Моя дочь – волчица (сборник)

– Моя дочь?! – вспыхнул бизнесмен. – Да быть этого не может!

– Поверю, если вы мне прямо сейчас, с ходу, назовете имена и «ники» всех, с кем Ольга общалась в сети. Но я сомневаюсь, что это возможно. Мы живем в такое время, когда родители не способны контролировать своих детей двадцать четыре часа в сутки. Да и под «ником» может скрываться кто угодно. Вы поймите, я ни вас, ни тем более Олю ни в чем не обвиняю. Но если выяснится, что с девушкой общались какие-то сомнительные личности, их нужно проверить в первую очередь.

– Как вы собираетесь это проделать? – поинтересовался Стрельцов. – У Ольги, скорее всего, пароль на компьютере. Да и переписка, если происходит в реальном времени, не сохраняется.

– Честно говоря, я не смогу посвятить вас во все технические подробности, потому что сам не слишком хорошо в них разбираюсь. Но наши специалисты сделают все необходимое. И раздобудут сведения какие только возможно. Они уверяют, что попробуют восстановить переписку хотя бы нескольких последних дней. А сегодня я еще хотел бы поговорить с Романом, вашим сыном. И с водителем – охранником Ольги. Вдруг выяснится, что он все же замечал у дома что-то любопытное и для расследования полезное, только значения не придал.

– Павел сейчас в гараже, но он подъедет, я позвоню, – взялся за телефон Стрельцов.

– Спасибо. И еще у меня есть вопросы к службе безопасности.

– Какие?

– Мне нужны данные фирмы, которая устанавливала сигнализацию.

– Частное охранное предприятие «Сапсан».

– Они же и обслуживают аппаратуру?

– Да.

– Я сам или мои сотрудники осторожно проверим их специалистов, которые работали с вами. Не исключаю, что один из них мог быть сообщником преступников.

– У этой фирмы хорошая репутация, поэтому мы ее и выбрали. Но, конечно, проверить стоит.

– И еще, думаю, необходимость некоторой корректировки наших действий вполне очевидна.

– Что вы имеете в виду? – снова уточнил Стрельцов.

– Возможно, что это похищение устроено силами конкурентов или других недоброжелателей Владимира Копылова и связано с его бизнесом. Ведь похитители своих требований еще не озвучили. Вы, кстати, трудитесь в какой сфере? – обратился Лев к хозяину дома.

– Начинал в торговле недвижимостью. А теперь больше занимаюсь дизайном интерьеров. В основном готовим квартиры под ключ.

– Хорошо. Поскольку экономическая безопасность – это ваша, Евгений, задача, я, пожалуй, не стану вмешиваться и учить вас работать. Есть только одна просьба: ставьте меня в известность о своих действиях. Чтобы обошлось без сюрпризов.

– Конечно, – кивнул Стрельцов.

– И еще, обязательно проведите инструктаж своих сотрудников. Теперь они при работе должны учитывать, что у злоумышленников, возможно, имеется вся личная информация. Имена членов семьи, описание их внешности или фото, номера телефонов, марки и регистрационные номера личных автомобилей и так далее. Возможно, что под прицел злоумышленников попали ведущие сотрудники вашей, Владимир Егорович, фирмы, сами охранники и такие приближенные к семье сотрудники, как прислуга.

– Хорошо, мы все сделаем. И на всякий случай всех негласно проверим.

– Если обнаружите что-то полезное, не забудьте поделиться информацией.

– Конечно, о чем речь.

– Да, еще мне будет нужна качественная и желательно недавняя фотография Ольги на случай, если понадобится инструктировать наших людей. И письмо, что оставили похитители. Оно необходимо для исследований и стилистического анализа.

– Записка у меня в столе, вот, возьмите. – Бизнесмен достал из ящика листок, уложенный в прозрачный файл, и протянул Гурову.

– Кто касался записки?

– Моя жена, – начал перечислять Копылов, – я, возможно, сын тоже читал. Мы тем утром так суетились.

– И я тоже прикасался, – уточнил Стрельцов.

– Хорошо. Вернее, плохо, – вздохнул Лев. – Если и была надежда на то, что похитители проявили беспечность и оставили на листе бумаги свои отпечатки, скорее всего, их уничтожили или сделали непригодными для идентификации последующие касания.

– Что же теперь делать?

