Остро заточенный удар
- -
- 100%
- +
Но неожиданно в памяти всплыли и воспоминания совсем иного рода, никак не вписывающиеся в безмятежный позитив. Увы, имело место быть и такое… Это случилось во время одной из их с Марией поздних прогулок по пляжу. Когда они были уже в десяти минутах ходьбы от ворот санатория, внезапно, вынырнув из сумерек, перед ними предстали трое крупных парней с нехорошим, явно наркоманским блеском в глазах. Средний, с южными чертами лица, скорее всего главарь, держал в руке пистолет. Его подручные, в большей степени похожие на славян, были вооружены ножами.
– Бабки, золото – быстро! – вскинув пистолет, приказал главарь. – И ни звука – уложу на месте.
Молча достав из кармана бумажник, Гуров спокойно подал его главарю. Но едва тот протянул руку, последовал молниеносный удар ногой по его пистолету. Увесистая смертоносная железяка мгновенно улетела куда-то в темноту, а Гуров, не давая опомниться налетчикам, прямыми точными ударами правой и левой в долю секунды отправил в нокаут грабителей с ножами. Явив неплохое владение приемами джиу-джитсу, главарь попытался взять реванш, но его атака на строптивого «клиента» захлебнулась, едва начавшись. Пара эффективных, мастерски проведенных приемов боевого самбо привела его в состояние полной потери ориентации в пространстве и времени.
Когда милицейский наряд доставил задержанных Гуровым налетчиков в местное отделение милиции, там выяснилось, что за этим криминальным «трио» тянется длинный след грабежей и даже убийств. Законченные героинщики действовали нагло и дерзко, беспощадно пуская в ход оружие при малейшем сопротивлении своих жертв.
Лев, сопровождавший негодяев в отделение, расписывать Марии подробности криминальных «подвигов» местных отморозков не стал, чтобы понапрасну ее не беспокоить. Но женские языки все его старания свели на нет. На следующее же утро соседки по санаторию «просветили» Марию, существенно преувеличив свирепость задержанных бандитов, после чего она несколько вечеров подряд опасалась выходить за пределы охраняемой территории.
Вспоминая эти события, Лев ностальгически улыбнулся – несмотря на всевозможные мелкие неприятности, неминуемо сопутствующие реальной человеческой жизни, прошлое лето все равно было замечательным. И самое главное его достоинство – оно уже никогда не повторится. Хорошее ли, плохое ли оно выдалось – второго такого уже не будет. И каждое лето, как ни отмахивайся от этого факта, неминуемо приближает его, Льва Гурова, к общему для всех финалу – к тому дню, когда, проснувшись утром, он вдруг вспомнит, что спешить-то ему уже и некуда. Что кто-то другой откроет дверь его кабинета и отправится ловить каких-то других жуликов. А у него не будет необходимости даже подниматься с постели – отспешился… Бр-р-р-р!..
Потому-то и шагал он по тротуару, испытывая неизъяснимое удовольствие от ощущения легкости и упругости своей походки, от ощущения еще не ушедшей молодости и бездны нерастраченных сил. Мимо проносились потоки машин, кто-то спешил на танцы, в театр, на тусовки…
Неожиданно кто-то его окликнул. Гуров повернул голову и увидел молодую, очень привлекательную женщину, которая как-то угловато шагнула к нему и, изобразив искусственную, принужденную улыбку, запинаясь, спросила нарочито веселым голосом:
– Мужчина, вам не скучно?
Лев хотел уже было пройти мимо, не обращая внимания на явно начинающую «труженицу панели», но что-то умоляющее в ее глазах остановило.
– А что, есть какие-то предложения? – как бы заинтересовавшись, спросил он, быстрым взглядом оценив окружающую обстановку.
У края тротуара, фальшиво улыбаясь, стояли еще три молодые особы, с показной лихостью дымящие сигаретами. Невдалеке от них хмуро околачивались двое типичных «быков», один из которых внимательно следил за той, что подошла к Гурову.
– Прошу вас, выручите меня! Я в безвыходном положении! – быстро прошептала она и уже другим, нарочито игривым голосом продолжила: – У меня есть что вам предложить. Или вы в этом сомневаетесь?
– Верю, верю… – Гуров говорил ей в тон, при этом незаметно кивнул головой, давая понять, что понял ее и согласен помочь. – А кто тут у вас командует парадом?
