Прививка для маньяка

На следующее утро Звоницкий чувствовал себя старым и помятым. По дороге на работу он насвистывал сквозь зубы «На палубу вышел, сознанья уж нет, в глазах у него помутилось». Яна всего разок глянула на бледное лицо шефа, на сведенные к переносице брови и не рискнула даже поинтересоваться, как прошел вечер.

Было всего восемь утра, но первые пациенты уже ждали приема. Глеб навестил вчерашнюю овчарку в боксе – после операции собака чувствовала себя вполне прилично. Он отпустил практиканта Мишу, который дежурил ночью в клинике, потом велел Яне обработать собаке швы и начал прием.

Как всегда, от работы настроение Звоницкого улучшилось. В который раз Глеб порадовался, что тогда, шесть лет назад, послушался внутреннего голоса и все-таки доучился на ветеринара, исполнив свою юношескую мечту.

Ближе к вечеру он окончательно оправился от вчерашнего поражения на любовном фронте и даже мог вспоминать о поразительном «динамо» не с раздражением, а с юмором. Правда, делиться подробностями с ассистенткой Звоницкий все-таки не стал.

Уже перед закрытием в клинике появилась коренастая девица с пирсингом, несмотря на жару, одетая в черное – майку, «косуху» и камуфляжные штаны.

– Могу я забрать собаку? – хмуро поглядывая на очередь, где томились по меньшей мере три овчарки, спросила она.

– Сможете обеспечить хороший уход – забирайте, – разрешил Звоницкий. Провел хозяйку в кабинет и продолжил инструктаж: – Уколы делать умеете? Я вам дам антибиотики и витамины на курс лечения. Швы обрабатывать два раза в день. Воротник пока не снимать. Кормить часто, дробно, малыми порциями. Закончите колоть – добро пожаловать на контрольный прием. Если что – звоните.

– А можно лучше в Паутине?

– Простите? – изумился ветеринар.

– В Инете.

– А-а, конечно, – пожал плечами Глеб и вручил девушке свою визитку. Электронный адрес клиники был единственным, которым Звоницкий пользовался последние четыре года. – Яна, приготовьте собаку.

Девушка покосилась на дверь и сунула Глебу толстенький конверт.

– Это что?

– Это… благодарность, – неловко проговорила девица.

– Уберите, – вздохнул ветеринар. – Что вы в самом деле! Вы же оплатили стоимость операции через кассу. Я просто выполнял свою работу, а вы мне какие-то взятки непонятно за что суете.

Девушка еще немного помаялась, потом сунула конверт в карман камуфляжных штанов и вдруг протянула Глебу крепенькую ладошку:

– Меня Вера зовут. Вера Войнаровская. Для друзей – Война.

– Рад знакомству, Вера, – пожал ее руку Звоницкий.

– Вы это… если что-то надо, обращайтесь, – предложила девушка. У нее было круглое лицо с выступающими скулами, серые глаза, густые пушистые брови и белоснежные зубы.

– А чем вы занимаетесь? – заинтересовался Звоницкий.

– Промышленным альпинизмом, – ответила Война. – И еще всяким, по мелочи.

– А, так вот что за веревку съела ваша собака! – сообразил ветеринар. – Спасибо, Вера. Если мне понадобятся услуги промышленного альпиниста, я обращусь к вам. А теперь извините, меня пациенты ждут.

В окно Глеб Аркадьевич видел, как Война вынесла завернутую в одеяло собаку и погрузила в черный внедорожник «Сузуки Джимми», уселась за руль и, довольно агрессивно распихивая других автомобилистов, выехала со стоянки. Надо же, впервые в жизни общался с девушкой-альпинисткой! Жаль, ее услуги вряд ли когда-нибудь понадобятся, покачал головой Звоницкий и вернулся к работе.

Следовало признать, что в жизни ветеринара наступила черная полоса. И связано это не столько с появлением Киры Костомаровой, сколько с уходом ее матушки Варвары Михайловны. Глеб даже не подозревал, насколько привык полагаться на эту женщину, насколько важна она в его повседневной жизни и насколько он зависим от нее. Да, порой добрейшая пожилая дама бывала излишне заботливой и назойливой, позволяла себе совать нос куда не следует и вмешиваться в его личную жизнь, но… Приходя поздно вечером с работы, Глеб Аркадьевич привык получать вкусную еду, выглаженные рубашки и благоухающий чистотой дом. А теперь что?

