Полицейский ринг

Глава 2

Иванчук позвонил вечером около девяти, когда Гуров уже собирался идти домой.

– Добрый вечер, Лев Иванович, – послышался в трубке немного резковатый мужской голос. – Моя фамилия Иванчук. Кира Соломатина сказала, что вы готовы помочь мне разобраться с обвинениями следствия относительно смерти Лоба- чева.

– Как вас зовут? – холодно поинтересовался Гуров, которому не очень понравился тон собеседника и его интерпретация обещаний, данных сыщиком Кире.

– Александр Андреевич.

– Прежде чем мы с вами решим, встречаться нам или нет, я хочу уточнить одно обстоятельство, Александр Андреевич. Я обещал Кире только узнать, какого рода обвинения вам предъявляют следственные органы, и оценить серьезность ситуации. Помогать вам избежать наказания, если вы действительно совершили преступление или являетесь его участником, я не буду. И иным другим способом нарушать закон я тоже не намерен. Я поверил вашей подруге, которая заявляет, что вы невиновны, поэтому и готов встре- титься.

– Я не виновен, могу поручиться чем угодно, – сухо ответил Иванчук. – Такого заверения вам достаточно?

– Вполне. Вы готовы приехать ко мне на Житную, чтобы поговорить в моем кабинете?

– Я знал, что вы предложите именно этот вариант встречи. Я в машине возле здания МВД. Можно подняться к вам?

Гуров ожидал увидеть приятного внешне мужчину, возможно, брюнета с элегантной проседью и значительным взглядом. Такие женщинам нравятся. И плечи, и уверенная осанка… Но, когда в дверь кабинета без стука вошел высокий худощавый и чуть сутулящийся мужчина со светлыми бровями, сыщик почувствовал разочарование, что-то не впечатлял его Иванчук как зрелый любовник молодых девушек. Неужели Кира с ним только из-за денег и подарков?

Поднявшись из-за стола, полковник вышел навстречу гостю, пожал руку и жестом пригласил перейти в угол, где стояли диван, кресло и журнальный столик. Ему было интересно, как поведет себя бизнесмен. Сядет на диван, положит ногу на ногу и будет общаться открыто? Или заберется в кресло и тем самым покажет, что внутренне закрыт до предела? Иванчук подумал немного и сел на диван, положив локоть на боковинку и принявшись барабанить по ней паль-цами.

Одного беглого взгляда на гостя было достаточно, чтобы понять, как он напряжен, что пришел не из-за праздного любопытства, не просто ради интереса узнать, чего от него хотят какие-то там следователи. Нет, у него проблемы, это ясно. И мужик он крепкий, несмотря на мягкие черты лица, светлые волосы, бледную кожу. А еще он умный. Умный, поэтому понял всю глубину своей проблемы и пришел, хотя считает этот визит чуть ли не унижением для себя, но мирится с неизбежностью.

– Так что вы хотели от меня услышать в дополнение к уже известному вам? – спросил Иванчук, бросив беглый взгляд на Гурова и тут же уставившись куда-то в сторону окна.

– Например, кто такой этот Лобачев?

– Понимаю, – кивнул Иванчук, вздохнул и перестал барабанить пальцами. Видимо, он собрался и готов вести диалог. – Видите ли, Лев Иванович, у меня много знакомых в спортивной среде. Я когда-то сам серьезно занимался боксом, многие из моих товарищей по спорту пошли дальше, не бросили бокс и достигли больших вершин. Я знаком и с ними, и с их учениками, с тренерами.

– Лобачева вы знали лично, и как вы с ним познакомились?

– Познакомился когда-то на одной спортивной тусовке, даже не помню, по какому поводу. Знаю его лет пять или восемь. Но не был с ним дружен. Просто здоровались при встрече как давние добрые знакомые.

– Как он погиб?

– Погиб? – Иванчук, наконец, пристально посмотрел сыщику в глаза. – Что значит погиб? Лобачева нашли мертвым в своей квартире. Вот и все, что я знаю. А следователь, допрашивавший меня, все пытался узнать, как я провел тот день, когда, предположительно, Лобачев умер. У него сложилось впечатление, что я видел Олега последним.