«Бык», поняв по ходу разговора, что «телка» с «клиентом» нашла общий язык, неспешно приблизился и с торгашескими интонациями поинтересовался:
– Берете? Два «рубля» – час. На всю ночь – «пятак». Транспорт и номер предоставляем.
Достав из бумажника две тысячные купюры, Гуров внимательно их осмотрел, как бы желая убедиться, что это именно тысячные, а не пятитысячные и не сотенные бумаги, и отдал деньги «быку». Тот кивнул в сторону белой «Ауди» с плотно тонированными стеклами и предложил:
– Пожалуйста, можете отправляться. Все включено.
Сев в машину, Лев вопросительно указал взглядом на шофера. Поняв его безмолвный вопрос, женщина утвердительно кивнула – шофер входит в сутенерскую банду. Когда они, проехав квартал, свернули в переулок, Гуров неожиданно приказал:
– Здесь останови!
– А в чем дело? – удивленно обернулся тот. – У меня инструкция – везти точно до места назначения. Там…
– Я сказал: останови здесь! – В голосе Льва ощутимо зазвучал металл.
Растерянно пожав плечами, шофер вильнул к тротуару, быстро доставая мобильник.
– А вот этого делать не надо. – Вырвав из его руки телефон, Гуров закрутил руку шофера за спинку водительского кресла и быстро проверил карманы на наличие оружия. – Я полковник Гуров, Главное управление угрозыска. Поэтому рыпаться не советую – хуже будет. Рассказывайте, что у вас произошло, – повернулся он к женщине.
– Сегодня утром я приехала в Москву, в гости к своей двоюродной сестре, – ломая пальцы, торопливо заговорила та. – В купе познакомилась со своей попутчицей. Она представилась сотрудницей модельного агентства, предложила там работу. Ну, я, собственно говоря, и планировала здесь где-нибудь устроиться. Эта, из модельного агентства, меня уговорила сначала заехать к ним в офис – мол, оформишься, а уже потом отвезем тебя к сестре. Когда мы приехали в это самое агентство, то я поняла, что попала в западню. У меня отобрали деньги и документы, ввели какой-то наркотик, после чего я потеряла сознание. Очнулась часа через три или четыре. Мне сказали, что я «посажена на иглу» и теперь без наркотика не проживу и суток. Еще сказали, что должна буду работать на панели. Я попыталась возражать, но мне обмотали руки проводами и включили ток. Я снова потеряла сознание. После этого уже боялась что-либо им сказать…
– Остальные тоже, как и вы, – работают по принуждению?
– Да, всех, как и меня, заманили обманом. А потом тоже посадили на иглу. Там вон стояла рыжая Люська. Так она у них уже около года в рабстве.
– Все понятно…
Не выпуская руки шофера, Гуров достал свой сотовый и, набрав номер дежурного управления, в нескольких словах объяснил ему ситуацию, сообщив место, где находится в данный момент, и номер машины.
Неожиданно зазвонил мобильник шофера.
– Кто может звонить? – доставая из кармана его телефон, жестко спросил Гуров.
– Бригадир… – неохотно ответил тот.
– На, разговаривай, но не вздумай свалять дурака! – предупредил Лев, сунув в его свободную руку мобильник.
– Да, Витек, слушаю… – бесцветным голосом сказал шофер, поднеся телефон к уху.
– Клиент с телкой уже пихается? – чуть слышно донеслось до Гурова.
Шофер покосился в его сторону. Лев утвердительно кивнул.
– Да, уже пашет вовсю… – подтвердил тот.
– Вован, а ты чё ж тогда не едешь назад? Тут еще клиент нарисовался, а Петька только что уехал, – сердито известил бригадир.
Гуров ткнул указательным пальцем в пол машины.
– Так он это, клиент, значит, телку задействовал прямо в машине. Видно, было невтерпеж… – понятливо пояснил шофер.
– Это чё, прямо при тебе, что ль, гоняет?! Во дает мужик! Ну, давай, как только закончит, телку вези сюда, – распорядился его собеседник.
Когда разговор закончился, Лев снова забрал мобильник.
– Правильно, тебе это зачтется, – утвердительно кивнул он в ответ на унылый взгляд шофера.
Пискнув тормозами, рядом с «Ауди» затормозил ничем не приметный «Баргузин». Из его кабины вышел рослый капитан в сером камуфляже.
– Выходим! – приказал шоферу Гуров.