– Ничего. Покажу специалистам. Они посмотрят и вынесут окончательный вердикт. Осталось обсудить последний, но очень важный момент – правила поведения во время ведения переговоров. Боюсь, что понадобится проинструктировать всех членов семьи.

– Это еще зачем? – напрягся бизнесмен. И тут же пояснил: – Боюсь, что моя жена не выдержит подобного.

– И тем не менее это необходимо. Опыт подсказывает, что похитители заранее выбирают того, с кем станут вести переговоры. И от правильного поведения этого человека зависит многое. Ведь все присутствующие осознают, что будет на кону?

– Конечно. Жизнь моей дочери.

– Верно. И, возможно, преступники выберут самого уязвимого в эмоциональном смысле члена семьи. К этому нужно быть готовыми.

– Вы можете предположить, как они свяжутся с нами, Лев Иванович?

– Понятия не имею, – честно признался Гуров, – поэтому не стоит исключать ни один из возможных вариантов. И желательно подготовиться к любому из них.

– Что потребуется сделать?

– Как ни странно, немногое. Установить определители номеров и записывающие устройства на стационарных телефонах. Дома и в офисе. Установить камеру наблюдения у входной двери, с внешней ее стороны. Разумеется, если есть техническая возможность проделать это незаметно.

– Вы полагаете, что преступники подбросят под дверь конверт со списком требований? – с сомнением протянул Стрельцов.

– Или любой носитель информации: диск, флешку – не важно что.

– Кажется, для успешного ведения переговоров проще позвонить.

– Совершенно верно. И об этом знают абсолютно все. А также о том, что звонок можно отследить или по крайней мере попытаться. Лично я полагаю, что похитители выберут максимально безопасный для себя способ переговоров. И, вероятно, это будет нечто оригинальное. Так что нам, видимо, не удастся предусмотреть абсолютно все варианты.

– Но если они выберут телефонный звонок, что нам делать? – беспокойно заерзал в кресле Копылов.

– По возможности разговаривайте спокойно. Никаких оскорблений или угроз! Не провоцируйте преступников! Но и сами старайтесь не поддаваться на их провокации. С требованиями соглашайтесь только после того, как похитители представят доказательства, что Ольга у них. И что она цела и невредима. Если преступники потребуют деньги и назовут сумму, попытайтесь выиграть немного времени. Имеется в виду, не разговор затянуть, это может быть чревато для заложницы. Просите больше времени на сбор средств. Хотя, если я все понимаю правильно, о ваших финансовых возможностях преступники должны быть осведомлены. Вплоть до того, какую сумму и в какие сроки вы способны собрать. Будьте готовы к тому, что на сбор средств дадут меньше времени, чем требуется на самом деле.

– То есть они будут диктовать условия? А я должен подчиняться?

– По сути – да. Возможности поторговаться вам не дадут. Да и желания вести торг, когда ребенку грозит реальная опасность, думаю, у вас не возникнет.

Собеседники обсудили еще несколько важных моментов. Обменялись контактами. И Гуров получил возможность поговорить сначала с братом, а потом и с охранником похищенной девушки. Но, к сожалению, оперу не удалось разузнать новые или хоть сколько-нибудь полезные для расследования сведения.

Гуров неторопливо вел автомобиль вдоль Тверского бульвара и размышлял. В квартире Копыловых он провел почти весь день. За изучением материалов и опросами членов семьи, слуг и охранников время прошло незаметно. На последнем пункте настоял лично Стрельцов, несмотря на то что Гуров несколько раз повторил, что у него пока нет оснований подозревать кого-либо из сотрудников службы безопасности в пособничестве преступникам. Либо Стрельцова насторожило именно слово «пока», либо начальник службы безопасности, как толковый специалист, осознавал, что столь «чисто сработанное преступление» – само по себе показатель пособничества изнутри. В любом случае, проведя допрос всех присутствующих сотрудников охраны, Гуров не обнаружил в их словах грубых нестыковок. Правда, и особой пользы расследованию эти показания не принесли. Он не почерпнул в них для себя ничего нового.

Вечерние сумерки сгущались над Москвой. Лев ощущал потребность побыть в одиночестве, поразмышлять над полученными сведениями, немного систематизировать уже известные факты, но решил не торопиться с возвращением в Управление или домой. Пользуясь тем, что одна из близких подруг похищенной девушки, Рита Самойлова, жила неподалеку, он созвонился с ней и назначил встречу.

