах ваш муж нашел в лесу тело московского ученого Подгайского – вы не могли об этом не слышать… Во-вторых, какие отношения были у вашего мужа с Подгайским? Они ведь встречались и разговаривали, вы знаете? И в-третьих, когда вы все-таки ждете возвращения Павла Венедиктовича?
Пока Гуров говорил, Мария смотрела на него с каким-то благоговейным испугом, а потом, облегченно вздохнув, сказала:
– Уф! А я уж боялась, что вы никогда не кончите и я вообще ничего не пойму… Сижу дура дурой. Гладко вы говорите! У нас тут никто так не может. Ну, если только некоторые… А насчет отношений моего мужа ничего не знаю. Вы, конечно, удивляетесь, а ничего удивительного нет – так уж у нас заведено. Со мной мужские дела не обсуждаются. Павел Венедиктович вообще молчун, а уж насчет каких дел – упаси боже! Никогда и ничего! Мое место – на кухне вон, в курятнике… – в голосе ее послышалась глубоко затаенная обида.
– Сочувствую вам, – испытывая неловкость от чужой откровенности, сказал Гуров. – Значит, вы абсолютно ничего не знаете?
– Про ученого вашего ничего, – подтвердила Мария. – А про мужа… Могу только рассказать, как он в лес собирался. Он еще первый раз дня на три уходил. С собой много набрал, будто на двоих рассчитывал. Я уж думала, опять на полмесяца пропадет. А он скоро вернулся, сердитый такой, и сразу начал опять собираться. Я его спрашиваю – куда, а он одно знай – не твое дело! В этот же день и ушел – к вечеру.
Гуров испытал непонятное волнение.
– Мария, постарайтесь вспомнить, какого числа это было? Ну, когда он вернулся и опять ушел?
Женщина испугалась его тона и тотчас будто постарела. От ее слегка игривого настроения не осталось и следа. С тревогой всматриваясь Гурову в глаза, она медленно проговорила:
– Господи, да в чем дело-то? Убил он кого, что ли? Вы так прямо и скажите, а нечего тут душу тянуть… Когда ушел, когда пришел… Откуда я сейчас помню? Хотя, постойте, это же в тот самый день было, когда в лесу покойника нашли! Точно!
Она ахнула и, будто спохватившись, зажала ладонью рот. Тревога в ее глазах превратилась в настоящий ужас. Она прошептала:
– Это муж того ученого убил, да?..
– Ну что вы такое говорите! – возмущено откликнулся Гуров. – С чего вы это взяли? Выдумываете неизвестно что! Во-первых, никто никого не убивал, а во-вторых, перестаньте фантазировать! Давайте по существу… Значит, вы уверены, что муж ваш вернулся из леса двадцать третьего августа и в тот же день к вечеру ушел опять? Не помните, в каком часу он появился?
– Да к обеду примерно, – тихо сказала Мария. – Покушал наскоро, собрался…
– Дело в том, что покойника именно ваш муж и обнаружил, – объяснил Гуров. – Он же и в милицию сообщил. Кстати, помогал милиционерам труп из штольни поднимать. Неужели он ничего вам об этом не сказал?
– Ни словечка, – печально ответила Мария. – Только я сама догадалась, что какая-то беда случилась. Злой он был, расстроенный… И озабоченный тоже. Торопился, когда собирался… Да, может вам интересно – и собаку он взял, Пиночета. Это овчарка у нас. Злющая – ужас! А обычно ведь он без собаки ходит.
– Выходит, опасался чего-то? – спросил Гуров. – С овчаркой вроде ведь не охотятся?
– А кто его знает, может, и опасался, – сказала Мария. – Наверное, опасался. У меня сейчас будто глаза открылись. Павел Венедиктович у нас не робкого десятка, а тут вроде как не в себе был… Верно, опасался он чего-то! И чего же теперь делать? Где он теперь?
– Не знаю, Мария, – сказал Гуров. – Но если он появится, скажите ему, чтобы сразу меня нашел. Я в гостинице живу – пятнадцатый номер. Обязательно скажите!
Глава 5
Вернувшись в гостиницу, Гуров первым делом позвонил Заварзину. Идти в управление ему совсем расхотелось, и он надеялся, что удастся договориться с начальником милиции заочно. Полковник оказался на месте, но к просьбе Гурова отнесся неожиданно сдержанно.
– Говоришь, хочешь завтра еще раз посмотреть штольню? – задумчиво спросил он. – Ну что же, может, ты и прав. Согласен, мои люди действовали не слишком профессионально. Но ты имей в виду, что здесь не Москва, а Накат. Совсем другой уровень! Приходится работать с теми кадрами, какие есть. А вот транспорт вряд ли смогу тебе завтра выделить… Все машины в ремонте, представляешь? А что поделать – парк изношен до крайности – и никому нет никакого дела! Мотоцикл?.. Так после вашей поездки Калякин с ним возится – что-то с мотором. Если починит… Но на твоем месте я бы все-таки не рассчитывал на завтра. Давай послезавтра, а? Послезавтра я тебе найду машину – слово даю!
Гурову надоело выслушивать этот словесный поток, и, чтобы отвязаться, он согласился на послезавтра. Его покладистость привела Заварзина в восторг, и он с облегчением распрощался.
Далее Гурова ждал сюрприз. На просьбу выдать ему ключ от номера Гуров получил неожиданный ответ от Алевтины Никаноровны.
– Так это… ключ-то ваш я отдала… – неуверенно сказала она. – Сами же предупредили, что знакомый ваш приедет. Вот я и отдала. Фамилию вашу он назвал, сам из Москвы тоже… Может, что не так сделала?