– Капитан Бочаев, – представился прибывший. – Товарищ полковник, мне сообщили, что вы взяли человека, связанного с бандой сутенеров. Со мной группа захвата, прибыли для их задержания.
– Выкладывай, – Лев повернулся к шоферу, – сколько там человек, как рассредоточены, пути передачи денег.
– Ну, там трое, – поеживаясь, заговорил тот, – Витек – бригадир, Зураб – его помощник, есть еще Колька, охранник. Бабки берет Витек, они только у него. К нему каждые два часа подъезжает инкассатор и забирает наличку.
– Так… Ну, взять-то мы их возьмем… – задумался капитан. – Но эти уроды выкручиваться умеют из любого положения. Даже если потерпевшая укажет на них, могут сказать, что видят ее впервые…
– Если «бригадир» деньги сдать не успел, у него должны быть две купюры, которые я ему дал. Во-первых, на них есть мои отпечатки, во-вторых, я запомнил их номера. Так что нам понадобятся понятые. Возьмем – не открутятся.
…На сутенерской «точке» тем временем продолжалась бойкая торговля «живым товаром». Когда подрулила вернувшаяся «Ауди», ни «бригадир», ни его подручные не заподозрили никакого подвоха. К тому же почти одновременно подрулил «Форд», на котором прибыл инкассатор. Каково же было изумление Витька и Зураба, когда вместо шофера Вована и их секс-рабыни из «Ауди» стремительно десантировались четверо рослых спецназовцев в масках, с автоматами в руках. В мгновение ока вся сутенерская «бригада» и «инкассатор» с шофером были уложены на асфальт.
Тут же подлетел «Баргузин», из которого вышли Гуров и капитан Бочаев. Как и предполагал капитан, «бригадир», которого посадили в пассажирское отделение автофургона, от всего старательно отказывался и никого не хотел узнавать. Но когда при понятых Гуров цифра в цифру назвал номера своих купюр и они были найдены в пачке денег, вынутой из кармана сутенера, тот сразу же сник и неохотно начал давать показания. Поручив своему заместителю продолжить допрос, Бочаев вышел из машины. Закурив, он сокрушенно посетовал, указав Льву на стоящих неподалеку секс-рабынь:
– Восемь человек, уроды, посадили на иглу. Считайте, бо€льшая часть из них навсегда останется хроническими наркоманками. От этой дряни им не излечиться. За одно это, блин, пожизненный срок надо давать!
– А что за наркотик? – тоже закуривая, спросил Гуров.
– Какой-то новый, синтетический, называется клюосин… Говорят, героин в сравнении с ним «отдыхает». Он уже везде пошел, этот клюосин долбаный. Знакомый из отдела по борьбе с наркотиками рассказывал, как им доставили одного наркошу. Тот решил с геры перейти на клюосин. Ну и вколол себе для пробы. Пэпээсники его еле поймали – бегал как сумасшедший, орал, что на него напало летающее чудовище. Глюки от этой отравы кошмарные…
Когда оформление задержания сутенерской банды было закончено, Гуров посмотрел на часы. Время приближалось к одиннадцати. До дома идти было еще довольно далеко, и пешком он мог бы до него добраться не раньше первого часа ночи. Да и накопившаяся усталость уже давала о себе знать. Поэтому он остановил такси и минут через пятнадцать уже подходил к своему дому, во всю ширь которого ярко светились сотни окон.
Глава 3
Утром, придя на работу, Гуров, как это стало у него уже почти привычкой, долго расхаживал по кабинету взад-вперед. Обычно такое с ним случалось, когда приходилось взваливать на себя очередной неподъемно-тяжкий «хомут» гарантированно тупикового дела, выяснить обстоятельства которого можно было лишь ценой неимоверных усилий. А нынешний случай был из категории именно таких. Хотя… Если по совести разобраться, то очевидно раскрываемых дел в его практике, по сути, не было ни одного. Так с какого же боку можно будет подобраться к этому «бильярдному шару»?