Рита уже давно вернулась из колледжа и без лишних вопросов согласилась встретиться с «психологом» семьи Копыловых. Правда, домой приглашать не стала. Назначила встречу в небольшом кафе на Малой Бронной.

Войдя в кафе, Гуров сразу заметил стройную юную брюнетку, сидящую за уютным столиком с полукруглым диванчиком. Девушка потягивала молочный коктейль и явно чувствовала себя в этом заведении как дома, значит, часто здесь бывала. Она периодически вопросительно поглядывала на входную дверь.

Гуров уверенно двинулся в ее сторону, остановился перед столиком и представился:

– Меня зовут Лев Иванович. А вы – Рита?

На подвижном лице девушки расцвела озорная улыбка:

– Да! Нужно было спросить, как вы выглядите! Или описать себя! А то сижу, пялюсь на каждого вошедшего мужчину, как дурочка. Что-нибудь закажете? – кивнула она подошедшему официанту.

– Да, будьте добры, чашечку кофе, – попросил Лев официанта, а когда тот ушел, продолжил, обращаясь к девушке: – Простите, кажется, я немного не рассчитал время. Опоздал?

– Нет. Это я пришла раньше. Честно говоря, специально. Я в этом кафе часто бываю. И одна, и с подругами, весь персонал знаком давно. Вот я и попросила Генку, бармена, чтобы присмотрел за мной, если что. Только не подумайте, я не страдаю паранойей, – звонко хихикнула Рита, – просто звонит незнакомый мужчина, предлагает встретиться. Осторожность ведь не бывает лишней, правда?

– Конечно. Только непонятно, зачем вы мне это сейчас рассказываете? Ведь логично «держать интригу» до конца встречи.

– Знаете, Лев Иванович, ваша внешность располагает к доверию.

– Правда?! И вы всегда полагаетесь на внешность, когда принимаете решение, доверять незнакомцу или нет? – вкрадчиво поинтересовался Гуров.

– Нет, конечно! Просто пока я вас ждала, позвонила Копыловым. Трубку взял Владимир Егорович, что несколько странно, в такое время он обычно еще работает, но он все пояснил. Подтвердил, что домашний психолог захочет встретиться со всеми подругами Оли, ну и что-то там про нервный срыв сказал.

– Пожалуй, это мой прокол. Прежде чем назначать встречу, нужно было попросить кого-то из Копыловых меня представить.

– Да ладно, – отмахнулась Рита, – и так все нормально вышло. Значит, вы психолог?

– А что, не похож? – шутливо уточнил Лев. – Если желаете, могу рассказать что-нибудь занятное, например, о вас, Рита. То, чего я, как незнакомый человек, не должен знать вовсе.

– Станете угадывать, как гадалка в шатре? – прищурилась девушка.

– Зачем же? Психология – это наука. Проведем ассоциативный тест. Он времени займет совсем немного, а результат достаточно интересный и достоверный. Отвечая на ряд простых вопросов, вы самостоятельно расскажете о своей жизни, характере и привязанностях.

– Любопытно, – недоверчиво усмехнулась Рита. – И что, это действительно работает? Я имею в виду, что точность всех этих тестов обычно невелика.

– Давайте попробуем.

– Ладно.

– Вам нужно кое-что представить. Можно для удобства прикрыть глаза. Вы видите перед собой долину или широкий луг. Вокруг много зелени, травы, полевых цветов. И стоит одно дерево. Опишите его, пожалуйста.

– Ну, наверное, это клен. Высокий, но молодой, крепкий, зеленый, с раскидистой кроной.

– Хорошо. Идем дальше. Когда-то внизу долины протекала речка. А сейчас она пересохла. Представляете?

– Да, легко представляю.

– На дне речки стоит таз. Опишите его.

– Откуда на дне высохшей реки таз?

– Бог его знает! Просто опишите, что представилось.

– Он желтый и блестящий. Медный, наверное, в таких варенье еще варят.

– Хорошо. Идем с вами дальше и видим перед собой стену. Как будете ее преодолевать?

– Обойду! – азартно воскликнула Рита.

– Нельзя. Она тянется и в одну, и в другую сторону, насколько глазу видно.

– А мне точно надо за стену?

– Очень!

– Тогда найду лестницу и перелезу.

– Не стану спрашивать, откуда в долине с одним деревом взялась лестница, – хмыкнул Лев, – ответ принимается. Ведь это ассоциативный тест.