– Все так, милейшая Алевтина Никаноровна! – радостно ответил Гуров и поспешил в номер.
Стас Крячко уже валялся на постели, задрав ноги в разношенных полуботинках на спинку кровати. Увидев Гурова, он мгновенно поднялся и с восторженным ревом обнял друга, словно не видел его несколько месяцев.
– Ну, здравствуй! – сказал Гуров, постепенно освобождаясь из его медвежьих объятий. – Как добрался? Голоден, наверное? Я тоже сейчас от обеда не отказался бы… Правда, искусство здешних поваров оставляет желать лучшего и вообще…
– Любая закуска приобретает благородный вкус, когда принимаешь ее под рюмочку «Смирновской»! – жизнерадостно объявил Крячко. – А я с собой захватил! Я подумал – мало ли какую гадость могут здесь подсунуть. Вот и подстраховался на всякий случай… Значит, сейчас тяпнем за встречу…
– Погоди, остынь, – прервал его излияния Гуров. – Ты для чего сюда приехал? Работы по горло, а ты со своей «Смирновской»! Ладно еще вечером… Да и то, скажу тебе откровенно, никакого желания на это дело. Никогда я на самочувствие не жаловался, а здесь совсем раскис. На себе чувствую – что-то в поселке не то…
– Как это чувствуешь? – с любопытством спросил Крячко. – Пятна по телу пошли? Или, может, понос? Воду здешнюю пил – из-под крана?
Гуров подозрительно посмотрел на него.
– А ты откуда про воду знаешь? Догадался?
– Как же, догадался! – сказал Крячко, снова укладываясь на кровать. – У меня информация… В воде вся суть дела! И Подгайский из-за нее пострадал, больше ни из-за чего. Это мое глубокое убеждение.
– Ты говори толком! – рассердился Гуров. – Откуда информация?
– Ну, я же остался для чего? Окружение Подгайского прощупать, – сказал Крячко. – Ну, и прощупал… В целом результаты, можно сказать, нулевые. Ну, рассказали мне биографию раз десять, научные труды перечислили, объяснили, какой был честный, бескомпромиссный ученый – светило, одним словом… Я без насмешки, ты не думай – просто нам с тобой все это мало что дает, верно? С родней вообще разговаривать бесполезно было – они все до сих пор в шоке. Вообще такое впечатление, что этой смерти никто не ожидал. Никаких предпосылок. И последнюю командировку, судя по всему, ни Подгайский, ни его близкие не воспринимали как нечто фатальное. Он уже не первый раз выезжает с комиссиями в неблагополучные регионы – никогда никаких проблем.
– А про воду откуда узнал? – нетерпеливо спросил Гуров.
– Подожди, – поморщился Крячко. – Теперь про воду. Встречался я с одним коллегой Подгайского – можно сказать, с его близким другом – с Варенцевым Леонидом Ивановичем. Сначала он ко мне неважно отнесся – как к менту позорному, – но ты же знаешь, что я с любым общий язык найду. В общем, отксерил он мне письмо Подгайского, которое тот отсюда отправил. А в письме Подгайский все свои здешние перипетии описывает, все свои научные выводы относительно экологии в Накате. Я, конечно, в этой абракадабре половину ни хрена не понял, но суть примерно следующая… Взял он тут кое-какие пробы и пришел к выводу, что уже в течение трех-четырех лет в подземных водах идет накопление какого-то вредного агента. Там еще химическая формула была на полстраницы – если хочешь, можешь ее себе срисовать – я ксерокопию тебе специально привез… Ну, и вроде агент этот может быть только антропогенного происхождения, как результат человеческой деятельности то есть. Значит, как полагает Подгайский, где-то рядом с поселком должно существовать какое-то вредное производство. Но это не химкомбинат. Такого агента там быть не может.
– А где же этот агент может быть? – перебил его Гуров. – Этого Подгайский не написал?
– Представь себе, написал, – сказал Крячко. – Это химическое вещество возникает при производстве высокопрочных пластмасс и стойких красителей. Производство это высокотехнологичное – смешно думать, что где-то тут в лесу за последние годы возник современный химзавод. Я специально задержался немного в Светлозорске и навел справки о тамошних предприятиях, – он торжествующе посмотрел на Гурова и объявил: – Там есть такой химзавод! Теперь он в частном владении и уже года три как процветает. Объемы производства растут, экспорт растет, доходы соответственно… Тебе это ни о чем не говорит?
– Между Светлозорском и Накатом не менее десятка деревень, – задумчиво сказал Гуров. – Однако там караул никто не кричит… Или просто никто не слышит?.. Да нет, в самом Светлозорске картина не такая уж печальная. Если верить статистике, конечно.
– Правильно, – кивнул Крячко. – Потому что интересующий нас химический агент не попадает в тамошние водоисточники. Это химическое вещество, грубо говоря, отход производства. Куда его выбросят, там он и будет отравлять все вокруг.
Гуров пораженно уставился на него и пробормотал:
– Куда его выбросят, там он и будет отравлять… Куда выбросят… Слушай, так, может, Подгайский где-то здесь свалку химических отходов нашел? Может, в этом все и дело?
– Судя по содержанию письма, еще не нашел, – с сожалением сказал Крячко. – Но предположения у него такие были. Он даже запрос на дирекцию Светлозорского химзавода сделал относительно того, куда они сплавляют свои отходы, коих, кстати, должно быть порядочное количество.
– И каков был ответ? – поинтересовался Гуров.
– Неизвестно, – откликнулся Крячко. – В письме об этом ничего нет. Видимо, ответ еще не получен. Может быть, глава комиссии что-нибудь знает?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.