В доме беспорядок, от полуфабрикатов уже начинает побаливать желудок. К тому же у Звоницкого была семья. И пусть его домочадцы не ходили на двух ногах, а бегали на четырех лапах, проблем от этого не убавлялось. Дело в том, что ветеринар был счастливым обладателем собаки и кота. Толстый котяра по имени Феликс достался ему в результате совершенно фантастической истории, а обстоятельства появления в доме дворняги по кличке Грязный Гарри напоминали низкобюджетный боевик. Глеб привязался к обоим зверюгам, но как-то упустил из виду, что без домработницы любимцы сядут ему на шею. Гарри требовал долгих прогулок дважды в день, Феликс тоже просил внимания.

Звоницкий поймал себя на трусливой мысли, что, может быть, стоит попросить у пожилой дамы прощения – чем бы она ни была обижена, он всегда сможет загладить свою вину энной суммой премиальных… И пусть даже ее непредсказуемая дочка устроила ему неприятный вечер, Глеб дорого бы дал, чтобы вернуть налаженную, спокойную, благополучную жизнь, которой так неожиданно лишился.

Да что же это такое?! Как быстро он капитулировал! Мужчина он или кот, готовый на все ради мягкой подстилки и полной миски?! Неужели он, Глеб Аркадьевич Звоницкий, в прошлом сотрудник прокуратуры, а теперь успешный владелец ветеринарной клиники, не может самостоятельно наладить собственную жизнь, не прибегая к услугам пенсионерки?

Решено, самостоятельная, независимая холостяцкая жизнь начинается прямо сейчас! После работы Глеб отправился в ближайший к дому гипермаркет. Взял тележку, вкатил ее в раздвижные двери и замер на пороге. Честно говоря, он в жизни не ходил по магазинам. То есть ходил, конечно, – будучи пионером, бегал в булочную и покупал батон за пятнадцать копеек, таскал картошку с рынка для молодой жены в студенческие годы… Но потом заботу о быте взяла на себя его первая жена, а вскоре появились и первые деньги – Глеб делал карьеру, его супруга не отставала. У четы Звоницких всегда была домработница, какие-то помощницы по хозяйству. В загородном доме, помнится, устраивали приемы для «нужных людей»… Потом были развод и взрыв. А после больницы в жизни Глеба почти сразу же возникла Варвара Михайловна.

Только он подумал про госпожу Костомарову, как тут же увидел ее саму. Варвара Михайловна бодро двигалась вдоль прилавков с крупами и, сверяясь со списком, загружала тележку. Судя по всему, у пожилой дамы не возникало никаких проблем с выбором продуктов. Звоницкий запоздало сообразил, что надо было тоже составить список необходимого, и вдруг увидел Киру. В джинсах и маечке, похожая на старшеклассницу, его коварная возлюбленная брела вслед за матерью. Рядом прыгал Алеша. Варвара Михайловна то и дело обращалась к дочери, советуясь, какой сорт лапши та хочет на ужин, но Кира только вяло отмахивалась.

Звоницкий, разогнавшийся было со своей тележкой, резко затормозил. Он вовсе не собирался встречаться с семейкой Костомаровых, так осложнившей его жизнь. С Кирой, может быть, и собирался – но уж никак не в супермаркете, возле бесконечных полок с лапшой.

Фу, как неудобно! Кира может решить, что он ее выслеживает. Хотя этот магазин попросту ближайший к его дому да и к дому Костомаровых тоже. Звоницкий затаился за стойкой с рулонами туалетной бумаги. Как назло, к нему подскочила девушка-промоутер в белоснежной майке и почему-то с заячьими ушами на проволочном каркасе и затараторила заученный текст:

– Добрый вечер! Вас приветствует компания «Перышко». Представляем линейку элитной туалетной бумаги. Все цвета радуги, восемнадцать изысканных ароматов.

– Спасибо, не интересуюсь, – вежливо отозвался Глеб, высматривая в глубине зала семейство Костомаровых.

– Наборы для одинокого холостяка, для семейной пары, для большой семьи, – не отставала промоутер. – И вни-и-имание! Супергигантский набор по сниженной цене для дружного коллектива!

– Не интересуюсь, – отрезал Звоницкий, пытаясь выволочь тележку из затора. Черт, водить машину по Кольцевой в час пик легче, чем проехать с этой проволочной штукой на колесиках!

Показалось ему или за спиной Киры действительно мелькнула черная рубашка и борода?!

– Уверена, вас заинтересует наше предложение! – не сдавалась «ушастая» девушка. – Четыре рулона по цене трех, шесть по цене пяти и пятнадцать по цене тринадцати! Не упустите свой шанс!