Ну, конечно же, прежде всего нужно выявить абсолютно все, вплоть до мелочей, что могло быть общего у Горшутина и Толкуновского. Например, по деловым и личным контактам, по общим знакомым, каким-то общим интересам, по возможным контактам их семей, по увлечениям и пристрастиям, даже по перенесенным в детстве болезням. Ну, должно же у них быть хоть что-то общее, черт побери, кроме того, что они оба принадлежат к виду Homo sapiens…
Еще одно направление расследования – поиск свидетелей. Это самое нудное и зачастую провальное дело. Найти в такой ситуации хоть какого-то свидетеля – все равно, что в людном месте на берегу Москвы-реки обнаружить килограммовый золотой самородок. По Горшутину нужно опросить всех знакомых и грибников в том округе. Возможно, кто-то видел там подозрительных людей. Да не помешает и проверить их подноготную – вдруг кто-то из них отбывал наказание, вдруг кто-то состоит в какой-нибудь секте, вдруг кто-то – на учете у психиатра? Возможно, следует дать соответствующую информацию на местное телевидение.
Так что же вчера случилось в том лесу? Неужели некий «Поприщев», пылая завистью к удачливому грибнику, замочил того по причине разницы в количестве и качестве найденных ими подосиновиков? Сомнительно – тогда совсем непонятно, с какого боку подобный сюжет пришить к убийству Толкуновского? Того тоже, что ль, из-за подосиновиков убили? Смешно!.. Да, тут что-то никак не вяжется. Ну, по Толкуновскому следует профильтровать всю его охрану и прислугу. Ту же домработницу. Проверить, что в семье, что по работе, что представляют собой его знакомые… Мать его так! Это сколько ж придется морочиться!..
Возможно, что-то даст токсикология. Если эксперты установят тип яда и его происхождение, можно будет порыскать и в этом направлении. Вдруг это и в самом деле боевое отравляющее вещество? Тогда нужно будет порыться в армейских биографиях погибших, перелопатить все военные объекты, где на сегодня имеются эти вещества. Тоже, конечно, мороки-и-и!.. Ведь не факт, что лица, виновные в том, что на их объекте произошло хищение БОВ, будут это афишировать и немедленно кинутся давать признательные показания. Фигушки! Прятать будут концы в воду и молчать, как партизаны на допросе…
А еще что-то интересное может дать поиск аналогичных происшествий за последнее время по Москве и Московской области. Вдруг и в самом деле нечто похожее уже фиксировалось? Тогда можно будет сделать более точные обобщения, что уже даст шанс разработки хотя бы какой-то, более-менее приемлемой, версии…
Его размышления прервало появление в кабинете Станислава Крячко. Улыбчиво-умиротворенный Стас, перешагнув порог и закрыв за собой дверь, картинно помахал рукой, изобразив некий замысловатый приветственный жест.
– Гуд монын! – с типично английским пропихиванием через нос последнего «н», поздоровался он. – Чем занимаемся? Чапай думу думает?
– Думает, думает… – иронично усмехнулся Гуров, садясь за свой стол. – Что такой сияющий? Сейчас вот как обрисую масштабы предстоящего расследования – сразу заскучаешь.
– Ой-ой-ой! Напужал!.. Как будто у нас эти самые масштабы бывают мелкими… Ага! Только по «крупняку» и работаем. А что касается сияния… Ну, конечно, по количеству свечей до полярного оно не дотянет, однако сияем-с, сияем-с… А почему бы и нет? Между прочим, точно так же сегодня мог бы сиять и ты. Кто виноват, что некий до полного безобразия принципиальный тип не захотел уделить хотя бы каплю своего внимания молодой и красивой особе? Кто?! То-то же…
– О-о-о… Стас оседлал своего любимого конька! – Лев рассмеялся, качая головой. – В твоем присутствии лирические темы лучше не затрагивать. Ты в этом отношении прямо как граната с растяжкой: чуть задел – ба-бах! Взрываешься без задержки.
– Да как тут не взорваться?! – Крячко с гротескным возмущением развел руками…
– Все, – Лев упреждающе вскинул перед собой ладонь, – тему за-кры-ва-ем и плавно переходим к нашим профессиональным обязанностям. Значит, так… Петр не звонил и, надеюсь, звонить не собирается. Поэтому сейчас, в своем узком кругу, распределим сегодняшние дела. Думаю, раз ты в наибольшей мере приложил руку к тому, что мы с тобой нашли усопшего «подосиновика», то ты за него, наверное, и берись. Я займусь банкиром. Возражений нет?
– Да какая разница, какого «глухаря» ощипывать? – Стас чуть пренебрежительно отмахнулся. – Что тот, что другой – случаи безнадежные. Добро, еду раскручивать эпизод с Горшутиным.