– Ага, – кивнула Рита, – а дальше что?

– Представьте несколько цветных полотен. Желтое, красное, оранжевое, белое и зеленое. Представили?

– Да.

– А теперь попытайтесь решить, с кем из людей в вашей жизни ассоциируется тот или иной цвет. Это могут быть родственники, друзья, знакомые. Все, с кем вам доводилось общаться.

– Подразумевается тесное общение?

– Это вам решать. Тест ваш. Называйте того, кто первым приходит в голову. Или можете для чистоты эксперимента записать на листке или салфетке.

– Хорошо. – Рита ненадолго задумалась и быстро набросала несколько строк. – Готово!

– Отлично. Теперь я готов сообщить вам результаты своих наблюдений и удивить прозорливостью.

– Давайте.

– Начнем с конца, пожалуй, с цветовых ассоциаций. Желтый – это тот человек, которого вы никогда не забудете и который оказал большое влияние на вашу жизнь.

– Пожалуй, верно. Желтый – это папа.

– Оранжевый – настоящий друг.

– Мой приятель Сашка! Мы общаемся сколько себя помню, – улыбаясь, кивнула Рита.

– Красный – человек, которого вы искренне любите.

– Я маму записала, так что да, верно.

– А белый кто? – прищурился Гуров, ожидая, что, возможно, сейчас прозвучит имя похищенной девушки. – Это ваша родственная душа.

– Лилька, соседка. И да, пожалуй, вы правы, Лев Иванович, мы с ней во многом совпадаем, вкусы, пристрастия. Даже частенько друг за друга предложения заканчиваем. Только я не пойму, вы заранее сведения собрали или это фокус такой?

– Нет. Говорю же – наука. И про вас мне раньше ничего известно не было.

– Ладно, поверю, – кивнула Рита.

– А с зеленым полотном у вас ассоциируется человек, воспоминания о котором будут с вами всю жизнь.

– Бабушка. Она умерла шесть лет назад, но была замечательная. Слушайте, Лев Иванович, тесты так не работают. Стопроцентное попадание! В чем основной трюк?

– Ни в чем, сила ассоциаций, работа подсознания, если хотите.

– А дерево, тазик – это были отвлекающие маневры?

– Нет. Описывая их, вы мне рассказали о себе. И теперь я знаю, что вы – девушка веселая и легкая по характеру, даже порой немного легкомысленная. Что обусловлено юным возрастом, разумеется. Но считаете себя достаточно зрелой, готовой для взрослой жизни. Высокий интеллект, хорошо развито образное мышление, ум критичный.

– Это ведь хорошо?

– Пожалуй, да. Вы склонны все подвергать сомнению. И в жизни будете скорее ведущим, чем ведомым. Лидером. Только не культивируйте в себе привычку критиковать всех и все подряд. Это может испортить ваш характер.

– Постараюсь, – попыталась спрятать улыбку Рита.

– Так я продолжу, тем более что осталось совсем немного. В вашей жизни не было по-настоящему серьезных трагедий или бед, которые могли бы замутнить вашу чистую душу. Что хорошо, конечно. А вот с препятствиями дело обстоит похуже. Вы склонны не замечать проблему, пока, как говорится, не столкнетесь с ней нос к носу. Будете до последнего пытаться ее игнорировать или обходить. А когда это не получится, все же найдете способ перешагнуть через преграду.

– Это плохо? – прищурилась Рита.

– Нет, конечно. Но упорным человеком вас, пожалуй, не назовешь.

– Снова точно! Штурмовать преграды с маниакальным упорством – это не мое.

– Если ваша проверка закончена, – усмехнулся Гуров, – не могли бы мы приступить к непосредственной цели сегодняшней встречи?

– Да, конечно, признаться, вы произвели впечатление, Лев Иванович. Так что конкретно хотите узнать? Об Ольге, я имею в виду.

– Просто расскажите мне о ней все, что сочтете нужным.

– Погодите! С моей подругой произошло нечто… – девушка замялась, словно подбирая подходящее слово, – нечто неприятное. А вы предлагаете мне немного посплетничать?! Это не очень хорошо, не находите? – Ее выразительные серые глаза потемнели и приобрели стальной оттенок.

В этот момент к столику подошел официант. Пока он ставил перед Гуровым чашку с кофе и сахарницу, Рита решительным жестом отодвинула от себя бокал с недопитым коктейлем и взялась за сумочку, которая лежала рядом, собираясь встать и уйти.