– Да отстаньте вы от меня! – не выдержал Глеб, и тут же на него со всех сторон устремились укоризненные взгляды семейных покупателей.

– Мам, а почему дядя так кричит? – беззастенчиво поинтересовался малыш, сидевший в соседней тележке.

– Дядя устал, он много работал, – опасливо косясь на двухметрового Глеба с покрытым шрамами лицом, дипломатично ответила мамаша.

– Нервные, блин, все стали! Если псих, так сиди дома! Или лечиться иди! – довольно агрессивно заявил мужик в сандалиях, поддернул сползающие шорты и растворился в толпе.

– Конец света близок, вот и волнуются люди, – сообщила интеллигентного вида бабуся.

Тут Глеб Аркадьевич бросил тележку и рванул туда, где мелькали светлые волосы Киры. Потерять ее в такой толпе ничего не стоит. Нет, теперь у него не оставалось никаких сомнений – мужчина спортивного телосложения в черной рубашке действительно следовал по пятам за семьей домработницы. Причем точно так же, как и сам Звоницкий, незнакомец не афишировал свое присутствие, но в отличие от Глеба вполне технично прятался за полками, стойками и рекламными баннерами.

Варвара Михайловна, Кира и Алеша выстояли небольшую очередь в кассу. Звоницкий заранее занял удобную наблюдательную позицию и видел, как семейство Костомаровых, порядком нагруженное пакетами с логотипом магазина, вышло на стоянку. Вскоре туда подкатило такси, и они уехали. А вот мужчина в черной рубашке неспешным шагом направился в том же направлении. Глеб пошел следом, раздумывая, что же теперь делать. Может быть, это простое совпадение? В Москве больше десяти миллионов человек. Мало ли, у кого борода. Ему никак не удавалось рассмотреть лицо незнакомца – как-то так получалось, что тот оказывался к ветеринару то вполоборота, то вообще спиной. В общем, борода оставалась единственной достоверной приметой. Кто этот человек? Что ему надо от Варвары Михайловны, Киры и маленького Алеши? Ведь улица, по которой он шагает, ведет прямиком к дому, где они проживают. Осталось пройти совсем немного – вон та подворотня, и начнутся новостройки…

Глеб отвлекся всего на секунду – бросил взгляд на экран телефона, чтобы заметить время: было начало десятого, но человек куда-то пропал. Что за ерунда?! Он повертел головой. Здесь совершенно негде спрятаться. Чахлые липы в скверике, скамейка и урна. В подворотню ни за что не сунется – ищи дурака! Если у типа с бородой преступные намерения и если он «срисовал» Глеба, что не исключено, так как навыками «наружки» тот не обладал, то подворотня – идеальное место для засады.

Глеб успел сделать всего два шага, как вдруг с ближайшего дерева прямо ему на плечи спрыгнул человек. Тип в черной рубашке оказался высок, но жилист и худ, и у Глеба было явное преимущество в росте и силе. Он приготовился к рукопашной, но бородатый злоумышленник вступать врукопашную не собирался – у него были другие планы. Мужчина в черном вдруг поднял правую руку – Звоницкий как завороженный уставился на открытую ладонь, – а левой нанес три коротких удара: в шею, плечо и грудную клетку Глеба. Собственно, это были даже не удары – так, тычки, но по телу ветеринара поползла странная слабость. Вначале похолодели ноги – Глеб хотел шагнуть, но не мог пошевелиться, потом налились тяжестью и бессильно повисли руки, а когда стало тяжело дышать, он повалился на колени, хватая воздух ртом. Самое жуткое, что ум его был совершенно ясен – ветеринар все видел, слышал, понимал – понимал, что его убивают. Прямо здесь и сейчас, в пыльном сквере с чахлыми липами. Вот только поделать ничего уже не мог.

Зато он успел хорошо рассмотреть лицо своего убийцы. Правильные, европейские черты лица, холодные голубые глаза, короткие темные волосы и черная бородка. Теперь Глеб Аркадьевич мог бы составить подробный словесный портрет незнакомца… вот только времени у него на это уже не было. И жизни оставалось немного – всего на пару вдохов. Он вдохнул – а выдохнуть уже не мог. Сердце затрепетало в груди пойманной бабочкой, пропустило два удара – и остановилось окончательно. Последней мыслью ветеринара Звоницкого оказалась строчка из песни: «Мое сердце остановилось, мое сердце замерло…» И наступила темнота.