Вкратце обговорив основные направления работы по обоим эпизодам, опера направились к выходу. Когда они уже выходили из кабинета, неожиданно язвительным звонком разразился телефон на столе Гурова. Переглянувшись со Стасом, Лев неохотно вернулся. Как он и догадывался, звонил Орлов.
– Лева, привет! – В голосе Петра, вроде бы и бодром, с изрядной примесью наигранного оптимизма, крылся затаенный укор. – Чем занимаетесь?
– Привет… – с невозмутимым спокойствием откликнулся Гуров. – Только что закончили свою «пятиминутку» и отправляемся по конкретным адресам. Стас едет разбираться с кончиной грибника, я – банкира.
– А что, зайти ко мне вам уже стало «влом», как выражаются молодые? – укоризненно заметил генерал. – Рассказать, к примеру, как вчера вечером некий Лев Гуров, при поддержке соответствующих структур органов внутренних дел, провел успешное задержание особо опасной сутенерской банды. Уже который раз задаю вам со Стасом все тот же вопрос: почему о делах своих сотрудников я узнаю через третьи руки? Почему мне звонят коллеги из смежных подразделений и благодарят за замечательные кадры, выращенные в стенах нашей конторы? А я, как болванчик, только сижу и моргаю глазами, не в силах понять, о чем же идет речь. Это нормально?
– Я уже могу ответить или твой фонтан еще не иссяк? Уже иссяк? Замечательно… – Невозмутимый голос Льва напоминал прибрежную скалу, о которую разбиваются штормовые волны, способные поглотить любой корабль. – Итак, отвечаю. Идти к тебе – значит, нужно что-то обязательно положить на стол. А нам класть пока что нечего. Пока что нет даже версий, в том числе и самых дохлых. Второе. Про вчерашний случай. Сказать по совести, об этом я уже успел забыть. Ну, некогда вспоминать про всякую ерунду, поскольку мы со Стасом уже сейчас чешемся как шелудивые, стоит лишь подумать об объеме предстоящей работы. А в-третьих… Хорошо, теперь, как чего случись, сразу же буду названивать прямо тебе: «А я подвиг совершил! А я подвиг совершил!..» Надеюсь, это тебя удовлетворит.
– Ну, занимайтесь, занимайтесь… – уже куда менее раздраженно пробурчал Орлов и положил трубку.
– Что, генерал-лейтенантиссимус сменил-таки гнев на милость? – с ернически-постным видом вздохнул Крячко. – Вот у кого веретено в одном месте!.. С утра, окаянное, человеку покоя не дает.
Выйдя в вестибюль, Гуров заказал по телефону дежурного служебную «Волгу». Стас, как это частенько с ним уже бывало, предпочел ехать самостоятельно, на своем верном «мерине».
Минут через пять к подъезду подрулила машина, за рулем которой восседал сержант Анатолий, демонстрирующий через окно водительской дверцы свои густые черные усищи. Поприветствовав Гурова, он лихо тронул с места, и «Волга» помчалась по московским улицам. Первым делом Лев решил встретиться с операми районного отдела, которые проводили осмотр места происшествия на вилле Толкуновского. Менее чем через полчаса они подъезжали к трехэтажному зданию, огороженному решетчатой изгородью, у которой в ряд выстроилось несколько десятков легковых машин.
Крупный майор, похожий на медведя, наряженного в милицейскую форму, сидел за столом и сдержанно повествовал:
– …Вообще, сколько работаю, такую картину происшедшего видел впервые. Вот, лежит на полу труп, лицо и спина отечные, в пятнах, в спине колотая рана, причем практически без признаков кровотечения – и все. Больше ничего характерного, абсолютно. В комнате, по сути, полный порядок – никаких следов борьбы, никаких следов проникновения убийцы, признаков ограбления… Впечатление такое, что киллер материализовался из ниоткуда, ударил потерпевшего чем-то острым в спину и снова испарился.
– Там вроде было открытое окно… – задумчиво напомнил Гуров.
– Да, верно… Но ни на стене, ни на подоконнике – ничего вообще не обнаружилось. Ни отпечатков, ни следов обуви, ни царапинки, ни ниточки от одежды. Даже пыль, что успела осесть на подоконнике – с улицы-то несет постоянно, – нетронутая.
– И что же тогда получается? – Лев недоуменно пожал плечами. – Выходит, убил его кто-то из прислуги. Возможно, был сговор нескольких человек, которые сейчас прикрывают друг друга. Кстати, каков состав прислуги в доме?