– Погодите, не сердитесь, Рита! – попытался успокоить ее Лев. – Дайте мне все объяснить!

– Я не знаю, что за игру затеяли Ольгины родители, но не хочу в этом участвовать! Тем более не стану шпионить или передавать сплетни за спиной подруги! Понятно?!

– Возможно, вы не совсем правильно меня поняли, Рита! Оля попала в очень неприятную ситуацию. Можно даже сказать, что девушка в беде и ей необходима помощь! В том числе и помощь друзей!

– Хорошо, – немного расслабившись, кивнула Рита. – Чем именно я могу помочь?

– Так вышло, что я с Ольгой пока незнаком. И общаться с ней у меня нет возможности. А оказать помощь семье я обязан. Ведь в совете специалиста нуждаются и родные Оли.

– Допустим, но ведь за информацией можно обратиться именно к ним: брату, маме и отцу. Вот и будете с ними работать, заодно и расспросите. Неужели это так сложно: рассказать все об Ольге?

– Разумеется, не сложно, и мы проводим всю необходимую работу. Но мне требуется полная личностная характеристика Ольги. А она не будет таковой без отзывов о девушке близких друзей. Вы согласны со мной, Рита?

– Пожалуй, да, – неуверенно протянула она. – Только я все равно не понимаю, что рассказывать. Что именно вас интересует?

– Для начала все, что придет в голову. Представьте, что описываете свою подругу человеку, который о ней ничего не знает.

– Ладно. Оля – веселая и умная девушка. Отлично одевается и обладает хорошим чувством вкуса. Способна дать дельный совет тому, кто в этом нуждается. Она хорошая подруга, с ней всегда интересно. Оля покладистая и, на мой взгляд, слишком мягкая по характеру. Не склонна к меланхолии и депрессиям. Честно говоря, я могла бы предположить, что нервный срыв произойдет у кого угодно, но не у нее. Она всегда производила впечатление человека с устойчивой психикой.

– Полагаю, у Оли не столько нервный срыв, сколько переутомление, – ввернул Гуров. – Знаете, все наслоилось друг на друга, смешалось. Плюс подростковый возраст – трудный период, гормоны, химия тела, если хотите, и так далее.

– А! Ну, тогда понятно!

– Рита, а что вы имели в виду, когда говорили о слишком мягком характере? Олю можно назвать легко ведомой, увлекающейся натурой?

– Нет, Оля – сильная личность, но слишком старается угодить родителям. А вот ее родители, похоже, считают, что, чем сильнее загрузить ребенка, тем лучше для него. Вернее, так думают почти все родители, и все наши общие друзья проходили через нечто подобное: языки, танцы, художественная лепка и прочая ерунда. От зари до зари, включая учебу. Но я, например, еще в одиннадцать лет взбунтовалась. Нинка Соклакова в десять показала характер. А Оля до сих пор безропотно тянет эту нудную лямку: учеба, бесконечные дополнительные занятия. Убивает на это массу времени! Мы же молоды! Когда еще развлекаться, если не сейчас?!

– Может, она с удовольствием всем этим занимается? Да так, что и времени не жалко? – слегка подначил Лев, отпивая напиток из чашки и внимательно следя за реакцией собеседницы.

– Вот и «дозанималась» до нервного срыва! – констатировала девушка.

– Вы полагаете, что все столь очевидно?

– А как же? Вы же сами только сказали: «Переутомление». Уголь Ольга ночами не грузила, как студенты в семидесятых. Так что вывод напрашивается сам собой: «Перезанималась».

– Занятно, – улыбнулся Гуров. – А откуда вам известно, как раньше подрабатывали студенты? Я полагал, вы дочь довольно состоятельных родителей.

– Правильно. Но я достаточно поздний ребенок. Папа после сорока женился. Он меня балует, ни в чем не отказывает, но иногда любит говорить о своей молодости, рассказать, как было тяжело работать и учиться, и постоянно вспоминает разгрузку вагонов с различными грузами, а «уголь» почему-то всегда идет лейтмотивом в его «песнях».

– Рита, скажите, пожалуйста, а не могла Оля расстроиться из-за неприятностей в личной жизни? Подростки часто слишком остро реагируют на подобные вещи. Знаете, слезы по ночам, бунтарские поступки, даже суицидальные проявления. Я имею в виду, может, вы, как подруга, знаете что-то, что она могла скрывать от родителей? Или просто не сочла нужным им рассказывать?