– Этого недостаточно для серьезных подозрений в убийстве, – возразил Гуров. – Думаю, у следователя есть еще какие-то основания.

– Я о них ничего не знаю, – сухо ответил Иванчук. – Просто на меня пытаются, как мне кажется, повесить смерть Лоба- чева.

– Скажите, Александр Андреевич, а кто может хотеть смерти Лобачева?

– Не знаю, – поморщился бизнесмен. – Вообще нелепо хотеть его смерти. Он никому не мешал. Да и не в курсе я его дел. Меня больше беспокоит отношение ко мне следователя. То ли он имеет основания меня подозревать, то ли хочет отжать у меня денег, чтобы моя фамилия не фигурировала в деле. А может, она и не будет фигурировать, он просто пытается мне показать, что от него многое зависит и я должен ему заплатить. Не может такого быть?

– У нас-то? – с усмешкой посмотрел на гостя Лев. – Почему же не может? И у нас работают люди, и у нас встречаются всякие: и честные, и нечестные, и взяточники, и карьеристы, и просто мерзавцы. Хорошо, – решил прекратить он этот странный разговор. – Я узнаю, в чем вас могут подозревать и насколько серьезны основания для этих подозрений. Если я увижу, что следователь откровенно превышает свои должностные полномочия, а тем более пытается получить от вас взятку, я найду возможность это пресечь.

– Спасибо. – Иванчук поднялся с дивана.

– Ну, я это делаю не столько для вас и не по просьбе Киры. Скорее, я пытаюсь пресечь незаконные или даже преступные действия следователя. Если они таковыми будут являться.

– О большем и не прошу, – протянул Гурову руку бизнесмен.

Когда он ушел, Гуров еще какое-то время сидел за своим столом и размышлял. Узнать не сложно, гораздо сложнее понять, почему Иванчук не пошел обычным путем. Почему его делом не занялся адвокат, ведь у бизнесмена наверняка есть средства для юридической защиты. Зачем он приходил сюда? Что ему могла наплести Кира? Скорее всего, она ничего сверхъестественного ему не сказала, потому что он ничего сверхъестественного и не попросил. Просто хотел узнать, правда ли есть основания его подозревать.

Гуров встал из-за стола и стал ходить по кабинету. А ведь он прокололся! Почему Иванчук не разыграл перед сыщиком непонимание того, почему Лобачева считают убитым, а не умершим от сердечного приступа? Да, один раз он сказал, что некому и незачем убивать бывшего спортсмена, но сказал это тогда, когда ему был задан соответствующий вопрос. Что-то мне тут не нравится, решил Гуров.

Утро следующего дня обрадовало тихой и солнечной погодой. Когда Лев вышел на кухню, чтобы поцеловать жену и сказать ей «доброе утро», то заметил изменения не только в погоде, но и в настроении Марии. Она улыбнулась ему, подставила для поцелуя щеку и снова занялась приготовлением завтрака, тихонько напевая себе что-то под нос. Ну, хоть здесь у нас теперь порядок, с улыбкой подумал Гуров, отправляясь умываться в ванную комнату.

Однако мысли о следователе, погибшем спортсмене Лобачеве и бизнесмене Иванчуке не покидали его ни на минуту. Иванчук явно темнил. Если он врал, то зачем приходил вчера? Прощупать почву? Так себя не ведут люди, замешанные в преступлении, тем более в тяжком. Нет, бизнесмену точно нужна помощь. Но все ли он сказал? Можно ли верить его словам? Да, надо связаться со следователем.

Ближе к вечеру, когда у них нашлось время посидеть с Крячко на диване за чаем и бутербродами, Гуров рассказал о странном деле и странной просьбе, с которой к нему обратились Кира и ее любовник. Крячко некоторое время с иронией смотрел на старого друга, но шутить по поводу молоденьких девочек, танцполов и «беса в ребро» не стал.

– Знаешь, – сказал он после долгой паузы, – у нас в стране есть два высокодоходных бизнеса и настолько же криминализованных. Хотя я, убей, не знаю, как там получают такие доходы. Я имею в виду строительство и спорт.

– Так уж и не знаешь, – усмехнулся Гуров.