– Ну, кроме домработницы – вернее, горничной, которая и обнаружила, как она утверждает, тело хозяина, – есть еще дворецкий, повариха, шофер, три охранника. Значит, один охранник на видеокамерах, контролирует обстановку во дворе и в ближайшей округе. Ему в подкрепление приданы два хорошо обученных сторожевых пса – постоянно курсируют по двору, чужих не пропустят ни за что. Еще два охранника обычно сопровождают хозяина. Есть вторая смена, тоже три человека. Работают сутками, жалованье стабильное, никто не жаловался. Вся прислуга набрана через кадровое агентство, все имеют рекомендации. Все прошли через полиграф и собеседование с психологом.
– И тем не менее… – Гуров внушительно поднял руку.
– Да-да, мы это учли и со всех взяли подписку о невыезде, – поняв его с полуслова, майор коротко кивнул. – Но, мне так кажется, тут копать бесполезно. Я с прислугой беседовал, и у меня сложилось впечатление, что заинтересованных в его кончине нет ни одного. Впрочем, человеку свойственно ошибаться…
– Хм… И кто же, как вы думаете, в данном случае мог стать убийцей? Каковы могли бы быть мотивы случившегося?
– Если честно – ничего дельного даже представить себе не могу, – майор отрицательно помотал головой. – Опять-таки складывается такое впечатление, будто в доме побывал невидимка. Вернее, человек, способный внушить окружающим, что его не существует. Ну, есть же такие, которые могут внушить человеку черт знает что. Вон, их по телику сейчас без конца показывают. Экстрасенсы, гипнотизеры… Кстати, если к этому предположению отнестись без смешков, оно может многое объяснить. Скажем, пришел такой внушатель к дому жертвы, заморочил охранника – тот его пропустил. Потом так же и остальным мозги вправил, типа, вы меня не видите и не помните. Ну и все! Вот, может, их стоило бы показать соответствующим специалистам, чтобы те у них подсознание прозвонили и проверили – что там в черепушке спрятано?
– Ну, в принципе, с таким человеком когда-то я сталкивался сам, – Гуров покачал головой. – Страшный тип… Он действительно мог внушить все, что угодно. Но того суггестолога уже нет, а есть ли другие, ему подобные, – большой вопрос. К тому же необычные способности таких людей чаще используются в других направлениях. Скажем, куда проще организовывать себе крупные выигрыши в казино, чем использовать такого человека как орудие убийства. Ведь даже суггестолог не способен до конца стереть из подсознания человека информацию о своем существовании. И если таковая у свидетелей вдруг будет обнаружена – все, «невидимка» рассекречен. А вся его сила именно в том, что о нем никто не знает.
– Ну, спорить не берусь… – Майор пожал плечами, доставая из сейфа скоросшиватель. – Вам виднее. Вот бумаги по этому происшествию. Результатов экспертизы пока еще не было.
…Еще через полчаса «Волга» катила по ровному асфальту мимо помпезных особняков, утопающих в зелени. Среди архитектурных стилей вилл московских толстосумов какого-то единодушия не отмечалось. Если одни возводили нечто, напоминающее средневековые замки, то другие, наоборот, тяготели к ультрамодерну, строя себе заумно-футуристические сооружения, явно смахивающие на образцы, подсмотренные в голливудских блокбастерах на фантастические темы. Кое-где попадались даже заимствования индийского Тадж-Махала и французской Нотр-Дам де Пари.
Вилла Толкуновского являла собой смешение всевозможных архитектурных стилей. Высокая ажурная металлическая ограда, напоминающая изящное витье арабесок, ограничивала территорию виллы со стороны фасада здания. С боков и тыла ее огораживала мощная кирпичная стена, увенчанная частоколом острых металлических штырей. Перед виллой простирался обширный двор в каком-то смешанном англо-японском стиле. Анатолий остановился на парковочной площадке рядом с воротами и, кивнув в сторону дома, чуть поморщился.
– Вроде и с наворотами, и с понтами, а присмотришься – так себе… Ни виду, ни красоты, – пренебрежительно констатировал он. – Зря только деньги потратили.
Лев в ответ лишь понимающе усмехнулся и направился к калитке. Выходя из машины, он заметил камеру видеонаблюдения, установленную во дворе, которая отслеживала обстановку у ворот и на улице. Нажав на кнопку звонка, услышал хрипловатый голос охранника, раздавшийся из переговорного устройства:
– Будьте добры, представьтесь.