– Парень? – с сомнением протянула она. И добавила уверенным тоном: – Нет! У Оли не было парня!

– Может, просто кто-то нравился? – не терял надежду Гуров. – Или, возможно, Оля говорила, что с кем-то недавно познакомилась и они только начали общаться?

– Совершенно точно – нет! Понимаете, Оля всегда очень притязательна в выборе друзей. Думаю, это у них в семье принято культивировать. Ну, понимаете? Общаться можно со всеми, а дружить предпочтительно с людьми своего круга. То есть приятелей и просто знакомых у нее довольно много, а настоящие друзья, в сущности, наперечет. И среди них не только девушки, ребята тоже есть. Но у Оли не было ни к кому из парней больших чувств, чем дружба. А вот так, познакомиться и сразу влюбиться и тем более страдать, Оля, мне кажется, вовсе не способна.

– Почему?

– Не в ее характере. Если она встретит парня, то будет держать его на расстоянии вытянутой руки, так сказать. Общаться, узнавать, анализировать его поступки. А потом вынесет вердикт. Скажет, что он до нее не дорос, говорить с ним не о чем, и на этом все закончится.

– А молодые люди не обижались?

– Нет. Все наши Олю знают давно, уже привыкли. И в последнее время она ни с кем не знакомилась, да и времени на это у нее обычно не было. Она даже на вечеринки ходила словно по расписанию. Охранник привез-увез, к ужину быть дома! Жесть! Хорошо, что моему отцу никогда не приходило в голову устроить такую гипертрофированную опеку. Да у него бы и не вышло, между прочим! Я сразу бы бунт подняла!

– Кстати, об охране. Скажите, Рита, Оля вам никогда не жаловалась, что замечает слежку? Или повышенный и неоправданный интерес со стороны незнакомцев? Может, вам самой доводилось замечать нечто подобное?

– Чего?! Слежку? – искренне изумилась Рита.

– Нет. Например, подошел к вам незнакомец, стал расспрашивать про Олю, которая только что ушла. А свой интерес объяснил бы тем, что девушка ему просто понравилась. Хочет узнать, свободна ли она, что любит, где бывает, чтобы при случае познакомиться поближе.

– Нет, такого вроде не было. Скажите, а зачем такая информация психологу? – внезапно снова насторожилась девушка.

– Про слежку? – сделал Лев удивленное лицо. – А как же?! Это необходимо, чтобы всесторонне обследовать психику Оли! Вы же слышали, какие первые признаки приближения паранойи? Человеку кажется, что за ним следят. Что он встречает одни и те же лица в толпе. Или замечает одних и тех же людей в разных районах города.

– Но ведь она всегда и везде с охранником ходила. А специалист должен был заметить слежку гораздо раньше Ольги. И что там принято в таких случаях, не знаю, поднять тревогу, начальству доложить?! Меры принять?! – разволновалась Рита.

– Правильно. Но, насколько я понял, охранник сопровождал вашу подругу лишь из пункта А в пункт Б. В здании того же колледжа Оля находилась без сопровождения. Значит, вполне могла вообразить, что за ней следят. Вот вы, Рита, девушка умная и здравомыслящая. Поэтому я и решил задать вам этот вопрос.

– Повторяю, Олина психика всегда была в полном порядке. А охранника своего она обычно игнорировала. В редких случаях, когда парень сопровождал Ольгу, старалась не замечать. Думаю, если бы за ней действительно следили, она и это могла бы благополучно проигнорировать.

– Хорошо. Рита, а припомните, в последние дни не происходило чего-то странного?

– Что могло выбить Олю из колеи?

– Именно. Заставить нервничать. Только подумайте хорошенько, ваши слова подруге не навредят. Наоборот, могут помочь.

– Лев Иванович, я все понимаю, правда, – воскликнула Рита, – но больше добавить мне нечего! В последние дни Оля была весела и спокойна. Ничего странного или необычного не происходило.

– Хорошо. Тогда я, пожалуй, откланяюсь. Спасибо вам за помощь. Было приятно познакомиться и пообщаться.

– Мне тоже. Жаль, обстоятельства невеселые. Кстати, Лев Иванович, если хотите, я предупрежу всех наших с Олей общих друзей, что вы поговорить хотели. Ну, чтобы никто не пугался больше, Копыловых-старших не дергал. А то неудобно выйдет.