– Ну, ладно. Знаю, но не перестаю удивляться, хоть и дожил до седых волос. Скажу по-другому: это два самых мутных бизнеса в нашей стране. И на что там вышел следователь, я просто представить не могу. Вариантов, как мне кажется, там сотни и тысячи. Я предлагаю все же поговорить тебе со следователем, а еще лучше – заняться оперативной разработкой этого дела. Просто так от сердечных приступов люди в таком возрасте обычно не умирают.

– А спортсмены с подорванным этим же спортом здоровьем? Не умирают?

– Не знаю, Лева, не знаю, – задумчиво ответил Крячко. – Из всего, что ты мне рассказал, для меня подозрительным показалось все. И заметь, у нас не про каждого спортсмена вот так сразу объявляют по телевидению. Значит, и журналисты что-то пронюхали, значит, в каких-то кругах имя Лобачева было на слуху, где-то он был очень активен, раз о его смерти сразу заговорили.

– Вот и я об этом тоже думаю, – согласился Гуров.

Лев не стал просить Орлова оформить его встречу со следователем как официальную, не стал уведомлять Следственное управление о своем служебном визите. Он решил, что следователь в частном разговоре скорее проявит свои истинные намерения в отношении Иванчука. Вот когда он не захочет разговаривать и отвечать на вопросы полковника из Главка уголовного розыска, тогда можно запускать и механизм официальный, а пока лучше не привлекать попусту ничьего внимания к этой теме. Ни внимания своего начальства, ни внимания начальства следователя.

Игорь Сергеевич Ходулин оказался, вопреки ожиданиям, невысоким, плотным и румяным молодым человеком. Используя свое служебное положение, Гуров без труда сумел установить, что сегодня Ходулин как раз дежурит от Следственного управления в дежурной части. Обычно и следователи, и оперативники дни таких вот дежурств, а особенно вечера и ночи, когда нет выездов на место происшествия, используют для того, чтобы сделать то, на что всегда не хватает времени, до чего все время не доходят руки. Они приводят в порядок различные бумажные дела. Подшить рапорта и другие обязательные документы в дела, расписать планы работы по конкретному делу. Писанины всегда много, несмотря на то что у каждого офицера на столе стоит компьютер или лежит ноутбук, «писаниной» это дело называться не перестало.

Гуров вошел в кабинет следователя, когда тот торопливо что-то печатал на ноутбуке, хмуря брови и покусывая полные губы. Сыщик специально для такого случая надел форму и теперь с удовольствием наблюдал, как меняется выражение лица молодого старшего лейтенанта при виде его полковничьих погон. Часто это срабатывало.

– Вы следователь Ходулин? – осведомился Гуров, снимая фуражку и небрежно вешая ее на вешалку-стойку у двери.

– Так точно! – Старшего лейтенанта снесло со стула навстречу гостю. – Здравия желаю!

– Здравствуйте. – Лев неторопливо осмотрел кабинет, протянул следователю руку и представился: – Полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска МВД.

По выжидающему взгляду старшего лейтенанта, который заметил сыщик, Ходулин не был простаком, что практически исключается при его профессии. И его чинопочитание и уважение к большим звездам не заходило так далеко, чтобы он забыл о правилах. Пришлось достать из нагрудного кармана форменной рубашки служебное удостоверение и протянуть следователю.

– Прошу, – показал рукой Ходулин на стул возле своего стола, дождался, пока высокопоставленный гость сядет, и только потом, согласно правилам, сел сам. – Слушаю вас, товарищ полковник.

– Как вас зовут, Ходулин? – поинтересовался Лев.

– Игорь, – напряженно улыбнулся следователь, потом помялся и добавил: – Игорь Сергеевич.

– У меня к вам серьезное дело, Игорь Сергеевич. Учитывая особую важность оперативной разработки, которая находится на контроле в нашем Главке, мы не пошли обычным путем через согласование с вашим руководством. Надеюсь лишь на ваше понимание и чувство долга офицера.

– Я вас слушаю, – уже без улыбки произнес следователь.

– Меня интересует одно дело, которое ведете вы. Задавать и интересоваться всем я не намерен. Меня интересуют лишь кое-какие детали, которые имеют значение с оперативной точки зрения.

– Я понял вас, товарищ полковник, – кивнул Ходулин и опустил голову, глядя на свои руки. – Но и вы меня поймите. Даже несмотря на то, что вы полковник полиции и служите в МВД, я все равно совершу огромное должностное нарушение, граничащее с преступлением, если стану рассказывать вам о ходе расследования.

– Перестаньте, Игорь Сергеевич! – поморщился Гуров. – Меня не интересует ход расследования. Не перегибайте, пожалуйста, палку. Вы расследуете дело о смерти бывшего спортсмена Лобачева, так?

– Так.

– У вас действительно есть основания полагать, что его убили? Ведь в новостях по городу говорили, что Лобачев умер от сердечной недостаточности. Что показало вскрытие?

– Да в том-то и дело, товарищ полковник, что вскрытие ничего особенного не показало. Действительно остановка сердца.

– А от чего оно остановилось?

– Я не знаю, так было написано в результатах вскрытия. Вообще-то мы ничего особенного и не искали. Отравления нет, ничего постороннего в желудке не обнаружили. Главное, нет телесных повреждений. А причин может быть много, как мне сказали медики. Иногда бывает так, что сердце просто останавливается.

– Это понятно, – перебил Гуров следователя, – тут вы меня не удивите. Лучше скажите, почему вы считаете, что это убийство, и почему подозреваете в нем Иванчука?

– А-а, – улыбнулся Ходулин, – вот в чем причина. Иванчук каналы давления ищет.

– Послушайте, Ходулин. – Лицо Гурова стало непроницаемым, а тон ледяным как айсберг. – Если Иванчук виновен, можете сажать его, сколько вашей душе угодно. Мне до него лично дела нет. Меня интересуют основания ваших подозрений, факты, которые заставили вас подозревать убийство.

– Простите, – смутился следователь. – Дело в том, что мне удалось установить… Не сразу, это уже когда я подшил результаты патологоанатомического исследования, когда начал уже писать постановление в отказе возбуждения уголовного дела. Дело в том, что Лобачеву незадолго до его смерти сильно угрожали. У меня появились свидетельские показания людей, которые не хотели признавать их официально. Поэтому я и взялся за дело Лобачева с новой силой. А Иванчук был последним человеком, который видел Лобачева живым и общался с ним.

– Ваше руководство знает о новых версиях и, соответственно, о новых свидетельских показаниях?

– Нет еще. Начальник у меня в отъезде, и послезавтра я буду докладывать ему о том, что не стал оформлять «отказное».

– Молодец, – искренне похвалил Гуров. – Мог бы и отказать в возбуждении уголовного дела, и никто бы не узнал, что там могло быть убийство. Ладно, я больше давить на вас не буду. Все, что мне нужно, я узнал. Остальное пойдет официально, и соответствующие указания вы получите от своего начальника.

– А что, товарищ полковник, у вас тоже есть подозрения, что Лобачева убили? Вы нашли людей, которые ему угрожали или были заинтересованы в его смерти?

– Ух ты как! – засмеялся сыщик. – А кто две минуты назад мне тут с хмурым лицом пытался объяснить, что нарушать служебный долг нельзя, что о ходе расследования нельзя рассказывать никому, какие бы звезды на погонах он ни носил.

– Виноват, – снова смутился молодой следователь.

– Ладно, это я пошутил. Все правильно, Игорь Сергеевич. Это я честный и неподкупный, но мог ведь прийти и другой человек, кто интересуется ходом расследования и деталями из корыстных побуждений.

К большому удивлению Гурова, генерал Орлов ждал его в своем кабинете с ленивым выражением лица и в каком-то непривычном расслабленном состоянии. При постоянной нехватке времени и огромной загрузке шеф Гурова просто не мог иметь такого выражения лица. Он постоянно был в тонусе, напряжен, постоянно держал в голове огромное количество информации, готовой для предоставления руководству или для оперативного использования его сотрудниками.

– Не понял? – замер в дверях Лев, глядя на старого друга и начальника. В голове сыщика мелькнула даже мысль, а не уволили ли его шефа за это утро. – Ты что, Петр Николаевич? У тебя выходной или теща уехала?

– Бывает такое в нашей жизни, – усмехнулся Орлов и потянулся, не вставая с рабочего кресла. – Маленький подарок судьбы. Один из тех, которые позволяют не перегреться на работе. Отменили большое совещание. А я из-за него все дела отложил на полдня. Теперь вот поддаюсь соблазну не форсировать, раз отменил.

– Удается? – засмеялся Гуров, подходя и усаживаясь за приставной столик.

– Нет, – вздохнул генерал. – Отвык за столько лет не думать о работе. Мы ведь с тобой и дома о ней думаем. Ладно, хватит лирики. Что там у тебя?

– Помнишь, информация проскочила о неожиданной смерти известного в прошлом спортсмена, призера чемпионатов России по самбо Олега Лобачева?

– Ну, помню. И что? – напрягся Орлов.

– Есть основания предполагать, что его убили.

– Так, – прищурившись, покивал головой генерал. – Значит, не доказательства появились, не подозрения, а основания полагать? Ну, изложи.

– А почему тебя моя информация не удивила? – спросил Гуров. – У тебя есть что-то по миру спорта? Что-то связанное с допингом?

– Ты давай, излагай, с чем пришел, а я уж потом добавлю своего видения, – махнул рукой Орлов и приготовился слушать.

– Ну, хорошо. Не так давно я познакомился с одной молодой особой, Кирой Соломатиной, владелицей салона красоты. Познакомился случайно во время урока бальных танцев в парке. Ну, так получилось, что познакомились поближе, посидели в кафе, потому что она натерла ногу, и мне пришлось…

– Лева, – хмыкнул Орлов, – не надо подробностей, а то ты как будто оправдываешься. Я ничего такого о вашем знакомстве и не подумал. Я тебя знаю.

– А я не поэтому так подробно рассказываю, – нахмурился сыщик. – Я теперь пытаюсь сам понять, а было ли то знакомство случайным. Так вот, мы обменялись визитками, а спустя какое-то время она позвонила и попросила помощи. Ее любовника стали подозревать в причастности к смерти этого самого Лобачева. Но она клянется и божится, что это беспочвенно. Хотя представления не имеет, чем занимается ее друг-бизнесмен, который, кстати, ей этот салон красоты и подарил.

– Возбудили уголовное дело? Кто его ведет?

– Территориальный отдел полиции. Я разговаривал со следователем. Он как раз на перепутье. И отказывать не хочет, и возбуждать пока оснований не очень много. Ждет своего начальника. Послезавтра он будет ему докладывать и ждать его ре- шения.

– Что его беспокоит?

– У него появились показания свидетелей о том, что Лобачеву незадолго до смерти угрожали. А друг Киры, некто Александр Андреевич Иванчук, был последним свидетелем и собеседником Лобачева перед его смертью. Вскрытие ничего не показало, хотя задание давалось обычное комплексное, без дополнительных глубоких исследований на конкретные вещества в организме. Естественно, что вскрытие показало просто сердечный приступ, остановку сердца. Короче, ничего не показало, только возможные последствия огромных перегрузок, характерных для большого спорта.

– Так, – задумчиво проговорил Орлов, – уже интересно. Человеку угрожали, человек умер. Сами по себе эти факты могли совпасть. Но каков смысл в убийстве бывшего спортсмена? Чем ему угрожали, что от него требовали, кто именно ему угрожал? Если есть ответы на эти вопросы, то дело мне видится почти раскрытым.

– Думаю, что ответов на них нет.

– Ты не спросил следователя об этом?

– Нет, я не стал спрашивать. Во-первых, Петр, не стоить давить на следователя и даже из благих намерений не стоит заставлять его нарушать служебный долг. А во-вторых, если бы у него были ответы на эти вопросы, то он бы не сомневался, возбуждать уголовное дело или нет. Но я спрошу у него, когда ты мне отдашь приказ организовать и возглавить оперативно-следственную группу по делу смерти Лобачева.

– Мотив, Лева, мотив!

– Помимо чисто бытовых мотивов или пресловутого конфликта с кем-то из «крутых» на дороге, за ним может тянуться след из его прошлого. Он служил в спецназе. Точнее, был там инструктором по боевому самбо. А потом готовил и других спортсменов. Мне кажется, что в этом прошлом можно найти достаточно острых моментов.